В любом человеке, даже в самом отвратительном с виду, есть что-то красивое...
Я знаю, как выбирать женщину, отец меня научил. Если ты смотришь на незнакомую пока что девчонку и вдруг понимаешь, что больше всего на свете хочешь… нет, не поцеловать ее или трахнуть, а увидеть однажды, как она кормит грудью твоего сына, это и есть судьба. Такую и надо брать в жены. Вот я и возьму.
Есть три вещи, над которыми ничто не властно: ветер, дующий с гор, солнце, плывущее по небу, и любовь, поселившаяся в сердце человека.
Чтобы узнать мужчину, нужно увидеть его в бою, на пиру и наедине с женщиной.
– Знаешь, почему здесь так темно? – тихо проговорила она. – Потому что тайны не любят яркий свет...
Никто не знает, куда уходит время, но оно исчезает.
Печаль, высказанная в слух, проживается дважды.
Один американский режиссёр экранизировал роман Хемингуэя. После премьерного показа ему передали, что Хемингуэй весьма нелестно отозвался о картине.
— Этому могут быть только две причины, — категорически заявил режиссёр. — Либо Хемингуэй не видел фильма, либо не читал роман
— Правда? — обрадовался тот.
— Честное пионерское, — заверил собеседника самый честный человек на планете и улыбнулся своей доброй и откровенной улыбкой шулера
– Что это хоть за фигня? – я помешала соломинкой серую субстанцию, молясь, чтобы там не всплыл ноготь или целый палец.
– Это называется «Трахни меня на кладбище».
– Как романтично...
...от настоящей любви не больно. Она не унижает. Не заставляет тебя отдать все, что у тебя есть, не высасывает тебя насухо, а потом не выбрасывает твое безжизненное тело, когда из-за испытываемой вины становится слишком трудно смотреть на твой труп.
Ганс весь вечер не отводил от меня ни рук, ни глаз – и не то чтобы я была против. Он касался меня, смотрел на меня, говорил со мной совсем не так, как парень, которому надо залезть мне в штаны, а как парень, который уже там побывал… и познакомился с моими родителями.
Ну конечно, конечно! Но на всякий случай я бы на твоём месте подстраховался. Мало ли что, мало ли как, мало ли с кем…Знаешь, как в рекламе: «Сеалекс! А что? А вдруг?»
У времени есть недостаток - оно проходит. И достоинство - оно проходит. Рано или поздно оно пройдет.
Больна какой - то хренью , положено лечение жестью.
На злобу дня...
Друг друга маги ненавидели. До изжоги, до икоты, до белых глаз и стиснутых зубов. Они могли обмениваться рукопожатиями и поцелуями, могли говорить о своей симпатии, но каждый в Совете с удовольствием сплясал бы на могилках… да, пожалуй, что и всех остальных его членов. Да и было магов не так много. Всего тридцать человек – и один председатель. По уровню силы, связей, семей Эр-Сианна… Поэтому защита, защита и снова защита. И атака – на всякий случай. И нейтралитет. Убивали бы… но – нейтралитет. Внешне и в Совете. А еще фига за спиной, кукиш в кармане и прицельный плевок в суп соседа. Дипломатические отношения-с.
— У меня проблема! — заговорщицким шёпотом доложила иномирянка.
— Да ну?! — с деланным удивлением воскликнул Эдмер. — У вас — и проблема? Быть того не может!
Его сарказм не был оценён по достоинству. Регина прищурилась, скривив красиво очерченные губы:
— А-ха-ха! — отрывисто выдала она. — Вы прямо мастер шуток, светлейший. Но это может стать и вашей проблемой тоже.
— По традиции, — добавил он. —
— Постойте-постойте! — выставила перед собой руку. — Вы в каком веке родились? Порка это вообще дикость замшелая!
Эдмер скинул сюртук и повёл плечами. Ну конечно! Чтобы удобнее было замахиваться…
— Это классика. Помогает в любом возрасте, —
Я проследила за его резким и, надо сказать, весьма устрашающим движением.
— Это что вы собираетесь делать? — уточнила, всё ещё веря в лучшее.
Эдмер хмыкнул и с самым коварным видом запер дверь.
— Как что? — он дёрнул бровями. — Пороть вас буду!
— Мы только посмотрим. Если там будет опасно…
— Мы сразу повернём назад! — поддакнула я. — А вдруг мы сумеем помочь Эдмеру?
— Как бы нас потом не пришлось от Эдмера спасать.
Не нужно отвечать упрёками на упрёк. Иначе ни к чему хорошему этот разговор нас не приведёт.
— Что мне с вами делать? — тихо и слегка сдавленно проговорил Эдмер. — За что мне хвататься в первую очередь?
— За голову, — посоветовала я. — Можем схватиться вместе. Если вам от этого полегчает.
по выражению глаз Эдмера я вдруг поняла, что мой, так сказать, запах и правда имеет для него значение. Дракон, он и без дракона дракон! Животное.
А я всё елозила у его по груди щекой и ладонями, попутно вынимая из-за пазухи ключ от клетки Смагарла. Тоже пользовалась случаем. Что — ему можно, а мне нельзя?
Удивительная вещь — экзамен. Одних он удивляет вопросами, других — ответами