– Никогда не понимала, какое насекомое кусает гражданских, – честно призналась я. – Свободу им подавай… ещё что– то такое же, сферическое в вакууме. Как будто они несвободны до того были. Живут себе припеваючи, на кислородной планете, кругом цветы и порядок, а потом р– раз – и устраивают себе хаос, разруху и говнище. Которое приходится потом разгребать нам. Самое интересное, промышленные миры не бунтуют. Они вкалывают, им некогда.
Жаров пожал плечами:
– Избыток ресурсов, за которые не надо бороться. Слишком лёгкие условия жизни, отсутствие общей цели… Как следствие, служба безопасности ни к чёрту, а враги не дремлют.
– Бабы в десанте. Всех бы вас собрать, и – в транспортник, в тыл! Рожать, детей растить, цветы сажать... – он пристукнул кулачищем себя по бедру и добавил свирепо: – Крестиком вышивать!
Я смотрела на себя в виртуальных зеркалах и понимала, что... Что это безумно красиво и всё такое. Но не моё. Слишком узко. Юбка, жакет. Туфли эти, несуразные. Понимаю – мода, но... Ногой зубы не выбьешь, если вдруг что. Хотя каблук тонкий и длинный, если вогнать в глаз, то достанет до мозга не хуже стилета
– Стоять!
Оборачиваюсь. Медленно, аккуратно так оборачиваюсь, всем телом, как учили. Она же сама и учила. И вижу отличную картинку. Зубы оскалены, морда каменная, кудряшки едва ли не дыбом, в глазах – дула. Узнаю родного командира. Вот теперь – узнаю!
Она давно свыклась с дядиным равнодушием, столь болезненно воспринимавшимся ею в былые годы. Вспышки гнева – с ними она тоже могла совладать. Но вот это бессердечное презрение появилось совсем недавно, и с ним Дора смириться никак не могла.
— "иногда деньги обходятся нам слишком дорого".
остерегайтесь устремлений большинства
Адам оказался жуть каким ревнивцем. Я, наверное, ненормальная, но мне так приятно. За допустимые пределы супруг выходит в исключительных случаях, а изредка подергать тигрёнка за усики – святое дело.
Мы сами определяем, кто мы. Те, кто всегда жалеет себя и прогибается под обстоятельства? Или те, кто штопает дыры и залечивает ноющие раны, встаёт на ноги и идёт дальше, расцветая душой, вновь наполняя себя светом и добром, безвозмездно дарит свое тепло другим, вновь учится мечтать и видеть вокруг хорошее. Лишь только сильный может признать свои слабости и ошибки. Лишь только сильный может простить эти же самые ошибки другим.
– Ты ошиблась, – ничего, мне не впервой. – Я жене за два года ни разу не изменил, хотя возможностей была уйма. Зачем унижать свой выбор?
мы сами выбираем, как реагировать на происходящее. Особенно если оно зависит не от нас. И сделать мы ничего не можем.
Людям нравятся страшные рассказы.
О чем мечтает каждая женщина?
Чтобы мужчина защитил ее от дракона. На худой конец - от собаки... ну хоть от хомячка! Или - от родителей!
Только вот жизнь не сказка, - хмыкнула Василиса и тут же поправилась:И сны тоже.
Память — еще та затейница. А судьба — еще та извращенка.
Мы были прямыми, которые случайно пересеклись в одной плоскости. Оба на грани. Оба с дырой внутри — каждый со своей. И с оголенными до звона нервами.
Да и какая у него, собственно, цель? Для чего еще он трудился, если не для того, чтобы сделать счастливой девушку? Уж он-то для девушки своей мечты выбрал бы такое кольцо, чтоб сверкало, как звезды в созвездии Ориона. Если бы он сделал предложение Черил, на ее пальчике красовалось бы то самое бриллиантовое сердечко.
И все же они понимали, что это любовь, а с ней вместе ещё и желание- две эти силы составляли мощное круговое течение.
"...she's got a holy fear of the telephone, she thinks it's an instrument of evil."
Одно из первых правил при убегании гласит: "никогда не оглядавыйся".
Ринсвинд много раз смотрел Смерти в лицо - точнее, Смерть много раз смотрел в его быстро удаляющийся затылок.
— Все очень вкусно, благодарю. Просто я… не голодна.
Просто я несчастна и одинока. Просто я служу существу, который хуже дьявола, и который убил мою семью. Просто я влюбилась в мужчину с болотными глазами за один лишь поцелуй и рассказанную сказку о любви.
У вас есть что-нибудь, чтобы заесть это?
Может, доза крысиного яда в горшочке?
Так принято, что мужчина не должен показывать своей слабости перед другими. Держать боль внутри себя гораздо тяжелей, Лив, чем выплеснуть ее наружу. И в этом женщинам можно даже позавидовать — ваши слезы и отчаяние никто не считает чем-то постыдным
Люди любую фигню превращают в примету.
Спаси ребёнка - и спасёшь всё человечество