Гройсман не собирался ей упрощать жизнь. Но и усложнять не собирался тоже. Просто им нужно было всё прояснить. Не откладывая на потом. Потому что дай только время — и обида пустит глубокие корни, которые, может, поначалу будут и не заметны, но потом, при случае, напомнят о себе в самый неподходящий момент.
Очень глупо цепляться за прошлое, каким бы понятным и стабильным то ни было, когда всё совершенно точно и навсегда изменилось.
Но делать вид — не значит не делать выводов. Он свои сделал сразу.
Итальянцы всегда флиртуют с красивой женщиной: мы ценим красоту, невзирая на возраст.... Насчет итальянцев – я серьезно. Любовь и красота для нас – не шутки. Может быть, единственное, с чем мы не шутим.
Надо намекнуть риторам, что будущим Стражам необходимы как воздух отдельные занятия по умению четко докладывать обстановку. Иначе с такими разведчиками всех командиров быстро выкосят сердечные приступы.
Когда любить разрешено, и все легко, просто и приятно, так легко принять за любовь всё, что угодно! Любое чувство охотно нарядится и наденет эту маску. Когда любить нельзя и даже преступно, то всё иначе. Любовь остаётся голой. И беззащитной
К ней-то как раз Ив не подкатывал. Хотел, но умничка Берта один раз попросила мужа встретить ее с работы. При виде двухметрового грузчика с плечами не про всякую дверь, доктор Ив погрустнел, поскучнел – и решил, что стоит уважать святость семейных уз.
А то ведь могут и не откачать.
Художник должен показывать людям мир, в котором они живут, - вот его подлинное призвание. Мы держим перед ними зеркало.
Конечно, это эскапизм, бегство от реальности, но разве человечество не нуждается больше всего в свободе, разве мы все не стремимся обрести избавление?
Мои драконы упивались моим желанием, продолжая менять позиции, в итоге я оказалась зажатая между ними, ощущая, как один член прижался к главному входу, а второй — к заднему проходу. Слегка натирая чувствительные места, они тянули время, давая привыкнуть к их сильным орудиям.
...время — самый жестокий враг. Когда надо — ползет, как черепаха, а когда умоляешь его повременить — летит со скоростью звука.
Во Флоренции хлебу вернули его изначальное значение: он давал жизнь.
- Как насчёт расходов на косметику «Сефора»? 132 доллара?- Это увлажняющий крем.- 132 доллара за лосьон для лица?- Не лосьон, а увлажняющий крем.- За одну бутылочку? Что в ней? Кровь дракона и тёртый рог единорога?- Ха-ха. Он мне нужен. - Он тебе не нужен. Ты красивая.- Именно поэтому я и красивая!
... мне назначили встречу там же, через три недели. Когда я спросила, почему нельзя просто заполнить заявку на месте, сотрудница офиса посмотрела на меня так, словно я попросила ее воскресить Микеланджело, чтобы встретиться с ним.
Может быть, Флоренция и вправду была деревней, но деревней с изысканной архитектурой эпохи Возрождения, которая дала миру величайшие произведения живописи и архитектуры, а также ввела банковскую систему со своей собственной валютой в виде флоринов – первых монет в Европе. Даже мода родилась именно здесь – как неизбежный плод любви флорентийцев к искусству и коммерции. Ткань, изготовлявшаяся из шерсти тосканских овец, так чисто промывалась в мягких водах Арно и так качественно выкрашивалась, что Флоренция эпохи Возрождения превратилась в текстильную столицу Италии. Чувство стиля и по сей день присуще флорентийцам: именно здесь в пятидесятые годы прошлого века решили проводить Неделю высокой моды – задолго до того, как в семидесятых Милан перехватил пальму первенства. И пусть это была деревня, но в усыпальницах ее церквей покоились люди, чьи имена знали во всем мире: Микеланджело, Галилей, Лоренцо Медичи, Макиавелли и даже Лиза Герардини – та самая Мона Лиза.
«Торопись медленно». Звучит как буддийский афоризм. Я заметила, что в этом городе никто не спешил, как я. И тогда я приняла решение замедлить шаг и научиться смотреть по сторонам.
... для нас, итальянцев, красота чрезвычайно важна. Мы ей поклоняемся.
Ты красивая женщина и должна жить в красивом месте. Останься здесь – и ты увидишь, что эта красота исцелит тебя!
Агитаторы ему и даром не нужны были! От одной такой крикливой пакости бед может быть – вагон с прицепом! Одна паршивая овца все стадо перепортит! Но в том-то и беда! Побеждать этих гадов надо на их поле! А не плодить мучеников!
Ты же всегда говорил, что гордиться надо не тем золотом, что тебе в наследство от предков досталось, а тем, что сам заработал…
— Не пори чушь, — поморщился дед. — Я не тебе это говорил, а твои братьям. Они пусть зарабатывают, падают и поднимаются. Трудности закаляют мужчин.
— Но…
— А женщин они превращают в коров! — рыкнул дед. — В ломовых лошадей!
Столица большая. Дураков в ней полным-полнёхонько. Дураков и дур. Дур даже больше…
А еще Прасковья знала – когда ее муж вернется… жены у него не будет.
И семьи у него тоже не будет.
Женщина может простить многое, но когда их детям нужна была защита, мужа не было рядом. Когда ей нужна была помощь, его не было рядом. А коли так….
Не было тебя рядом?
Обошлись?
И иди к Хелле! Женщины могут простить – за себя. Но за детей они не простят.
Атакующую рыбу ловить не интересно. Появляется подозрение на пиранью.
Аналитический модуль: [Же - лаете загрузить пособие искусного лжеца?]
"Зачем? У меня учебник по дипломатии есть. Одно и то же", — отмахнулась я.
Первый закон – даже не психологии, элементарного здравого смысла: зло никогда нельзя прощать, иначе оно сожрет тебя изнутри!