из двух зол выбирают меньшее.
Каждый сам кузнец своего счастья…
— Десять сребней, — озвучила цену Евдокия, с наслаждением наблюдая, как меняется выражение его лица. И брезгливость — не по нраву пану офицеру Евдокиина готовность продать подопечную — сменяется удивлением, а потом возмущением. Ничего, это только начало. И Евдокия уточнила. — В месяц.
— Что? Да это грабеж!
— Не грабеж, а точка пересечения кривых спроса и предложения, формирующая конечную цену продукта, — спокойно ответила Евдокия.
В конце концов, она голодна. А женщина, лишенная кренделей и уважения, отчаянно нуждается в моральной компенсации.
Прошлое нельзя спрятать, - сказал он как-то, - с ним можно научиться жить, и только…
На любого хитрого лиса капкан найдется
Женщина должна быть хрупкой, беспомощной... хотя бы с виду.
Каждый новый сад – непрочитанных книга, чьи страницы наполнены возможностью.
Заблуждение думать, что депрессия - всего лишь нежелание человека "взять себя в руки". И не меньшее заблуждение полагать, будто плохое настроение и депрессия - синонимы.
— Отлично. У нас есть несколько впечатляющих записей битвы со станции с вами двумя, много крови, много отрубленных конечностей. Сейчас над этим работают. Мы объединим это с объявлением о свадьбе.
Мы отдавали себе отчет в том, что рождение третьего ребенка создаст массу дополнительных проблем, но все же пошли на это, потому что понимали — трудности пройдут, а счастье останется.
Время — странная штука. Когда ты с нетерпением ждешь чего-то, кажется, что оно тянется бесконечно. А когда оглядываешься назад, оказывается, что оно пролетело как одно мгновение.
- Испортишь мне приличное поведение, и я устрою тебе кончину нервных клеток из оставшегося здоровья!
Я прямо как наш преподаватель физической подготовки на осеннем балу : сколько бы он ни пытался танцевать, у него всё равно получались приседания.
- Зачем ты хотела меня убить?
- Я тебя спасала! - Я сделала шаг из-за колонны.
- Пожалуйста, больше не спасай. Дай мне умереть самостоятельно...
- Ну это же вообще замечательно! Не нужно никого преследовать. Сами придут... - кровожадно оскалился Ферри в предвкушении. - А то бегай за противниками, потей, уставай.
"Угу, а так мы умрём полные сил и энергии", - мрачно подумала я.
... но тут слово взял Катафалк, и ... Все убедились, что профессору Грейту прозвище дали не зря. Оно ему не просто шло. Ехало!
Но Смерч был непревзойдённым мастером в искустве так послать к демонам, что собеседник с радостью начнёт паковать чемоданы, чувствуя себя при этом важным послом.
Причём он был абсолютно, невыносимо, злобно трезв.
А я хладнокровно смотрела на него. Хладнокровно слушала его. Хладнокровно думала. И психовала тоже хладнокровно.
- Молоко - удел слабых духом. А я буду суровым героем.
- Не расстраивайся, дорогая. Никогда не бывает так фигово, чтобы не могло стать ещё хуже.
Люди Линденота, если у них есть головы на плечах, должны поддержать законную наследницу.
− Ой, будто ты сам не знаешь, что у людей на плечах зачастую пустые плошки, вместо голов. Что положишь, то и думают...
Находиться радом с мужем было до чертиков неприятно. Казалось, что от него несет сексом, чужими духами и весь он увешан волосами своих любовниц.
ведьмы не ищут легких путей.
Нет, все ж политика – дурное дело.
От нее голова болит.