Цитаты
286780
"— Матерь Божья! Мне раньше не доводилось видеть настолько благородных носов! Если бы носы могли получить дворянское звание, этот бы, несомненно, стал графом или даже герцогом"
Факт первый. Что написано пером, то не вырубишь топором. Факт второй. Рукописи не горят. Факт третий. Музы существуют, вдохновляют писателей за зарплату, ругаются с бухгалтерией и требуют молоко за вредность. Агата Вертинская — отличница, спортсменка, не комсомолка, но зато просто красавица, жила себе и не думала, что её нелюбовь к популярным праздникам однажды так круто изменит всю её жизнь, что она волей-неволей будет вынуждена поверить в то, во что и поверить-то невозможно, понять, что...
"— Да, ладно тебе, Агатка, — флегматично заметил Табо и неcильно дёрнул меня за собранные в хвост волосы. — Каждый человек кузнец своего счастья. Хочешь быть дурой — будь ею."
Факт первый. Что написано пером, то не вырубишь топором. Факт второй. Рукописи не горят. Факт третий. Музы существуют, вдохновляют писателей за зарплату, ругаются с бухгалтерией и требуют молоко за вредность. Агата Вертинская — отличница, спортсменка, не комсомолка, но зато просто красавица, жила себе и не думала, что её нелюбовь к популярным праздникам однажды так круто изменит всю её жизнь, что она волей-неволей будет вынуждена поверить в то, во что и поверить-то невозможно, понять, что...
"— Вы обезумели?
Нет, на самом-то деле я, конечно, совсем другое слово употребила, то самое, которое в приличном общеcтве не произносят, а в книгах не печатают, а если и печатают, то только в таком виде: «о…ли» или, к примеру, «ох-ли». Самые смелые издатели могли себе позволить и «ох…ели», но потом, когда мне стало очень стыдно, я мечтала о том, чтобы это было именно «обезумели»."
Факт первый. Что написано пером, то не вырубишь топором. Факт второй. Рукописи не горят. Факт третий. Музы существуют, вдохновляют писателей за зарплату, ругаются с бухгалтерией и требуют молоко за вредность. Агата Вертинская — отличница, спортсменка, не комсомолка, но зато просто красавица, жила себе и не думала, что её нелюбовь к популярным праздникам однажды так круто изменит всю её жизнь, что она волей-неволей будет вынуждена поверить в то, во что и поверить-то невозможно, понять, что...
"все эти милые кошачьи глупости, в стиле «схожу побоюсь под ванну» или «вечерние гонки за всадниками Апокалипсиса», это уже тоже не про него."
Факт первый. Что написано пером, то не вырубишь топором. Факт второй. Рукописи не горят. Факт третий. Музы существуют, вдохновляют писателей за зарплату, ругаются с бухгалтерией и требуют молоко за вредность. Агата Вертинская — отличница, спортсменка, не комсомолка, но зато просто красавица, жила себе и не думала, что её нелюбовь к популярным праздникам однажды так круто изменит всю её жизнь, что она волей-неволей будет вынуждена поверить в то, во что и поверить-то невозможно, понять, что...
Шеф окружил себя такими же прыткими, перспективными юношами и девушками. Они носились по офису, рождали идеи и горели. Довольно часто их задумки представляли, с точки зрения Юлии, полный бред, но это был юношеский, задорный бред.
Юлия Сергеевна, сотрудник отдела статистики в солидной фирме, не думала не гадала, что окажется в другом мире, в теле молодой беременной женщины, потерявшей память. В этом мире есть магия, а еще имеются невероятные перспективы для женщины с умом и опытом. Знать бы, за что ухватиться для начала и как не попасть в поле зрения драконов, местной знати и, по совместительству, органов контроля над магами.
В салонах того времени преобладала эстетствующая молодёжь. Юноши пудрили щёки, мазали помадой губы, подкрашивали ресницы и брови. Среди них было много «голубых» и много претендующих на звание поэтов. Есенин с любопытством приглядывался и прислушивался к ним, но сам помалкивал. Один из современников Сергея Александровича, сошедшийся с ним в первые дни пребывания поэта в Петербурге, писал:
«Очень многое из того, что он видел вокруг, было для него новым и необычным. Отсюда возникали его смущение и любопытный взгляд исподтишка, с каким он, стараясь быть незамеченным, рассматривал незнакомые ему лица. Отсюда же проистекала постоянная настороженность молодого Есенина и та пытливая жадность, с которой он прозревал новизну».
В работе, предлагаемой вниманию читателей, рассказывается о великом русском поэте Сергее Есенине. При этом основное внимание уделяется не его творческой деятельности, а его бытовой жизни в суровых условиях двух войн (Первой мировой и Гражданской), двух революций (Февральской и Октябрьской) и НЭПа – новой экономической политики молодого Советского государства.
Книга носит научно-популярный характер и обращена к широкому кругу читателей.
– Я же говорю, молодец мужик: Женьке – козу однорогую, потенциальной тёще – цветы. Наташ, ты это, скажи ему, что мне цветы если только ими занюхивать, а так я коньячок предпочитаю! Марочный!
– Да баба! Вы что творите?! – не выдерживаю я.
– Дань собираем!
– Какую дань? – переспрашиваю я, не мигая глядя на бабулю.
– За шесть лет!
– Вадим, это правда, что ты бесплоден? – Правда, – разрывает сердце ответ. – Так значит в ту ночь… был не ты? Ты ничего не хочешь объяснить? – Прости. Я думал, что так будет лучше. – Лучше? А ты меня спросил? – Ириша, – зовёт Вадим, но я его не слышу. – И говорить мне, конечно, ты не собирался? – Нет, – звучит в ответ. – Клянусь, что такого больше не повторится. – Не повторится, Вадим. Я ухожу. *** Вставая на учёт по беременности, я неожиданно узнаю, что мой муж не может иметь детей....
– Бабуль, я устала. Очень.
– Ты не устала, ты запуталась, – произносит ба совсем другим тоном. – Садись, накормлю, пока ноги не протянула. Всех нормальных бабушек дети кормят, а я так и буду до конца своих дней у плиты стоять, смерть свою половником и скалкой отгонять. А может, кисель ей сварю, так она и отстанет…
– Вадим, это правда, что ты бесплоден? – Правда, – разрывает сердце ответ. – Так значит в ту ночь… был не ты? Ты ничего не хочешь объяснить? – Прости. Я думал, что так будет лучше. – Лучше? А ты меня спросил? – Ириша, – зовёт Вадим, но я его не слышу. – И говорить мне, конечно, ты не собирался? – Нет, – звучит в ответ. – Клянусь, что такого больше не повторится. – Не повторится, Вадим. Я ухожу. *** Вставая на учёт по беременности, я неожиданно узнаю, что мой муж не может иметь детей....
Время – странная штука. Оно стирает всю остроту, и даже самая сильная боль притупляется настолько, что ты привыкаешь с ней жить.
– Вадим, это правда, что ты бесплоден? – Правда, – разрывает сердце ответ. – Так значит в ту ночь… был не ты? Ты ничего не хочешь объяснить? – Прости. Я думал, что так будет лучше. – Лучше? А ты меня спросил? – Ириша, – зовёт Вадим, но я его не слышу. – И говорить мне, конечно, ты не собирался? – Нет, – звучит в ответ. – Клянусь, что такого больше не повторится. – Не повторится, Вадим. Я ухожу. *** Вставая на учёт по беременности, я неожиданно узнаю, что мой муж не может иметь детей....
– Бабуль, а лошади к чему снятся?
– Ко лжи, – прозвучал ответ.
– Не поняла?
– А что тут непонятного? Ложь или услышишь, или узнаешь. Других вариантов нет.
– Вадим, это правда, что ты бесплоден? – Правда, – разрывает сердце ответ. – Так значит в ту ночь… был не ты? Ты ничего не хочешь объяснить? – Прости. Я думал, что так будет лучше. – Лучше? А ты меня спросил? – Ириша, – зовёт Вадим, но я его не слышу. – И говорить мне, конечно, ты не собирался? – Нет, – звучит в ответ. – Клянусь, что такого больше не повторится. – Не повторится, Вадим. Я ухожу. *** Вставая на учёт по беременности, я неожиданно узнаю, что мой муж не может иметь детей....
– Мам, не надо выгонять дядю Клима! – заступилась за меня племяшка. Наивная детская простота!
– Эх, дядя Клим! – съёрничала Кира. – Не стыдно ребёнком прикрываться?
– Нет. Это, между прочим, самая надёжная опора.
– Вадим, это правда, что ты бесплоден? – Правда, – разрывает сердце ответ. – Так значит в ту ночь… был не ты? Ты ничего не хочешь объяснить? – Прости. Я думал, что так будет лучше. – Лучше? А ты меня спросил? – Ириша, – зовёт Вадим, но я его не слышу. – И говорить мне, конечно, ты не собирался? – Нет, – звучит в ответ. – Клянусь, что такого больше не повторится. – Не повторится, Вадим. Я ухожу. *** Вставая на учёт по беременности, я неожиданно узнаю, что мой муж не может иметь детей....
Вот всегда знала, что талант к дипломатии проявляется тогда, когда в твоей руке оказываются убийственные (на крайний случай, членовредительские) аргументы или просто оглушительная наглость.
"Черные ведьмы никогда не отступают, они просто передислоцируются подальше от неприятностей" (из пособия по чернокнижию и ведьмовству).
"Дракону ведьму не переплюнуть. Сжечь огнем ее тоже тяжело" (из полевых заметок Кейгу Золотое крыло).
А что если одна строптивая темная ведьма и один из сильнейший выпускников за всю истории академии светлой магии решат проверить эти ценные знания на собственном опыте?
Блоку Есенин понравился. В дневнике он отметил: «Крестьянин Рязанской губернии. 19 лет. Стихи свежие, чистые, голосистые, многословные»
В работе, предлагаемой вниманию читателей, рассказывается о великом русском поэте Сергее Есенине. При этом основное внимание уделяется не его творческой деятельности, а его бытовой жизни в суровых условиях двух войн (Первой мировой и Гражданской), двух революций (Февральской и Октябрьской) и НЭПа – новой экономической политики молодого Советского государства.
Книга носит научно-популярный характер и обращена к широкому кругу читателей.
Нет! Здесь в Москве ничего не добьёшься. Надо ехать в Петроград.
Уехал Сергей 8 марта 1915 года, оставив (и как оказалось, навсегда) жену и сына. Вот его откровения, высказанные М. Бальзамовой:
Моё я – это позор личности. Я выдохся, изолгался и, можно даже с успехом говорить, похоронил или продал свою душу чёрту, и всё за талант. Если я поймаю и буду обладать намеченным мною талантом, то он будет у самого подлого и ничтожного человека – у меня.
Если я буду гений, то вместе с этим буду поганый человек. Таланта у меня нет, я только бегал за ним.
Сейчас я вижу, что до высоты мне трудно добраться, подлостей у меня не хватает, хотя я в выборе их не стесняюсь. И если Вы скажете: Подлец – для меня это лучшая награда. Вы скажете истину.Да! Вот каков я хлюст! Но ведь много и не досказано, но пока оставим. Без досказа
Да, в северную столицу России ехал не просто хорошенький мальчик, а боец, внутренне отринувший все цивилизационные установления (вера, семья, брак, дети )
В работе, предлагаемой вниманию читателей, рассказывается о великом русском поэте Сергее Есенине. При этом основное внимание уделяется не его творческой деятельности, а его бытовой жизни в суровых условиях двух войн (Первой мировой и Гражданской), двух революций (Февральской и Октябрьской) и НЭПа – новой экономической политики молодого Советского государства.
Книга носит научно-популярный характер и обращена к широкому кругу читателей.
– Ир, ты меня извини, но ты иногда такая дура бываешь! Ты видела хоть одного мужика, которому был нужен ребёнок? Я – нет! Им процесс нужен, а дети – это так, побочный эффект.
– Вадим, это правда, что ты бесплоден? – Правда, – разрывает сердце ответ. – Так значит в ту ночь… был не ты? Ты ничего не хочешь объяснить? – Прости. Я думал, что так будет лучше. – Лучше? А ты меня спросил? – Ириша, – зовёт Вадим, но я его не слышу. – И говорить мне, конечно, ты не собирался? – Нет, – звучит в ответ. – Клянусь, что такого больше не повторится. – Не повторится, Вадим. Я ухожу. *** Вставая на учёт по беременности, я неожиданно узнаю, что мой муж не может иметь детей....
В восторгах мастера было что-то от восторга энтомолога, обнаружившего на себе укус смертельно опасной дряни.
В самую долгую ночь небо горит тысячами цветных огней, а с запада на восток бегут воздушные призраки-звери. И однажды ты — если будешь достаточно смел, — просишь благословения у Полуночи и бежишь вместе с ними, чтобы поймать за хвост своего зверя и свою судьбу. Так я стала двоедушницей. Одна только беда: пойманная судьба совсем мне не понравилась. И вот уже шесть лет, как я пытаюсь выбрать для себя совсем другую дорогу, забыть запах своей пары, а заодно разобраться: можно ли спорить с...
Легко быть этичным, когда тебе есть, откуда; когда ты твёрдо стоишь на ногах, когда спокоен, силён, в конце концов — здоров. Тогда ты легко бросаешься дурацким словом «этика», точно знаешь, как правильно, видишь в фигурах вокруг людей и признаёшь, будто их мысли и порывы ничем не отличаются от твоих. Пока ты силён, тебе легко уважать. Легко быть «взрослым» и «выше этого», легко сочувствовать, легко поддерживать.
Но когда тебе больно, — о, это совсем другая история.
В самую долгую ночь небо горит тысячами цветных огней, а с запада на восток бегут воздушные призраки-звери. И однажды ты — если будешь достаточно смел, — просишь благословения у Полуночи и бежишь вместе с ними, чтобы поймать за хвост своего зверя и свою судьбу. Так я стала двоедушницей. Одна только беда: пойманная судьба совсем мне не понравилась. И вот уже шесть лет, как я пытаюсь выбрать для себя совсем другую дорогу, забыть запах своей пары, а заодно разобраться: можно ли спорить с...
В людской природе — эгоизм; как мы ни пытаемся играться в эмпатию, притворяться, будто нам интересны чужие чувства, казаться самим себе благородными и великолепными, всё это рассыпается карточным домиком, стоит только немножечко ковырнуть.
В самую долгую ночь небо горит тысячами цветных огней, а с запада на восток бегут воздушные призраки-звери. И однажды ты — если будешь достаточно смел, — просишь благословения у Полуночи и бежишь вместе с ними, чтобы поймать за хвост своего зверя и свою судьбу. Так я стала двоедушницей. Одна только беда: пойманная судьба совсем мне не понравилась. И вот уже шесть лет, как я пытаюсь выбрать для себя совсем другую дорогу, забыть запах своей пары, а заодно разобраться: можно ли спорить с...
В её молодости женщины учились либо в столице, либо на повитух, и вот сейчас, донянчив внуков, она записалась на вечерние курсы реализовывать детскую мечту
В самую долгую ночь небо горит тысячами цветных огней, а с запада на восток бегут воздушные призраки-звери. И однажды ты — если будешь достаточно смел, — просишь благословения у Полуночи и бежишь вместе с ними, чтобы поймать за хвост своего зверя и свою судьбу. Так я стала двоедушницей. Одна только беда: пойманная судьба совсем мне не понравилась. И вот уже шесть лет, как я пытаюсь выбрать для себя совсем другую дорогу, забыть запах своей пары, а заодно разобраться: можно ли спорить с...
Вечерняя школа при университете Амриса Нгье готовила артефакторов, аптекарей и «специалистов широкого профиля» (или, по-другому, неучей, неспособных справиться с программой специализации).
В самую долгую ночь небо горит тысячами цветных огней, а с запада на восток бегут воздушные призраки-звери. И однажды ты — если будешь достаточно смел, — просишь благословения у Полуночи и бежишь вместе с ними, чтобы поймать за хвост своего зверя и свою судьбу. Так я стала двоедушницей. Одна только беда: пойманная судьба совсем мне не понравилась. И вот уже шесть лет, как я пытаюсь выбрать для себя совсем другую дорогу, забыть запах своей пары, а заодно разобраться: можно ли спорить с...
Если Талли - пурпурный шёлк, то Кейт - бежевый хлопок.
На дворе 1970-е. Кейт Маларки четырнадцать лет, она носит огромные очки и зубную пластинку, тайком зачитывается «Властелином колец» и почти не надеется завести друзей. Когда в дом по соседству переезжает Талли Харт, «самая крутая девчонка на планете», Кейт уверена, что дружбе между ними не бывать. Но и у Талли, жизнь которой со стороны кажется идеальной, есть свои секреты. Беда, случившаяся с Талли на школьной вечеринке, толкает девушек друг к другу и становится началом дружбы, которой суждено...
Никогда не позволяйте реальности затмевать образ успеха.
Каждый в семье Каннингем кого-нибудь да убил, а некоторые – даже не один раз. Убил ли кого-нибудь Эрнест Каннингем, главный герой книги? Да. Конечно. На затерянном в горах лыжном курорте семья Каннингем собирается в полном составе, чтобы встретить вышедшего из тюрьмы Майкла, попавшего туда из-за показаний, которые дал его родной брат Эрнест. И когда в снегу находят тело убитого человека, подозрение, естественно, падает на Майкла. И Эрнест, чтобы избавиться от чувства вины, принимается за...
Есть только принцы на белом "Москвиче". Иногда на белой "Волге", а так в основном , пешком.
Бывалый опер слишком честен и циничен. Он не заискивал перед начальством и не продвинулся по карьерной лестнице. За десятки лет службы нажил лишь язву и хрущовку на окраине города. Жена ушла, не выдержав конкуренции с работой. В схватке с преступником Андрей погибает, но судьба дает ему второй шанс. Сознание майора переносится в далекий 1978 год в тело обычного советского старшеклассника, собирающегося поступать в мединститут. Все дороги открыты. Жизнь можно прожить по другому. Но Андрей...
Мы так и не сумели найти какие-нибудь следы, которые помогли бы понять то, чем закончился «великий эксперимент». Лишь одна находка подтвердила нашу идею о физическом уничтожении мумии: маленькая кучка точно такого же пепла осталась от мумии кота.
Рубин необычайной величины, цветом напоминающий кровь, освещенную солнцем, с вырезанными внутри его семью звездами, каждая с семью лучами…
Мумия, на груди которой лежит семипалая кисть цвета слоновой кости, со шрамом на запястье, из которого сочится крон…..
Люди, пытающиеся постичь законы, правящие миром йогов и людей…
Все это — элементы мистической вселенной, созданной воображением Брэма Стокера, писателя, создавшего знаменитого графа Дракулу.
Жизнь… Я не могу понять её назначения, и ведь Христос тоже не открыл цель жизни. Он указал только, как жить, но чего этим можно достигнуть, никому не известно»
В работе, предлагаемой вниманию читателей, рассказывается о великом русском поэте Сергее Есенине. При этом основное внимание уделяется не его творческой деятельности, а его бытовой жизни в суровых условиях двух войн (Первой мировой и Гражданской), двух революций (Февральской и Октябрьской) и НЭПа – новой экономической политики молодого Советского государства.
Книга носит научно-популярный характер и обращена к широкому кругу читателей.