Я никогда не осуждала людей за то, что они живут так, как хотят. Ну разве что раньше, когда была еще очень молодой и зеленой максималисткой. Пока наш профессор по общей психологии однажды не сказал о главном принципе психики: то, что нас раздражает в других людях, есть в нас самих, и мы хотим жить так же, как они, но по какой-то причине не можем и поэтому злимся. Грубо говоря, осуждая человека за то, что он ложится пораньше спать, а не торчит до полуночи у мойки с посудой, мы сами хотели бы точно так же «забить» и полениться, но не можем - потому что мучает внутренний стыд, убивает внутренний перфекционист. Ну или у свекрови есть свои ключи - и она может явиться с ревизией без предупреждения даже в три часа ночи.
После тех слов я очень пересмотрела своей отношение к чужим недостаткам. И жить стало проще, спокойнее и тише.
- Мне жаль, что ты воскрес только для того, чтобы вспоминать былые обиды и упрекать меня давно забытым прошлым вместо того, чтобы хоть раз в жизни сделать что-то стоящее.
Насчет последнего - просто ткнула пальцем в небо. Но ведь всех бывших в той или иной степени можно обвинить в «нежелании действовать» или «неспособности что-то менять». Это универсальный аргумент.
И раз Анвиль - единственная доступная мне «защита», я готова на все, чтобы ее заполучить. Даже если ради этого придется ударить по самому больному мужскому месту.
Нет, не туда.
По честолюбию.
Первое правило, которое знают все шизофреники - нельзя отрываться от реальности, и если что-то выбивается из общего порядка - нужно поскорее найти признаки того, что это просто галлюцинации.
...мужчине, чтобы считаться красавцем, достаточно быть чуть красивее обезьяны...
все, что мы видим во сне, наш мозг «монтирует» из событий трех предыдущих дней.
Не всем в жизни выпадает красивая и настоящая любовь как в романтических фильмах девяностых. Кто-то должен залипать в токсичных отношениях, чтобы не оставлять без хлеба всю братию мозгоправов, коучей и прочих любителей «за очень дорого» учить жизни.
Честолюбие, которое у других людей похоже на собаку, постоянно кусающую их за пятки, у Казачинского скорее напоминало котика, который свернулся клубочком и большую часть времени мирно спит.
Что, побежишь спасать падшую душу?
– Не побегу.
– Как это? – опешил чёрт.
– Спасти можно того, кто сам себя спасает, – строго взглянул на него ангел. – А не чуда извне ждёт. Что же не понял разве я, кого на самом деле ты сломать хотел? Не выйдет. Они уже не те, что Отец создал. Они тоже учатся. Стремятся к небу. Пусть вы их запутали, остаются сильные. И мы их храним, а не ведём. Всех не спасти. Мы и не спасаем.
– Как это? – тупо повторил чёрт.
– Так жалость это и не любовь вовсе, – улыбнулся ангел. – Сам же знаешь. Мы теперь тоже поняли. Спасибо, брат.
Один и тот же фокус, столько веков, а всё работает. ... Отличная была идея любовь жалостью подменить. Душу они продавать боятся. Контрактов ждут. Сами не замечают, как отдают.
– Но-но, а кто им романтику зла столько лет подпихивал? Раскаявшиеся демоны, вампирская любовь, оборотни, некроманты? Голоса правды никто уже и не слушает. Даже скучно.
Помочь было некому. Чёрт сидел на диване, простой и реальный, вовсе не страшный… даже наоборот. Прямо как в кино: высокий, мускулистый, с сильными красивыми руками и длинными пальцами, правильными чертами умного лица.
«Нет людей, которые не любят читать, есть люди, которые просто не нашли «СВОЮ» книгу!»
нельзя у человека отнимать мечту просто потому, что она не твоя. Особенно, – она чуть покраснела, – если тебе этот человек очень дорог…
чудеса нужно делать своими руками
- Почему вы убиваете людей? - настойчивее повторил он.
Девушка поджала губы, а затем скривила в ухмылке, от которой психиатр невольно вжался в кресло.
- Потому что хочу.
- Не кисни, милая. У меня есть отличная новость. Она тебя взбодрит. В обед привезли ещё один неопознанный труп в моё похоронное бюро. У нас новое дело!
Конечно, что может быть лучше жмурика? Только второй жмурик, которого точно прикончила не ты и не твой куратор.
- У всех найдутся тысячи причин, чтобы быть слабыми, и только одна, чтобы остаться сильным.
Раньше я не верила, что люди меняются, но теперь, пожалуй, верю.
Настя очень изменилась за год, прошедший после нашей свадьбы с Игорем. Она менялась постепенно, мы даже не замечали этого. Пока однажды утром я не вошла в детскую и не обнаружила её со своим сыном на руках.
«Гришка плакал, — сказала она смущённо. — А ты и так всю ночь не спала… Я его укачала. Ничего?»
«Ничего», — ответила я, и Настя сразу расцвела.
Я знаю: чувство вины будет преследовать её всю жизнь. Так всегда бывает с хорошими людьми, что бы они о себе ни думали.
Так Игорь мучается из-за Андрея, так я виню себя за то, как относилась к матери в последние месяцы её жизни. И так же будет с Настей.
Мы оставили наши лабиринты позади, но всегда будем помнить о них.
Зачем?
Чтобы больше не заблудиться.
— Настя. — Ксюша заглянула девочке в глаза. — Нет таких весов, на которых можно было бы измерить любовь. Не думай так. Это плохие мысли, и они ведут к плохим делам. Если у нас с Игорем когда-нибудь будет ребёнок… он тоже будет его любить, но ты всё равно останешься его дочерью. Этого не изменить. Понимаешь?
Настя неуверенно кивнула.
— Кажется, да.
— Ты поймёшь, — сказала Ксюша тихо и улыбнулась. — Знаешь, я всю жизнь думала, что больше люблю папу, а не маму. И недавно поняла: нет никакого «больше» и «меньше». Есть только «да» или «нет».
Папа говорил — как бы ни было нам трудно и сложно, мы должны терпеливо сносить все трудности и не роптать. Ведь Ты не посылаешь нам испытаний, которые мы не способны преодолеть.
— Не сдавайся, Юшка, — так сказал мне папа, когда я собиралась уезжать на учёбу в Москву. — Что бы ни случилось — не сдавайся.
— А когда ей исполнится пять, я снова спущусь к реке и добуду самые красивые клинки, которые только можно представить.
— Девочке? — не то, чтобы Катарина возражала. Просто…
— В рукоять вставим розовые алмазы, — успокоил Кайден.
— В конце концов, я все же надеюсь, что вы выживете. С мертвой женщиной крайне сложно сочетаться браком.
Любовь — это такая сказка, которая позволяет мужчине получить власть над женщиной.
— Я не хочу на ней жениться! Я просто хочу ей понравиться!
— Вот-вот… думаешь, кто-то по своей воле хочет жениться? Это всегда так начинается. Сперва понравиться, потом завоевать расположение. А там уж и колокола звенят.