"Из горстки перьев посол выбрал самое старое, обмакнул его в чернила: – Склянка с этой дрянью стоит гроши, но, используя ее с помощью пера, иногда можно изменить политику государства и без крови выиграть генеральную битву… Не так ли?"
— Понятие 'великосветскости' весьма растяжимо…
— Будь изысканно — вежливой су…, — в последний момент дознаватель все же сдержался, — которую хочется придушить, но повода найти не можешь — потому как такая гадости произносит с безукоризненной вежливостью и с соблюдением всех норм этикета.
— А куда она уехала, мне тоже нужно самому узнавать?
— А ты совсем не чувствуешь? — с жадным интересом спросил дед.
— Очень неопределенно, — с тоской сказал я.
— А почему Вальди не говорят, где его пара? — возмущенно сказала мама. — Это же издевательство! Он и так уже исхудал донельзя.
Начальнику департамента приказ я вручил в уверенности, что тот будет просто счастлив получить столь ценного сотрудника, но он посмотрел на меня несколько недоуменно, перечитал дедову записку еще раз и сказал:
— Не уверен, Ваше Высочество, что вам понравится работа шифровальщика.
— Шифровальщика? — удивленно спросил я. — Но это как-то не соответствует моей квалификации. Может что-то другое предложите?
— Приказ Его Величества, — пожал тот плечами. — Так и написано «для развития усидчивости, в случае отказа альтернативы не предлагать»
Прелесть
Она лукаво посмотрела на мужа и заулыбалась. Он взглянул на нее — и время для этих двоих остановилось. Для них, но не для меня, мое время немилосердно от меня сбегало, так что я безо всякого сожаления втиснулся между ними и сказал:
— Дорогие мои, я правда очень рад за вас. Но вы полюбоваться друг на друга можете и потом, без свидетеля в моем лице, а мое дело, оно совсем отлагательств не терпит.
Иногда жизнь дает лишь видимость выбора, хотя ответ с самого начала очевиден.
...если очень захотеть, можно и горы свернуть. Была бы сила и мечта.
Господи, это настоящая пытка, видеть его вот таким: одновременно и горячим, желающим, требовательным – и бесконечно нежным, осторожным, словно он собирался прикоснуться к бабочке и не стереть пальцами ни одну грань рисунка на ее крыльях.
У меня отлегло на сердце. А кого я, собственно, боюсь? Своего проклятия? Я прямо представила, как оно скребется в дверь и тихонечко так: «Ты тут? И я тоже».
Насколько же проще стало бы жить, отражай лицо человека его истинную суть.
– Твоя любовь к сладкому едва не стоила тебе жизни, – напомнила я, чем ничуть не смутила лиса.
– Моя любовь к тебе стоила мне всех нервов и, вероятно, репутации. – Он широко улыбнулся. – Но я все равно ни о чем не жалею.
Будь у меня возможность, я бы Ияру подарила значок почетного похитителя саламандр и заставила носить его не снимая. Чтобы предупредить возможный рецидив. Но это было невозможно, и я могла лишь надеяться, что очередная саламандра не станет жертвой драконьего безумия.
Любая, даже самая безумная теория в умах людей могла превратиться в истину, стоило только добавить к ней немного правды.
Я была впечатлена тем, как люди умеют придумывать сплетни, собирая воедино совершенно никак не связанные между собой факты. Это восхищало и в то же время пугало
— Глаз не сомкну, Ваше Высочество, — заверила она.
И взгляд у нее был такой честный и преданный, что я сразу понял — продрыхнет всю ночь без малейших угрызений совести. И вот как такой доверять можно? Она, видно, поняла, что меня не убедила, поэтому тут же попыталась перевести разговор.
— Знаешь, на востоке есть такое блюдо, жричёдали называется,
Войдя в комнату и увидев на полу труп с перерезанным горлом, русский никогда не воскликнет: "О нет!"; в английском же "Oh no!" сквозит характерное для носителей этого языка активное отношение к миру, как бы стремление сделать бывшее небывшим (и наивная вера в то, что это возможно).
Серьезное лицо — еще не признак ума, господа. Все глупости на земле делаются именно с этим выражением.
— Господи!.. На глазах Марты появились слезы. — Неужели вам обязательно надо убить человека, чтобы понять, что он живой?
— У каждого своя логика, сударыня. Вы понимаете, что можно выйти замуж не любя. Но чтобы уйти любя, этого вам не понять!
Мне бы только хотелось знать, какую правду вы имеете в виду.
Марта выдержала ее взгляд:
— Правда одна.
— Правды вообще не бывает, — снова улыбнулась баронесса. — Правда — это то, что в данный момент считается правдой…
— А говорят, ведь юмор — он полезный. Шутка, мол, жизнь продлевает…
— Не всем, — перебил барон. — Тем, кто смеется, тем продлевает, а тому, кто острит, — укорачивает.
Закрывала глаза и старательно считала овечек, которых нарядила в разноцветные жилетки с яркими номерками, которые красиво переливались в лунном свете.
Закончилось тем, что с подачи одной упрямой овцы под номером двести двенадцать парнокопытные сколотили собственный профсоюз. И наотрез отказались прыгать через забор, так как он не соответствует правилам техники безопасности, а еще требовали надбавку за вредность.
— Ты изумительно пахнешь. Весной. Цветущей степью.
Я посмотрела на него с огромным сомнением. После дня скачки под довольно сильно греющим солнцем пахнуть я должна была чем угодно, только не цветами