- Милая, у меня есть чудесная наливка, сладкая как мечта. В такую погоду... - хозяйка махнула рукой показывая на бурю за окном.
Девушка усмехнулась:
- С мечтами у меня плохо. Так что бурбон будет в самый раз.
Одета она была в какое-то доисторическое платье, будто бы сбежала из музея, где прихватила еще и огромные перья, принадлежащие, наверное, какому-нибудь птерозавру. Эти перья торчали в ее волосах, как у индейца.
Когда узнала, что наш отряд довольно странный, я задавалась вопросом, как мог такой человек, как Ансар Каннэй, оказаться в нем… Теперь же понимала, что не просто так его главой назначили.
– Мы сделаем из тебя богиню, – с придыханием пообещала она.
– Не надо, пожалуйста, богиню. В легендах они всегда плохо заканчивают.
Прожив достаточно времени среди людей, я успела усвоить одну простую истину: они бывают удивительно жестоки к тем, кто слабее.
Вспыльчивый характер и любовь к поджогам мне достались от матери, все остальные непривлекательные черты характера – от отца.
– Не повезло вам к этому зверю попасть.
– Почему?
-Он высосет из вас все силы, потом отнесет ваши бездыханные тела некроманту, сделает из них умертвий и будет эксплуатировать даже в посмертии
- Ты может и прекрасный принц, а он - властный герой.
когда противник думает, что ты слабее, чем есть на самом деле, можно считать, он уже проиграл. Но хорошо ли, когда так же ошибаются и союзники?
- Я за ней весь год... А он?! Пришёл, увидел, побе... наследил?!
Таков уж мир, – произнес лис, и я могла представить, как он довольно скалится за моей спиной. – Одним даруют ненужное, у других отнимают важное. Жаль, сложно бывает понять, кто перед тобой – обделенный мозгами или просто невоспитанный…
Она согласилась выйти за этого невозможного типа замуж. И совесть её не мучила. Сам напросился, вот сам пусть и расхлёбывает.
– Не надо было превращать месть в заработок. Это скользкая дорожка.
- Но как же, ведь вас сговорили еще детьми?
- Стоунхельм прогрессивное государство, у нас возможны даже разводы, - засмеялся он. – Я показал тебе отсутствие знаков с далеко идущими намереньями, но меня смущает активность, что развела твоя матушка.
- Боишься, что маркиз обгонит тебя с его-то радикулитом и подагрой?
Иногда смерть ведет к жизни,
спасение — к смерти,
избиение — к выздоровлению,
сволочи — к добру,
близкие — к предательству,
измены — к дружбе,
грустное — к смешному,
правильное — к неправильному,
неправильное — к правильному,
уничтожение — к созиданию,
а стриптиз — к знакомству.
И не так важно в этом всем разобраться, как просто жить.
— У мужчины нет признаков лишения девственности, кроме его наглой, довольной рожи…
А светские сплетники из тех, что видят краем глаза, слышат краем уха, и думают краем мозга, домыслят столько подробностей, что потом хоть полгода не вылезай из департамента.
Глаза сияли безмерным счастьем. Ибо что может быть радостнее осуществленной шкоды, за которую еще не поймали и не наказали?
Мариция, увидев погрызушку, взвыла так, что стекла задрожали. Корсет, не выдержав давления превосходящих сил противника, решил сдаться без боя и разошелся по швам. А за ним и платье. Теперь княгинюшка верещала уже по другой причине, правда, нужно отдать ей должное, перехода в тональности почти не было, а взятое ею 'си' она держала несколько клинов подряд.
Сколько истерик пришлось закатить папеньке, безоглядно обожавшем свою дочурку! Даже два раза объявить голодовку (впрочем, продлившуюся ровно до ближайшего обеда — покушать Мариция любила, и с размахом) и один раз потравиться (жаль только, что вместо сонных капель княгинюшка приняла слабительные, перепутав этикетки, но отец все равно испугался за дитятю, решившуюся на самоубиение).
Корсет стойко держал оборону, подобно тихонским партизанам времен великой эргонейской войны, перекрывая канал поставок продовольствия противника, в смысле воздуха. Отчего княжна дышала неглубоко и часто. Зато у нее в кои‑то веки наметился остаточный след талии.
Секретарь вынес на вешалке сверкающий пуговицами мундир полководца. — Прошу вас!
— Что?! — побагровел герцог. — Мне… в этом? В однобортном? Да вы что?! Не знаете, что сейчас в однобортном никто уже не воюет? Безобразие!.. Война у порога, а мы не готовы! — Он резким движением перевернул стол, уселся за швейную машинку и начал лихорадочно перешивать мундир.
— Господа, мы дошли до интересного пункта… — объявил Рамкопф. — «В шестнадцать ноль-ноль — война с Англией».
Наступила пауза.
Бургомистр растерянно произнес:
— Господи, чем ему Англия-то не угодила?
Господа, давайте уточним! Имеешь любовницу — на здоровье! Все имеют любовниц. Но нельзя же допускать, чтобы на них женились. Это аморально!
— Добрый день, господа! — Он приложился к ручке баронессы. — Вы, как всегда, очаровательны. Рамкопф, вы чудесно выглядите. Как дела, корнет? Вижу, что хорошо.
— Судя по обилию комплиментов, вы вернулись с плохой новостью, — прервала его баронесса.