Цитаты
285509
Иногда самые ничтожные поводы приводят к серьёзным последствиям.
В центре романа «Три возраста Окини-сан» – драматическая судьба Владимира Коковцева, прошедшего путь от мичмана до адмирала российского флота. Писатель проводит своего героя через ряд исторических событий – русско-японскую и первую мировую войны, Февральскую и Октябрьскую революции, показывает сложную политическую обстановку на Дальнем Востоке, где столкнулись интересы России, Англии, Японии. Русско-японская война. Самая горькая и самая славная страница российской истории начала XX века. Самая...
Человек не всегда выбирает судьбу сам - иногда судьба схватит тебя за глотку и тащит в самый тёмный угол жизни.
В центре романа «Три возраста Окини-сан» – драматическая судьба Владимира Коковцева, прошедшего путь от мичмана до адмирала российского флота. Писатель проводит своего героя через ряд исторических событий – русско-японскую и первую мировую войны, Февральскую и Октябрьскую революции, показывает сложную политическую обстановку на Дальнем Востоке, где столкнулись интересы России, Англии, Японии. Русско-японская война. Самая горькая и самая славная страница российской истории начала XX века. Самая...
Когда чёрт стареет, он делается монахом.
В центре романа «Три возраста Окини-сан» – драматическая судьба Владимира Коковцева, прошедшего путь от мичмана до адмирала российского флота. Писатель проводит своего героя через ряд исторических событий – русско-японскую и первую мировую войны, Февральскую и Октябрьскую революции, показывает сложную политическую обстановку на Дальнем Востоке, где столкнулись интересы России, Англии, Японии. Русско-японская война. Самая горькая и самая славная страница российской истории начала XX века. Самая...
Вообще-то, самые страшные люди на свете - идеалисты.
В центре романа «Три возраста Окини-сан» – драматическая судьба Владимира Коковцева, прошедшего путь от мичмана до адмирала российского флота. Писатель проводит своего героя через ряд исторических событий – русско-японскую и первую мировую войны, Февральскую и Октябрьскую революции, показывает сложную политическую обстановку на Дальнем Востоке, где столкнулись интересы России, Англии, Японии. Русско-японская война. Самая горькая и самая славная страница российской истории начала XX века. Самая...
Каждый офицер должен уметь делать все то, что делают и его матросы...
В центре романа «Три возраста Окини-сан» – драматическая судьба Владимира Коковцева, прошедшего путь от мичмана до адмирала российского флота. Писатель проводит своего героя через ряд исторических событий – русско-японскую и первую мировую войны, Февральскую и Октябрьскую революции, показывает сложную политическую обстановку на Дальнем Востоке, где столкнулись интересы России, Англии, Японии. Русско-японская война. Самая горькая и самая славная страница российской истории начала XX века. Самая...
Великие вопросы не разрешаются голосованием посредством поднятия руки...
В центре романа «Три возраста Окини-сан» – драматическая судьба Владимира Коковцева, прошедшего путь от мичмана до адмирала российского флота. Писатель проводит своего героя через ряд исторических событий – русско-японскую и первую мировую войны, Февральскую и Октябрьскую революции, показывает сложную политическую обстановку на Дальнем Востоке, где столкнулись интересы России, Англии, Японии. Русско-японская война. Самая горькая и самая славная страница российской истории начала XX века. Самая...
Военные люди знают: когда кончится война, начинается служба.
В центре романа «Три возраста Окини-сан» – драматическая судьба Владимира Коковцева, прошедшего путь от мичмана до адмирала российского флота. Писатель проводит своего героя через ряд исторических событий – русско-японскую и первую мировую войны, Февральскую и Октябрьскую революции, показывает сложную политическую обстановку на Дальнем Востоке, где столкнулись интересы России, Англии, Японии. Русско-японская война. Самая горькая и самая славная страница российской истории начала XX века. Самая...
Будем же свято помнить, что славный Андреевский флаг не раз погибал в пучине, но еще никогда не был опозорен!
В центре романа «Три возраста Окини-сан» – драматическая судьба Владимира Коковцева, прошедшего путь от мичмана до адмирала российского флота. Писатель проводит своего героя через ряд исторических событий – русско-японскую и первую мировую войны, Февральскую и Октябрьскую революции, показывает сложную политическую обстановку на Дальнем Востоке, где столкнулись интересы России, Англии, Японии. Русско-японская война. Самая горькая и самая славная страница российской истории начала XX века. Самая...
История – наука терпеливая: порой она открывает истину, выждав смерти целого поколения, иногда потомки еще долго живут в неведении.
В центре романа «Три возраста Окини-сан» – драматическая судьба Владимира Коковцева, прошедшего путь от мичмана до адмирала российского флота. Писатель проводит своего героя через ряд исторических событий – русско-японскую и первую мировую войны, Февральскую и Октябрьскую революции, показывает сложную политическую обстановку на Дальнем Востоке, где столкнулись интересы России, Англии, Японии. Русско-японская война. Самая горькая и самая славная страница российской истории начала XX века. Самая...
Время было неспокойное: Англия, этот искусный машинист международных интриг, наслаивала один кризис на другой, держа мир в постоянном напряжении; «викторианцы» окружали Россию своими базами, угольными складами и гарнизонами, нарочно запутывали политику, и без того уже запутанную дипломатами. Со дня на день русские люди ожидали войны.
В центре романа «Три возраста Окини-сан» – драматическая судьба Владимира Коковцева, прошедшего путь от мичмана до адмирала российского флота. Писатель проводит своего героя через ряд исторических событий – русско-японскую и первую мировую войны, Февральскую и Октябрьскую революции, показывает сложную политическую обстановку на Дальнем Востоке, где столкнулись интересы России, Англии, Японии. Русско-японская война. Самая горькая и самая славная страница российской истории начала XX века. Самая...
Насильно причинять людям пользу в плане личной жизни никак нельзя.
Яна Белкина знает о своих изъянах все… и даже больше. Она не может нравиться мужчинам. Она рядом со своей сестрой выглядит, как страхолюдина. На нее никогда не посмотрит мужчина с желанием. Поэтому легче уйти в работу с головой, стараясь не отвлекаться на своего номинального шефа, который, похоже, не готов мириться с ее убеждениями.
Вторая книга серии «Наследство леди».
Еще дедушка говорил "Закон нарушать иногда можно, нельзя - попадаться".
Главная героиня, Ивонна Бринкерхоф, тяжело переживает предательство бывшего возлюбленного Гюнтера, который женился на ее лучшей подруге. Девушка решает поставить на личной жизни крест. Но по-другому считает ее дедушка Густав, твердо уверенный, что любимой внучке необходима семья. Вначале он пугает ее тем, что лишит наследства. Вот только Ивонне деньги деда не нужны: она учится в Академии на алхимика и рассчитывает в будущем неплохо зарабатывать. Тогда Густав принимает судьбоносное решение. В...
Что-то создается само по себе, а затем рушится до основания в одно мгновенье, и становится ясно, что на самом деле ничего и не было.
Глубокий и яркий роман о психологии отношений и вечной борьбе между чувствами и долгом. Человеческую душу можно сколько угодно ломать и калечить, но никакими силами не отнять у нее самого естественного на свете свойства – умения любить. …Только что завершилась война. Снова светит солнце, цветут цветы, и мужчины и женщины – такие, как медсестра из военного госпиталя Онор Лангтри и ее пациент Майкл Уилсон – влюбляются друг в друга. Однако в жизни все никогда не бывает – да и не может быть –...
Собственно людей, живых, реальных, он терпеть не мог, потому что слишком многого в жизни насмотрелся, – и потому со всем пылом души любил какого-то абстрактного, никогда не бывшего, никем не виданного Человека, помесь Заратустры и Манфреда, и при этом желательно молотобойца. Вот этот то человек, влюбленный в Истину, Добро…
Максим Горький – знаменитейший советский писатель, увековеченный в названиях городов, улиц, самолетов и почти исчезнувший из культурного обихода в новую, постсоветскую эпоху. Много лет его превозносили как «буревестника революции», преданного приверженца и пропагандиста коммунистических идей, а потом за это же осуждали. Между тем он никогда не был стопроцентным большевиком, его творческий метод не укладывается в прокрустово ложе «социалистического реализма», а его биография далека от стандартов...
– Да на кой они мне сдались? – возмутился Ярый. – С тем, что есть, дайте горы сил управится! Не все такие головастые, как ты или твоя мать.
– Так женитесь, дядя. На ком-нибудь головастом, как вы говорите. – Подсказала Малис.
– Нет, я, чем вас обидел? Один мне второе княжество считай, подпихивает, вторая бабу на шею норовит посадить! – начал ворчать Ярый.
– Ты что здесь забыл? – удивилась увидев второго наследника среди тех, кто собирался принять участие в отборе на роль моего жениха. – Я твой муж и имею полное право побороться за сердце собственной жены. – Заявляет, не отводя от меня взгляда. Так и знала, что те мои слова про избавление от козла мне еще аукнуться. – Жены? Что-то я свадьбы не припомню. И как на такие твои порывы отреагирует твой гарем? – сложила руки на груди, давая ему понять, что не впечетлена его заявлением. – А нет...
А мне вспомнилась моя бабушка, объяснявшая мне про мужскую измену.
– Если мужик спьяну, ничего не соображая, не в ту сторону свернул, то мозг ему конечно вынести надо, чтоб не повадно было, но из-за такой мелочи хорошего мужика терять? Дурь! Поплакать, пострадать, но по-тихому, чтоб он думал, что случайно увидел, да и забыть. – Учила меня она, правда бестолку. – А вот если у него азарт, мол, нельзя, а я попробую, тогда гнать со двора! Это ж таракан, а не мужик! Не расплодиться, так нагадить!
– Как забыть? Противно же! – возмущалась я.
– Тююю, противно ей! В кипятке прополоскать, уксусной эссенцией продезинфицировать и хлоркой присыпать на три дня. Через три дня считать новым! Если не отвалится. – Отрезала бабушка.
– Ты что здесь забыл? – удивилась увидев второго наследника среди тех, кто собирался принять участие в отборе на роль моего жениха. – Я твой муж и имею полное право побороться за сердце собственной жены. – Заявляет, не отводя от меня взгляда. Так и знала, что те мои слова про избавление от козла мне еще аукнуться. – Жены? Что-то я свадьбы не припомню. И как на такие твои порывы отреагирует твой гарем? – сложила руки на груди, давая ему понять, что не впечетлена его заявлением. – А нет...
– Есть ошибки, о которых остается только сожалеть, исправить их невозможно.
– Ты что здесь забыл? – удивилась увидев второго наследника среди тех, кто собирался принять участие в отборе на роль моего жениха. – Я твой муж и имею полное право побороться за сердце собственной жены. – Заявляет, не отводя от меня взгляда. Так и знала, что те мои слова про избавление от козла мне еще аукнуться. – Жены? Что-то я свадьбы не припомню. И как на такие твои порывы отреагирует твой гарем? – сложила руки на груди, давая ему понять, что не впечетлена его заявлением. – А нет...
– Спасибо. Но, почему ты отдаешь эти бумаги мне? – удивился я. – А не занимаешься этим сам?
– Потому что мне доказывать своей лари, что я не раздолбай, в отличие от тебя, не надо! – ехидничал отец.
– Ты что здесь забыл? – удивилась увидев второго наследника среди тех, кто собирался принять участие в отборе на роль моего жениха. – Я твой муж и имею полное право побороться за сердце собственной жены. – Заявляет, не отводя от меня взгляда. Так и знала, что те мои слова про избавление от козла мне еще аукнуться. – Жены? Что-то я свадьбы не припомню. И как на такие твои порывы отреагирует твой гарем? – сложила руки на груди, давая ему понять, что не впечетлена его заявлением. – А нет...
Лучший способ решить разногласия между двумя воинами это отправить их обоих копать окоп!
– Ты что здесь забыл? – удивилась увидев второго наследника среди тех, кто собирался принять участие в отборе на роль моего жениха. – Я твой муж и имею полное право побороться за сердце собственной жены. – Заявляет, не отводя от меня взгляда. Так и знала, что те мои слова про избавление от козла мне еще аукнуться. – Жены? Что-то я свадьбы не припомню. И как на такие твои порывы отреагирует твой гарем? – сложила руки на груди, давая ему понять, что не впечетлена его заявлением. – А нет...
налоги, это, кажется, то единственное, что роднит любые миры. Есть ли там магия, или нет, короли, обычаи и всё остальное, налоги будут всегда. Как и обязательность их уплаты.
– Ты что здесь забыл? – удивилась увидев второго наследника среди тех, кто собирался принять участие в отборе на роль моего жениха. – Я твой муж и имею полное право побороться за сердце собственной жены. – Заявляет, не отводя от меня взгляда. Так и знала, что те мои слова про избавление от козла мне еще аукнуться. – Жены? Что-то я свадьбы не припомню. И как на такие твои порывы отреагирует твой гарем? – сложила руки на груди, давая ему понять, что не впечетлена его заявлением. – А нет...
Только вот что я вам скажу, вы уж не обижайтесь на старика, но понятно, почему оман вас отселил. Кто ж такую умную бабу при себе потерпит? А вы ещё и дочь тому же учите.
– Ты что здесь забыл? – удивилась увидев второго наследника среди тех, кто собирался принять участие в отборе на роль моего жениха. – Я твой муж и имею полное право побороться за сердце собственной жены. – Заявляет, не отводя от меня взгляда. Так и знала, что те мои слова про избавление от козла мне еще аукнуться. – Жены? Что-то я свадьбы не припомню. И как на такие твои порывы отреагирует твой гарем? – сложила руки на груди, давая ему понять, что не впечетлена его заявлением. – А нет...
– А ещё мастер говорит, что знания каждого, кто учится, это всегда знания и опыт поколений тех, кто был до него. Так что вы просто добавились в эти самые поколения.
– Ты что здесь забыл? – удивилась увидев второго наследника среди тех, кто собирался принять участие в отборе на роль моего жениха. – Я твой муж и имею полное право побороться за сердце собственной жены. – Заявляет, не отводя от меня взгляда. Так и знала, что те мои слова про избавление от козла мне еще аукнуться. – Жены? Что-то я свадьбы не припомню. И как на такие твои порывы отреагирует твой гарем? – сложила руки на груди, давая ему понять, что не впечетлена его заявлением. – А нет...
– Но если она сама может не помнить того, что она с Севера, то как её искать? – не понял я. – Как она хоть выглядит?
– Точная моя копия, вылитый я, только девочка. – С гордостью заявил Ярый.
Я окинул взглядом огромного мужика, выше меня ростом! С огромными руками и таким размахом плеч, что, даже не видя его в бою, становится страшно. Представляю себе такую красотку в гареме!
– Ты что здесь забыл? – удивилась увидев второго наследника среди тех, кто собирался принять участие в отборе на роль моего жениха. – Я твой муж и имею полное право побороться за сердце собственной жены. – Заявляет, не отводя от меня взгляда. Так и знала, что те мои слова про избавление от козла мне еще аукнуться. – Жены? Что-то я свадьбы не припомню. И как на такие твои порывы отреагирует твой гарем? – сложила руки на груди, давая ему понять, что не впечетлена его заявлением. – А нет...
Дочь молчала, опустив глаза в чашку с кофе.
Верите ли вы в судьбу? Впрочем, верить или нет - это личное дело каждого. Герман и Элизабет - взрослые люди со сложившимися судьбами и характерами. Он летел на встречу с деловым партнером и в гости к дочери, она возвращалась домой от своих родителей раньше на сутки. Он пошутил на тему, мол, предупредила ли ты мужа о своем преждевременном возвращении? Она, твердо уверенная в своем муже, удивилась, мол, зачем? Вместе их свела судьба, усадив, для начала, в соседние кресла в самолете. Тогда наши...
Почему-то вспомнилась бабушка, вечно меня одергивавшая.
– Не чертыхайся! – строго говорила она. – Муж чёртом будет!
– Ты что здесь забыл? – удивилась увидев второго наследника среди тех, кто собирался принять участие в отборе на роль моего жениха. – Я твой муж и имею полное право побороться за сердце собственной жены. – Заявляет, не отводя от меня взгляда. Так и знала, что те мои слова про избавление от козла мне еще аукнуться. – Жены? Что-то я свадьбы не припомню. И как на такие твои порывы отреагирует твой гарем? – сложила руки на груди, давая ему понять, что не впечетлена его заявлением. – А нет...