– Это всё первобытный инстинкт, – любила говорить её омего-сестра, – беты должны подчиняться альфам, как в стаях в древнейшие времена.
– А омеги? – ядовито интересовалась Эрика.
– А омеги должны ложиться под них, – честно отвечала сестра, – так установила судьба.
Он покупает еще три книжки, потому что хочет, чтобы магазинчик продержался до следующей недели, когда он сюда вернется.
- Целуй меня, мой страстный эльфийский жеребец! - для пущей убедительности почмокала губами, старательно разбрызгивая слюни, - Я твоя навсегда!
- Да не напрягайся ты так! - посоветовала ревнивой эльфийке, - А то резинка на трусах лопнет!
Отложив удушение эльфийского принца до лучших времён, снова легла в кровать, накрылась шкурой и закрыла глаза. Подумала немного, потом накинула на первородного другую шкуру, прикрыв ему срам. А то отвлекает как-то.
Ну на самом деле бедолага же! У него друг орк, а жена... я.
И в этот момент Арфель остро посочувствовала всему Серому долу, ведь по всему выходило, что их Лунный князь дурак. Жена с почтением и пониманием примет любовницу. Ага. Два раза, и оба – скалкой.
И если ты думаешь, что моя зима слишком холодна... Ты не заслуживаешь моей весны.
— Это вы зря, Филиппа, — пожурил Песцов. — В стане врага нельзя отвлекаться. Нужно внимательно смотреть и слушать.
— А мы были в стане врага? — удивилась я.
— Разумеется. Пение Свиньиной — изощрённейший вид пыток, к друзьям его не применяют, — убеждённо сказал Песцов.
— Её приятельницы так не считают.
— Ещё как считают, — не согласился Песцов, — просто боятся говорить. Вы же наверняка видели их лица, когда Свиньина завывала. Такой ужас не подделаешь. Да и какие это приятельницы — так, прилипалы к богатым.
Побег только начался, а я уже опасаюсь, что он никогда не закончится. Это не побег, это отползание какое-то. Я возмущённо посмотрела на Песцова, который тоже выглядел не слишком довольным. Наверняка предпочёл бы удобство поезда этим черепашьим бегам. И вокзал, как назло, совсем рядом.
... идя вперёд, не стоит забывать о том, что оставляешь. Тем более, когда речь идёт о людях, которым ты не безразличен.
... надежда она такая. Знать - знаешь, а продолжаешь верить.
И веришь, веришь, веришь... пока не влетишь в реальность, как в стену. И тогда только и остаётся, что корить себя, но будет поздно: сердце разбито и собрать его заново - иногда непосильная задача.
... прошлое - это прошлое, его можно только принять и сделать выводы.
Голодный мужчина - страшный зверь. К такому лучше близко не подходить.
Мужчинам - их игры. Женщинам - ждать и верить, что они знают, что делают.
В базовой комплектации к мужу-еврею даже в постели всегда прилагается мама, которая таки даёт советы
... кто не хочет работать руками, идёт думать головой.
Если бы потребовалось для роли, Ева бы и ноги сломала. Обе. Причём не только себе, но и режиссёру, оператору, всей съёмочной группе, а так же Линде Старр и каждому из её полумиллиона подписчиков.
Было дико больно. От слов. От разбитых надежд. Но злость, как незримая кость в горле не дала склонить головы. Она, обжигающая, высушила слёзы.
- Я в оргиях не участвую, - гордо обронил кучерявый и педантично уточнил: - На этой недели - так точно.
- Ты, похоже, ещё Дану плохо знаешь, - тут же возразил Шмулик. - У неё родовспоможением может закончиться всё что угодно. Даже банкет по поводу выхода на пенсию.
- Дана, вот так всегда! - раздалось патетичное из-за спины. - Любое эротическое приглашение в твоём исполнении обязательно заканчивается либо клинической гинекологией, либо хирургией.
Будильник ворвался в сознание противной трелью. А ведь когда-то это была песня, которую я обожала. До тех пор, пока не поставила её сигналом будильника. Воистину, от любви до ненависти - всего ничего. Один звонок.
Да-да... я порою мила до безобразия. После безобразия, впрочем, тоже мила.
- Премию выпишу, - зловеще, словно собираясь прирезать меня без анестезии, пообещала начмед. С козырей пошла. Дурной знак.