Идиоты в ужастиках почему-то никогда не убегают от опасности. Как я их теперь понимаю! Желание раскрыть ужасную тайну берет верх над желанием избежать потенциальной опасности.
Кажется, в последнее время я начинаю удаляться от того, каким я был, - ради того, чтобы стать человеком, который ей сейчас нужен.
Наши желания порой бывают настолько сильны, что берут верх над судьбой.
Доказано, что те, кто читает, живут дольше. Или ты решил умереть молодым?
Какая разница, насколько ты красива, если неуверенность в себе - самая вопиющая черта твоего характера?
Стоит ли отвечать на вопросы, если они не приведут к ответам?
Трудно видеть угрозу в том, во что не веришь.
Хамлю? Со мной бывает подобное, если после тяжелого дня задавать тупые вопросы и клянчить новую сумочку. Да, такие дамы у меня тоже были… увы.
Мой брат, конечно, не был тираном, но кто его знает, на что способен мужчина, которого почти силой окольцевали.
-В таком саду не один труп спрятать можно.
-Шутишь?
-Конечно, шучу,- неискренне сказала она.- Это чересчур легкомысленно, прятать трупы в своём саду. Нет, придётся везти подальше.
В Русине звездюлин пока не было. И гей-парадов тоже. Так что писали бедные репортеры о войне. Врали, конечно, но не сильно. Когда война вокруг тебя, сильно и не соврешь. А когда критику наводят не через интернет и комментариями, а при личной встрече, да сапогом в зубы, тем более поосторожничаешь. Подумаешь, и что писать, и о ком писать.
Не дипломат она. Ни разу, ни близко, ни рядом...
В ее понимании, дипломатия, это когда сначала ногой по почкам, потом вежливо спросить - сделаешь, а потом еще и пинка для скорости.
Если гуляет мужчина - он удалец. Если женщина - она шлюха.
Двойственность? Несправедливость? Жама это понимала, но подозревала, что в ближайшее время ничего не изменится.
Предавший один раз предаст каждый раз. Это известно всем, а доступно почему-то не каждому. Вот и расплачиваются потом, идиоты...
Один раз тебя ударили в спину? Что ж ты постоянно-то к этому человеку спиной поворачиваешься?
Пожар в бардаке во время потопа?
Яна могла бы подобрать множество эпитетов, но разве они отразят всю красоту происходящего? Когда стоит такой визг, что стадо обезьян повесилось бы от зависти на пальме.
Да, почтовый голубь - убийца, это определенно, новое слово в романтической истории.
В некоторых отношениях Яне очень нравился Израиль. Как там Нетаньяху сказал? Кто на наших граждан руку поднимет, ее лишится?
Тот, кто родился в России, может быть только русским. Хоть ты паспортами со всех сторон обляпайся и десять стран поменяй. Все равно, это в крови и костях. Русь, словно... словно эритроциты. Можно избавиться от них только после смерти.
Вот не понимала Яна идиотов, которые с соседями воюют. Вы же на одной земле сидите! Вот можно подумать, ты домой пришел - и тут же соседу пошел под дверь гадить! Потом подрался с ним, потом поругался... бывает, понятно. Но обычно нормальные люди с соседями стараются дружить. Помогать, ну хоть как-то ладить...
— Я надеялась, что с годами эта любовь к розовому цвету пройдет, но она, напротив, лишь усиливается. И от нежно-розового произошел переход к ядовито-розовому. Патрик заморгал. Неужели через несколько лет и комната Майи будет выглядеть таким же образом? А что, если близнецы тоже окажутся девочками? Он просто захлебнется в…
«И вот теперь что-то должно измениться. В какую сторону?...Но перемены такая мерзкая штука, которую тягостно и ждать, и принимать, и переживать. Не люблю перемены. Ненавижу...»
Когда начинаются потрясения, становится подозрительно мало дворников. Все идут в политики.
- Она нас прирезала. Точно тебе говорю. Мы умерли и попали в ад. - Прошептала дрожащим голосом подруга. - Если б умерли, то не мёрзли бы. В аду жарко должно быть. - Уверена? - Нет, конечно! - зябко пожала я плечами.
Это мог быть его дом, его город, но за целую вселенную отсюда; чудо рождения – кто-то явился в этот мир по одну сторону занавеса, кто-то – по другую. Пространство не имело значения и повторяло само себя, пока из его складок не возникали похожие дома и церкви, а в них – то же одиночество, та же надежда, та же тоска.
Нам, живущим в постиндустриальную эпоху, не так-то просто представить всю специфику традиционного социума и, в частности, проследить импликации этой специфики для исторической памяти. Каждое новое поколение (не считая кратковременных кризисных периодов) жило в целом так же, как предыдущее. В истории не ощущалось новизны.…