Есть несущие стены, в которых можно прорубить арку, но об Лидию Львовну затупился бы любой перфоратор.
Он постоянно хочет её радовать, оказывая мужское внимание её женской натуре. Он хочет за неё побороться. Она уступает ему в этом желании. И совсем не идёт против себя, а движется ему — им — навстречу.
Андрей неожиданно вспомнил, как говорил отец, когда был жив: «С одними людьми можно только собирать плоды, а с другими — ещё и сажать деревья». В то время он толком не понял, о чём это, зато сейчас…
Алёна особенно остро почувствовала сейчас, что занимает чужое место и притворяется той, кем никогда не станет. И вроде её желания никто не спрашивал, но – вот же досада! – стыд за обман испытывала именно она.
Если что-то действительно важно для вас, действуйте. Не позволяйте никому сбегать от вас и не стойте за дверью, ожидая разрешения войти. Просто действуйте.
Я мужчина. Есть две причины, по которым мужчине могут понадобиться ароматические свечи: если отключили электричество или же если он оказался за столом с некрасивой женщиной.
– Не надо ножа, пистолета или яда, чтобы разбить сердце мужчины.
Итак, отец не потратился даже на свадебное платье собственной дочери. И все сентиментальные сожаления о том, что она покидает свой дом, исчезли.
– Ваше предложение весьма великодушное, но какую выгоду от такого брака получите вы?
– Тёплое и светлое чувство от осознания, что совершил благой поступок, – сказал он с явной иронией.
По натуре он был философом и давно решил, что не допустит жалости к себе, но и у философии есть свои пределы. Женщина может упасть в его объятия исключительно из-за денег или из жалости, но ни одна из причин его не устраивала.
Его не возмущал их обман, ведь мир был суровым местом, и если при помощи лжи можно заработать больше, нельзя ожидать, что девушка скажет правду.
Мгновением позже на пол с грохотом перевернулась тканевая ширма. ...За ней прятался Мейз. Растрёпанный, покрасневший, с охапкой одежды, прижатой к тому месту, которое на картинках прикрывают фиговым листиком. Но,что характерно, ботинки на голые ноги были обуты.
Бей первым, бей изо всех сил. Убивай первым же ударом. Отвечай до того, как тебя ударили. Обманывай. Господа, ведшие себя прилично, больше никого ничему не могли научить. Они уже давно были мертвы.
Не всем жениться по любви, а расчёт, если он здравый, никому ещё не вредил.
Хрюкодинозаврожопохвост
Хотелось ему нагрубить, но с самодовольными, требовательными аристократами, по словам папы, нужно вести себя,как с капризными детьми. Объяснять, а не наказывать.
Я полезла за своей особенной конфетой. Особенной она была в основном потому, что хранилась в рабочей сумке три года. Сначала я забывала её съесть, а потом выкинуть. Как удачно пригодилась!
Οбъяснять старухе, что между невинностью и блудливостью есть множество разных других привычек и что большинство людей как раз так и живут, не стала. Зачем оправдываться перед чужим человеком, который к тому же и слышать ничего не желает?
– Ты хотя бы девица ещё? Княжна, – нарушила тишину старуха, и последнее слово она буквально выплюнула.
– Нет, – спокойно ответила Алёна, пожав плечами. – Мне двадцать два, не больная, не кривая, с чего бы?
И на парней заглядывалась, да и как не посмотреть, когда они рядом – и все как на подбор, удалые да ладные! Правда, сердца никто не трогал, оно, глупое, другого безнадёжно ждало.
Свирепый идеализм, не укрощенный необходимостью зарабатывать на хлеб насущный, – благодатная почва для вскармливания целых гуртов зеленой молодежи обоего пола, точно знающей, как следует управлять миром лучше, чем действующие правители.
Только полностью уверенный в себе человек может взять в руки скальпель и сделать надрез на сердце.
Иногда, сдаться, это не значит проиграть.
При такой дурацкой науке сварливая старуха вскоре совершенно перестала вызывать неприязнь сама по себе, алатырница даже начала ей сочувствовать. Станешь тут злой и желчной, всю жизнь петляя между этими нелепыми запретами. Не говоря уж о том, что в таких тесных границах нечего и задумываться о замужестве по велению сердца: если и сумеешь с кем-то сблизиться, ещё неизвестно, подойдёт ли он тебе родом. Как собаки племенные, спаси их Матушка!
– Я тебя ненавижу, – проворчала я, недовольно прижимая к себе врученный пакет с фруктами.
– За что сегодня? – хохотнул Ваэрд.
– Мне пришлось с шести часов утра печь для тебя пирог.
– Удался?
– Подгорел, - призналась я.
– Сделаю вид, что ничего вкуснее в своей жизни не ел, - пообещал он, оставив у меня на лбу очередной пуританский поцелуй.