Весна ... Да что вы, сударь, где же… где же справедливость?
Бартоло. Справедливость! Это вы между собой, холопы, толкуйте о справедливости! А я — ваш хозяин, следовательно я всегда прав.
Весна ... Ну, а если это все-таки правильно?…
Бартоло. Если правильно! Если я не хочу, чтобы это было правильно, так я настою на том, что это не правильно. Попробуй только признать, что эти нахалы правы, — посмотрим, что тогда будет с правительством.
Если занять людей их собственным делом, то в чужие дела они уже не сунут носа.
Розина. Вечно вы браните наш бедный век.
Бартоло. Прошу простить мою дерзость, но что он дал нам такого, за что мы могли бы его восхвалять? Всякого рода глупости: вольномыслие, всемирное тяготение, электричество, веротерпимость, оспопрививание, хину, энциклопедию и мещанские драмы…
... я убедился, что республика литераторов — это республика волков, всегда готовых перегрызть друг другу горло, и что, заслужив всеобщее презрение смехотворным своим неистовством, все букашки, мошки, комары, критики, москиты, завистники, борзописцы, книготорговцы, цензоры, всё, что присасывается к коже несчастных литераторов, — все это раздирает их на части и вытягивает из них последние соки.
Ежели принять в рассуждение все добродетели, которых требуют от слуги, то много ли, ваше сиятельство, найдется господ, достойных быть слугами?
- Семья не тараканы, просто так не заводится.
Да, это действительно была хорошая шутка. Только главная шутка этой шутки в том, что это была совсем не шутка.
Все, что уходит, рано или поздно вернётся
ненависть вызвать куда легче, чем любовь.
Никто не обещал, что будет легко, каждому достанется своя ноша
нет ничего более постоянного, чем временное, нет жестких правил, кроме тех, что ты сам устанавливаешь
для человека лучше один раз увидеть, чем услышать или прочесть десятки, а то и сотни раз…
– Странные вы… Вместо совести – сердце Холма, вместо души – искра магии, вместо дома – отрезок времени. Я не могу понять…
– Как и я не могу понять людей, у которых вместо совести кошель с золотом, души не видно за священными книгами, а в доме, где они живут, никогда не было любви.
Люди сами не ведают, каким ценнейшим даром обладают, – несмотря на то что их жизненный срок зачастую смехотворно короток, душа их вечна.
Ты – небо, в котором я свободен быть ветром
Покорить людей нашей способностью чаровать очень просто, а я хочу их понять. Почему они сгорают в скоротечных чувствах дотла, почему рвутся на поле битвы во имя чужой, не своей цели?…
Люди – странные существа, право слово. Они всегда готовы понаблюдать за чужими страхами или позором, но почему-то так стыдятся, когда их самих ловят на чем-то неподобающем или унизительном.
выпустить на волю всегда проще, чем загнать обратно
Не стыдись своего страха, не пытайся его забыть – просто прими как должное и выучи этот урок.
Сумерки-это такая же часть мира людей, как тень – часть света. Что есть мир, где нет тени? Лишь пустыня, ровная как скатерть, ибо нет на ее поверхности ничего, что могло бы отбрасывать тень. Безжизненный, мертвый мир. Так и Сумерки являются искаженным миром, тенью, отбрасываемой нами на полотно мироздания. Не станет Сумерек, где наши страхи, сомнения, гнев и ненависть обретают плоть, – и мы потихоньку увянем. В наших силах лишь отделить их, сделать просто безобидной тенью на стене, а не дверью в никуда, откуда выбираются наши самые жуткие кошмары.
кому как не волшебным существам знать, что чудес не бывает
— Мой годовой доход чуть меньше двенадцати тысяч, но я гашу часть долга, и проценты с каждым годом все меньше. Теперь уже Изотий — мой поручитель. У меня нет незаконнорожденных детей, и последние пять поколений в моей семье без серьезных болезней.
— Макс, ты о чем? — ошарашено поинтересовалась Леката.
— Я делаю предложение, — невозмутимо пояснил мужчина.
"Помни, не всякий, кто был другом мне, станет таковым для тебя, не всякий, кто меня ненавидел, так же будет относиться к тебе. Не спеши судить, старайся давать окружению второй шанс, не все могут устоять перед искушением сразу, некоторым требуется время. Но и себя не давай в обиду. Ты достойна всего самого лучшего, близких людей это касается в первую очередь. Не оглядывайся на чужое мнение, особенно на мнение толпы, оно не всегда самое верное."
— А большая семья — это какая? — осторожно поинтересовалась Леката.
— Восемь-девять детей… — начал перечислять Максис.
— Восемь? — прервала полет фантазии жена. — Ты с ума сошел…
— Тогда нам придется жить в доме Лароев, — хихикнул наместник, пропуская супругу в дверях мастерской. — Он меньше, там четверых детей будет достаточно. Может быть, даже троих, но в бесконечных попытках заделать четвёртого.
— Через недели две-три выберемся посмотрим на него. Там тоже уже давно никто не обитает, но домик уютный, вокруг роскошный сад и до столицы можно пешком дойти. Вдруг тебе там так понравится, что бросишь свою пыльную работенку и сразу примешься за настоящее дело.
— Какое еще дело? — насторожилась Леката.
— Настоящее и полезное, — Максис чмокнул ее в нос и направился к лежащей на столе кукольной голове, — заполнение дома жителями.
— Только не говори, что так разоделся из-за ужина со мной, — подмигнул и улыбнулся. — Напомню, я женат и у меня четверо детей.
— Какая жалость, — Максис потер подбородок и скорчил рожу. — Придется снова обратить взоры на супругу.