Догадываюсь, почему Неспящая решила облагодетельствовать тебя сыном с первой попытки, да ещё папашу такого подобрала. Для компенсации недостатков. Недостатка мозга, например.
Да я над ним после этого спокойно издеваться не смогу, его и так уже жизнь в лице Веты настолько обидела, что добавлять от себя совестно!
Сейчас ты договоришься, и завтрак окажется у тебя на голове, — насмешливо фыркнул тот, подхватив сковородку с чем-то шкворчащим на ней с кухонной плиты, и направился к столу. — Хотя, пожалуй, нет. Жалко, а я слишком хочу есть. Я сейчас закончу, и получишь по морде сковородкой. И можешь считать это последним шагом собственной семейной жизни: серьёзным семейным скандалом.
Дисциплина? Воинский долг? Да они слов таких не знали! А «утреннее построение» небось вообще посчитали бы ругательством!
— Ты потом хоть расскажи, как всё пройдёт!
— Полагаешь, у волков это происходит как-то иначе, чем у других разумных? — ехидно поинтересовалась Злата.
— В темноте, в одежде и под одеялом. Строго в полнолуние.
— Он не тонкостей не знает, а уши не моет и смотрит куда-то не туда, — насмешливо фыркнула я.
— Что показывают, на то и смотрит, — ухмыльнулся волк. — Или ты хочешь сказать, что он первый мужик, замечающий сначала грудь, а потом всё остальное?
Рыжий волк из рода Беля Звёздочка. А говорят, у богов нет чувства юмора!
Тяжело княжне среди них будет, хоть её и готовили к чужим традициям с детства, и даже несколько учителей было из волков, чтобы привыкала. Только, по-моему, учителя привыкли и освоились в новой среде гораздо качественней и основательней, чем подготовили нашу малышку.
Девочки, запомните – еще никому не помешали хорошо продуманные тактика и стратегия! И даже если ваш мужчина умны-ы-ый до не знаю чего и крутой до невозможности, то все равно мудрая женщина рядом должна тонко и незаметно направлять его в нужное ей русло, иначе заблудится со всем своим умищем и крутизной!
– Ты можешь закрываться щитом и говорить что угодно, – на ухо прошептал он. – Я все равно знаю, что ты чувствуешь. Просто потому, что хорошо знаю женщин.
– Идет экзамен, студент садится за стол отвечать и с ужасом глядит на преподавателя. Тот, заметив выражение его лица, спрашивает: «Вы что, боитесь моих вопросов?» А студент вздохнул тяжело и признался: «Нет, профессор, я боюсь своих ответов».
Да, благословение богини получено, но это не повод опускать руки. Поспорить с ней еще можно.
Уверен, вы уже давно поняли, что стоит вам захотеть, и империя будет вашей. Вот только хотите ли вы этого?
... Стремительно нарастающий жар его ласк выбил опору из-под ног, а мой внутренний мир пошатнулся.
Мужики, конечно, много, чего не стоят из того, что мы – женщины делаем, но прежде всего, ни один не стоит того, чтобы из-за него срывать злость и отыгрываться на своем собственном ребенке.
Что ж, наверное, самое время усвоить, наконец, урок и запомнить, что быть искренней в своих чувствах к мужчине – значит вручить ему заряженное ружье, из которого он непременно при случае тебя застрелит.
Я очень зол. Держусь из последних крупиц морали, что самоотверженно прорываются сквозь толщу ярости.
Книга - это нечто большее, чем просто слова на странице.
Любовь - это и великодушие, и готовность прощать, и не ставить свои личные обиды выше семьи. Главное, это умение договариваться и открывать свое сердце другому.
Вот только тут враги просчитались: я в этом участвовать не желаю. Менее всего мне нравится ощущать себя пешкой в чужой игре! Да, я знаю, что могу повлиять на принца. Но каждая из герцогинь де Арден принимает решения самостоятельно, так что мстить Дамиану я не стану. И с братом его воевать не хочу.
Быть ученым – это не просто особый вид работы, не так, что человек просто может выбирать: быть ли ему ученым, или стать путешественником, коммивояжером, врачом, королем, фермером. Это сплетение очень смутных эмоций, как мистицизм или потребность писать стихи; оно делает свою жертву резко отличной от нормального…
– Ощущения и впрямь достаточно неприятные, – подтвердила я. – Впрочем, последствия обратимы. Да и входить в транс предполагается лишь при крайних случаях, например перед казнью. А уж там, сами понимаете, о будущем нет смысла переживать.
М-да. Захотелось даже извиниться перед воинами за неуважение к их профессионализму. – А почему тогда не препятствуете ему? – задала я логичный вопрос. – Для этого не имеется причин. Архимаг дал разрешение на ваше общение с этим репортером, пока тот не попытается причинить вам вред. Поэтому и не вмешиваемся. А уж как вы общаетесь, нас не касается. Нравится парню в шпионов играть и по кустам ползать – его право.
Глупо мешать тем, кто делает все, чтобы тебя не убили. Им, профессионалам, виднее.
Вы же поразите нас своими бриллиантами в очередной раз?
«Вообще-то я хотела поразить вас своим отъездом».