Когда под счастьем понимают то самое головокружительное опьяняющее чувство, то мне кажется, что в таком состоянии человек не может пробыть долго. Для меня счастье – это когда я могу избавиться от тревоги. Думаю, я умею ценить это чувство больше, чем кто бы то ни было. Жить без страха – это для меня и есть счастье.
Сначала ты работаешь на зачетку, а потом нигде.
– Куда тебе столько? – удивлённо охнул урядник.
– Патронов бывает или очень мало, или мало, но больше уже не унести, – буркнул в ответ Мишка, припомнив поговорку из своего мира
– Развлекаетесь? Лучше бы о деле подумали.
– А мы о нём и думаем, – ответил Мишка, даже не делая попытки встать.
Ну надоели ему все эти реверансы перед всякими именитыми и богатыми. Да и полковник ему не начальник и не хозяин. Так, сосед, не более.
– Пуля дура, а граната она вообще идиотка, – припомнил Мишка фразу.
– Миша, – попытался одёрнуть его урядник.
– А что Миша? – повернулся к нему парень. – Им помогаешь, а они норовят тебя под молотки подставить заместо гвоздя. Нет уж. Я лучше как-нибудь так.
– Злопамятный, – понимающе усмехнулся офицер. – Всё никак ту историю не забудешь.
– Я не злопамятный. Я злой. И память хорошая
- Ты что творишь?!
- Я благобухаю за нас всех! – икнув, пояснил Кроф, и прокинул в себя еще один полный рог спиртного, предприимчиво захваченный с собой.
– Думаете, если в глуши живем, так электричества боимся и пням молимся? – иронично рассмеялся парень.
– Они уже знают, что я приехал. Придут, когда сами решат.
– А как-то ускорить события вы не в состоянии?
– Ускорить-то можно, да только они тогда уважать не станут. У них серьезные дела быстро не делаются. Ханты говорят, спешка нужна только в особых случаях.
— Поцелуй меня, Вейн — приказал он, насторожено вглядываясь в ее глаза.
— Куда? — взгляд пустой, в голосе — шелест волн Моря Усопших, на котором царит вечный штиль.
— В губы.
Она чуть качнулась и снова замерла.
— Сколько раз?
— Один для начала.
Снова качнулась и замерла, уже почти коснувшись.
— В верхнюю или в нижнюю?
— В обе! — рявкнул он и с подозрением посмотрел ей в лицо. Пушистые ресницы девушки даже не дрогнули. — Целуй!
Она склонилась так, что он почувствовал ее дыхание.
— Обойдешься, — выдохнула Вейн ему в губы.
Иди ко мне, - сказал он. И добавил : - няней.
Романтик обыкновенный — вымирающий вид.
Метод кнута куда как приятнее и интереснее. Пряником бить неудобно.
Как говорит Дир, врагов надо знать в лицо. А свое тщательно прятать под маской.
На мгновение все замерло. Как будто воздушная волна прошлась, Амра застыла, чувствуя, что каменеет изнутри от напряжения. Осязаемая опасность была перед ней и нечто неизвестное сзади.
Все пятеро уставились ей за спину, удивление во взглядах. Она медленно, стараясь никого не упускать из виду, обернулась тоже. И невольно растерялась, забыла обо всем. Залипла взглядом.
Огромный черный байк, настоящий монстр, хищный, словно живой. В седле, опустив одну ногу на брусчатку, сидел Ширас. Но выглядел принц неузнаваемо. Лицо потемнело от загара, черная щетина, сигарета в зубах. Волосы... Его прекрасные блестящие курчавые волосы! Он остриг совсем коротко.
Но главное – взгляд. Хмурый, давящий. Исчезла вызывающая насмешливость плохого парня. Теперь это был мужчина. Серьезный, непроницаемый и мрачный. И да, таким он был еще красивее.
"Американский герой отличается от героя европейского тем, что он ни в каком отношении не рыцарь, а в гораздо большей степени авантюрист и иногда просто подонок, но подонок очень милый."
Люди говорят мне: «Вы добились блестящего успеха. Как это вам удалось?» И я повторяю то, чему меня учили родители. Поставь себе цель. Получи такое образование, какое только можешь, но затем, ради бога, делай что-нибудь!
Завтра я поведаю вам, что такое настоящая женщина, — интимно понизив голос, пообещал министр нежных чувств.
Опять он за старое! Выпендривается и бесит!
— Так я и так в курсе, — фыркнула я. — Знаю. Умею. Практикую.
Но почему вы не улетели? Вы же дракон! – Потому что тяжело летать с тяжестью на сердце.
– Я… я… Это было глупо, ведь правда? – Конечно, – охотно подтвердил он, улыбаясь. – Что это нашло на тебя, Колючка? Где же твой хваленый здравый смысл? Неужели ты действительно решила, что я отпущу тебя вот так? – Но ведь ты ни разу не дал мне понять… – прошептала Эмбер. Муж насмешливо посмотрел на нее. – А ваша гувернантка была права, ваша светлость! Вам не стоит читать зарубежные романы.
– Не выношу пустой суеты. – Да, людям в вашем возрасте это свойственно, – кивнула девушка. Прищурившись, он посмотрел на нее: – Колючка, мне кажется или вы смеетесь надо мной? – Вы опять назвали меня Колючкой, ваша светлость. Я начинаю подозревать, что вы просто позабыли мое имя. Он улыбнулся, блеснув в темноте белоснежными зубами. – Эмбер. Сможете ли вы так же легко вспомнить мое?
Как там на кольце у царя Соломона было написано? Все проходит, и это пройдет.
– А деньги-то у тебя есть, чаевник? – иронично хмыкнула деваха.
– За деньги не переживай. Найдешь товар, найдется и оплата, – усмехнулся в ответ Мишка.
– Вы уж не обессудьте, Николай Аристархович, да сами знаете, другой посуды в доме и нет.
– Невелика печаль, – отмахнулся урядник, откусывая от калача изрядный кусок. – Было бы что есть, а уж из чего – дело десятое. Я ж не всегда в полиции служил. Было время, сам с артелью по тайге ходил. И уголь копали, и золото мыли. Всякое было. Бывалоча, и сухой хлебной корочке рад. Да, всякое было. На то она и молодость.
– Ты уж прости, Савва, но со своими бедами я привык сам справляться. Но за слова добрые благодарствую. Запомню.
– Ну, сам смотри. Я сказал, а ты услышал, – кивнул Савва и, развернувшись, растворился в пелене моросящего дождя.
– Умному достаточно, – тихо проворчал Мишка ему вслед.