Мне плевать на роскошь и нужна только нежность и чистая любовь, искренняя забота и честность! Но, похоже, я прошу у Вселенной слишком много, со всем этим в мире напряжёнка. Особенно с честностью.
Я позволил себе радость и тем приятнее она была, без штампов и обязательств, когда есть просто я и просто она, и что-то удивительное между нами. Но это только для нас двоих. Пускать посторонних в своё наслаждение - всё равно что заниматься сексом на площади.
На самом деле, те кто улыбается ярко, те и плачут навзрыд. Только это секрет. Об этом знают только очень близкие... или никто.
Не спасти того, кто не собирается спасаться. Не улучшить того, кто не планирует меняться. Развитие или деградация - это личное дело каждого.
Я уже выросла из иллюзии, что ради одной ночи, одного взгляда, одного поцелуя можно разбить себе сердце, а потом хоть трава не расти. Нет уж, дудки! Я в своей личной жизни хотела и траву, и цветочки, и парк с прудиком и двумя лебедями.
Дома хочется иметь друга, а не только красивую любовницу с хорошим вкусом. А жизнь - потому что привык, а любви нет, только бытовое удобство, - напоминает проституцию, сплошной товарно-денежный обмен.
Некоторые секреты открываются только тем, кто докажет свое упорство.
-Ничего вы не понимаете!-разозлилась Катюша от того, что он слишком многое о ней понимал.
"Она так чистосердечно заливает, что у оппонента не остаётся шанса нормально подумать, и оппонент готов согласиться на что угодно, лишь бы это насилие над сознанием прекратилось"
- А почему вы такой добрый ко мне? - истерика уже почти сошла на нет, вытесненная любопытством.
- Я не добрый. Поверь мне. Ничего доброго в моем поведении нет и никогда не будет. Ты мне нужна как ценный и очень редкий инструмент
- Ничего ты не страшная. Красота требует того, чтобы над ней работали. Чем ты явно не занималась.
Будь я умнее, может и задумалась о том, от чего столько заботы никому не нужной сироте, но после разговора, хоть и краткого, с моим новым хозяином на душе царил покой.
Аспид слушал, но никоим образом не выражал желания высказаться по поводу своего поведения. А лучше бы сказал хоть что-нибудь. Досадливо поджав искусанные губы, молча смотрела на аспида. Аспид молчал. Я смотрела. Он молчал. Комары прилетели сами, три сотни, не меньше, зависли над аспидом и по сторонам от него и… жужжали. Мы молчим, комары звенят, сосны колышутся, а аспида это все вообще не колышет.
Ответом мне была тишина. Только теперь другая — напряженная и мрачная. До того мрачная, что комары, явившиеся чуть ли не по собственному желанию, подумали да и свалили, не желая поддержать меня в моей печальной участи.
-Папа, а что такое воинская честь?....А что есть Родина?
Он на все мои вопросы терпеливо отвечал. Я не вслушивалась в содержание, мне просто нравилось, что он так серьёзно со мной разговаривает, как будто я большая. Но ответ на последний свой вопрос я запомнила на всю жизнь.
Неправильный вопрос, дочка: что есть родина? У нас в крепости спрашивают: КТО есть Родина?...
...А вот на этой узкой тропинке, которая вела нас прочь от отца, я уже чётко знала ответ на этот вопрос. Для моего отца родиной являлись я и мама. Он отдал свою жизнь, защищая нас, преградив врагу путь.
«Жизнь — как фортепиано. Белые клавиши — это любовь и счастье. Черные — горе и печаль. Чтобы услышать настоящую музыку жизни, мы должны коснуться и тех, и других».
— Кажется, я люблю тебя.
— Кажется, я тебя тоже, Виктор.
Виктор широко улыбается, снова прижимаясь к моим губам, и в этот момент все становится понятно.
Мы понимаем, что нам обоим не кажется.
— Почему тогда в кофейне, ты схватил за руку именно меня?
— Не знаю. Ты просто вошла, и я перестал видеть всех остальных.
Ух ты! Стоит ли говорить, что мне понравился его ответ?
Доверять нельзя никому.Подруги в любой момент могут обернутся ужасными ведьмами,а принцы...Принцы живут только в книгах.
Он, невероятно красив, что никак не уменьшает мои шансы избежать падения.
Падения в чувства к Виктору.
Честно говоря, я давно в них упала и полностью увязла, так что отпираться глупо.
Нет, не может быть, что мы знакомы….
– Я работала в госпитале, но тебя не помню….
– Я тогда лежал с переломом кисти. Ты не особо-то меня замечала. А я все пытался обратить на себя внимание, даже стихи тебе писал.
– Стихи? Стихи…. – Меня как будто ледяной водой окатили
– И как вы, интересно, жить собираетесь? – спросила у меня мама, ковыряясь вилкой в салате. – Одна врачиха в городской больнице, другой какой-то старшина! Хотя вместе жить вам все равно не долго. Уйдет от тебя к молодой и красивой, вот увидишь!
– Спасибо за поддержку, мамочка, – улыбнулась я. – Во-первых, я не врачиха, а хирург. Во-вторых, Женя молодой и перспективный военнослужащий с достойной зарплатой даже на данном этапе. В-третьих, ты не поверишь, но счастливой можно быть без миллиона в кармане. Ну и, в-четвертых, зачем Жене уходить к молодой и красивой, если у него есть я: молодая, красивая и любящая?
– А я разве не сказал? Мне двадцать шесть.
– Так Вы совсем молодой, Евгений. И зачем же Вам в таком возрасте отношения с Наташей? Она все-таки старше, уже тридцать пять лет почти.
– Мне тридцать три, – скромно напомнила я.
– Ну я и говорю: тридцать пять не за горами, – что ж не сорок-то?
Нужно сказать, половина заведующих отделениями перед Новым годом набирали себе младший медицинский персонал только чтобы порезвиться на праздниках. Причем так делали и женщины, и мужчины.
в кабинет в танце жаркого поцелуя ворвался наш главный хирург с медсестричкой в охапку. Меня аж с головой их страстью накрыло. – Наталья Леонидовна? А Вы что тут делаете?
– Веду наблюдение за выборами президента Киргизии, блин. На дежурстве я вообще-то.