– С твоими знакомиться мы будем? – уточнил Макс.
Первым порывом было «Конечно».
А потом – «А с чего бы?»
Ни свое поддельное счастье, ни, тем более, настоящее, если оно когда-нибудь случится, я делить с родственниками больше не намерена.
– Нет, – я пожала плечами.
– Но совершенно случайно мы перед твоей сестрой появимся, я так понимаю?
А он умный.
– О да, – хищно улыбнулась.
Интересно, они, все эти люди, у которых одна хромосома точно от Чужого и точно лишняя, в гугле хотя бы забивают вопрос «Как сообщить девушке важные новости»?
Или там только один ответ: «Позови её в ресторан и пока она голодная – скажи. Если расстроится, вскочит и убежит, то тебе не придется платить за её ужин»?
Как-никак впереди два бивня мамонта, сзади корма баржи, не иначе. Хотя я таких телесатых люблю, есть за что ухватить, есть что пожевать.
А у нас с адептами была история прямо как у героев эпоса: лучницы Каплан и вождя орков Ильича.
Меня слегка ужасала сама неопределенность. И, в то же время, заряжала дикой энергией.
Когда в умных книгах я читала, что начать с нуля никогда не поздно, я и не думала, что мой ноль будет таким… всеобъемлющим. Почти без денег, без жилья, без работы, без родителей и без мужчины…
Прям таки новорожденная.
– А ты прям таки всю жизнь на готовеньком? – не смогла не скривиться я.
– У меня есть свои активы, пусть скромнее, но есть… Только вот эта компания… Я там с тех пор, как ходить начал, понимаешь? Так что я решил побороться. Продал и вывел что можно, чтобы закрыть брешь, и кольцо купил для Ленки, чтобы доказать, что мое непристойное поведение не могло быть правдой, ибо я почти женат и слегка влюблен …
– Белочка ты чернобыльская, – хлопнула по колену – А рвал тельняшку на груди за баром так, будто любви всей жизни лишился! Да ты бы в жизни ей не предложил ничего, если бы не обстоятельства!
– Но это не мешает мне страдать! – завопил парень.
То, что у него все пошло не так, понял даже дланник (так бодро застучавший зубами молитву, что любой чечеточник обзавидовался бы) , когда из могилы вместо гроба поднялось умертвие. Принц резво сиганул в кусты, но был тут же оттуда выпинан студентами третьего курса отделения боевых магов: чахлая акация и так вместила в себя трех будущих светочей чародейской науки и места для корононосного там не осталось.
В голове стало тихо-тихо. И ясно-ясно. Вдруг как-то даже… Легко. Что-то щелкнуло и я ощутила себя освобожденной. От Насти, от прошлого, от своей семьи. Даже не понадобилась слышать стук снизу, достигнув дна…
- Даш… мне что делать-то, а?
– Послать их всех на хрен и жить наконец своей жизнью, – процедила моя воительница.
– Я так не могу, – покачала головой. – Может если я постараюсь еще…
– Ты никогда не постараешься достаточно, чтобы кто-то из них тебя полюбил, – она отвернулась.
Будем честными, это в шестнадцать ты уверена, что единственный вариант, который у тебя будет – принц на белом коне.
В двадцать готова «пробовать» со своим вполне симпатичным ровесником «серьезные отношения».
В двадцать три у тебя большие сомнения в существовании не только принцев, но и коней. И ты готовишь омлет на завтрак хорошему парню, которого не стыдно представить родителям и предполагаешь, что все это закончится поцелуем руки и мозга…то есть кольцом и свадьбой.
Как говорил герой фильма «Чародеи»: «Что влюблённый, что сумасшедший — для медицины это одно и то же».
Любовь — это дар, который надо беречь и ценить. И если она возникла именно сейчас и именно к этому человеку — значит, так надо. Цени и люби. И забей на рассуждения.
Макс удивлённо поднял брови.
— Фритюр, значит, нельзя… А коньяк можно?
Я фыркнула.
— Можно. Коньяк как доместос — убивает все известные микробы наповал.
— Мне всегда было интересно, что он делает с неизвестными, — оживилась Леся, плюхаясь на стул. — Вот ты же рекламщица. Объясни мне!
Я задумалась, тоже села. Почесала затылок и выдала:
— Он их в карантин сажает. До тех пор, пока не станут известными. А потом выпускает — и убивает.
— Ужас какой. Бедные микробы.
— А я холодец могу сварить завтра! — обрадовалась я. — Хочешь?
— Хочу, — кивнул Макс. — Какой мужик от холодца откажется?
— Точно, — буркнул таксист.
— Или от борща… — мечтательно закатил глаза Юрьевский.
— Борщ я тоже могу сварить.
На этот раз таксист только мечтательно вздохнул.
Да уж. Мужики… Лишь бы пожрать…
И за что мы их любим, а?..
Пробубнил только:
— Да ничего я не хочу. Удавиться бы…
— Зачем давиться? — спросила я, шагая следом. — Это не очень эстетичный способ умереть. Ты разве не знаешь, что при удушении мышцы расслабляются и человек пис…
Наверное, это нормально — прощать тех, кого любишь.
— Полковник Березнев сказал, что его ребенок передаст мне документы. Вы, очевидно, няня?
Твою маать.
Ну папа, ну спасибо! Он оказывается и коллегам представляет меня «ребенком», рисуя в головах многих ошибочный образ пятилетки с рядом еще молочных зубов!
— Скажи, Свет… А если бы ты была на моём месте… Разве ты не сделала бы то же самое? Ну… я имею в виду… разве не стала бы бороться за свою любовь?
Я не удержалась от смешка.
— Нет, Саш.
— Почему? Ведь…
Я не дала ей договорить.
— Потому что мы были счастливы, сестрёнка.
— Но я-то нет!
— Да. Ты — нет. Но разве сейчас ты счастлива? Тоже нет. Только теперь ты такая не одна. Теперь мы все трое несчастны.
Глупая ты, сестрёнка. Впрочем, я тоже не особо умная. Надо было тебя по-другому воспитывать… А я любила и баловала. Лишь бы тебе не было так же тяжело, как и мне.
Никогда не понимала фразу «благими намерениями вымощена дорога в ад». Теперь понимаю. Хочешь как лучше, а получаешь… нечто совсем другое.
— А вы умеете пошлить. Надо же.
— А с вами по-другому нельзя. Знаете, как со строителями надо матом разговаривать, так и с вами — пошлостями. Иначе вы зачахнете, как цветок без компоста.
Сегодня прискакал первый рыцарь. Из кустов честно проблеял про бой чести. Дыхнул. Кусты горели красиво. Сердечки на подштанниках убегающего рыцаря впечатлили.
Пришлось выпрашивать у Конта еще и несколько гробов. Он посмотрел на меня с сомнением, но выдал, словно от сердца оторвал несколько любимых деревянных бушлатов из склепа. Судя по ветхости костей и слою пыли, они служили предметами подвальных интерьеров не одному поколению рода моего работодателя.
— Может, мне охрану позвать?
— Зовите, — милостиво кивнула я. — У меня коньяка и на них хватит. Но лучше не надо. Меньше народу — больше кислороду… То есть, коньяка. О! Всё-таки есть ещё один стаканчик. Вам налить?
Поутру, когда солнце только-только начало раскрашивать серость неба в перламутр, из пещеры показались изрядно помятые, но весьма довольные жизнью бабы, и весело подхихикивая гурьбой пошли обратно в деревню. Спустя лучину вышли орки. Почему-то их вид был более помятый, чем у селянок. Это наводило на мысли, что "слабая половина" в силу этой самой своей слабости уездила-таки сильную половину.
— В Отделе тайн есть комнатка, которую всегда держат запертой, — сказал Дамблдор. — В ней хранится сила, одновременно более чудесная и более ужасная, чем смерть, чем человеческий разум, чем силы природы. Пожалуй, она еще и самая загадочная из всех сокровищ, что там хранятся. Именно этой силой ты обладаешь в достатке, а Волан-де-Морт, наоборот, вовсе ее лишен. Благодаря ей ты вчера отправился спасать Сириуса. Она же уберегла тебя от полного подчинения Волан-де-Морту, поскольку он не может пребывать в теле, где обитает столько силы, глубоко ему ненавистной. В конце концов оказалось неважным даже то, что ты так и не научился изолировать свое сознание. Имя этой спасительной силы — любовь.