— Ты был слишком дорог мне, — просто сказал Дамблдор. — Твое счастье было для меня важнее, чем твое знание правды, твое душевное спокойствие — дороже моего плана, а твоя жизнь — ценнее тех жизней, которыми, возможно, пришлось бы расплатиться за провал этого плана. Иными словами, мое поведение было именно таким, какого Волан-де-Морт всегда ожидал от глупцов, способных любить.
— Сириус не ненавидел Кикимера. Он считал его слугой, не достойным ни интереса, ни особенного внимания. Равнодушие и пренебрежение часто приносят гораздо больше вреда, чем открытая неприязнь... фонтан, который мы сегодня разрушили, говорил неправду. Мы, волшебники, слишком долго унижали и оскорбляли своих собратьев, а теперь пожинаем плоды...
— Это пройдет, — сказал Дамблдор. Он не шелохнулся и не сделал ни малейшей попытки удержать Гарри от разгромления кабинета. Лицо у него было спокойное, чуть ли не отрешенное. — Да и сейчас тебе не все равно — настолько не все равно, что ты готов умереть, лишь бы перестать мучиться...
— НЕПРАВДА! — завопил Гарри так громко, что чуть не сорвал горло.
— Слушай, и как тебя муж терпит, а? — Произнес он, делая очередную затяжку.
Аня мило улыбнулась.
— Он меня не терпит, он меня любит.
— Не надо стыдиться своих чувств, Гарри, — снова послышался голос Дамблдора. — Наоборот... в том, что ты способен ощущать такую боль, заключена твоя величайшая сила.
— Привет, — неуверенно сказала Джинни. — Мы услышали голос Гарри. Что это ты кричал?
— Не твое дело, — грубо отрезал Гарри. Джинни подняла брови.
— Я, кажется, не давала тебе повода разговаривать со мной в таком тоне, — холодно заметила она. — Я просто хотела спросить, не нужна ли тебе помощь.
— Нет, не нужна, — коротко ответил Гарри.
— Что-то ты очень грубый сегодня, — безмятежно сказала Полумна.
— Лорд Волан-де-Морт ждет!
Очень медленно, опираясь на дрожащие руки, человек приподнял плечи и голову. Его худое лицо было залито кровью, искажено страданием, но на нем застыло выражение непокорства...
— Тебе придется убить меня, — прошептал Сириус.
— Рано или поздно — разумеется, — произнес холодный голос. — Но сначала ты дашь мне его, Блэк... Думаешь, тебе уже известно, что такое боль? Подумай еще... у нас впереди долгие часы, и никто не услышит твоего крика...
Он не походил ни на кого из знакомых Гарри преподавателей. Казалось, главное для него — не научить их тому, что знал он сам, а втолковать им, что никакое знание, даже нечеловеческое, не может быть абсолютным.
— Ты хорошо сделал, что сказал мне об этом, — произнес Гарри. — Что ж... Похоже, я потратил многие месяцы на пустые усилия... впрочем, неважно... теперь мы начнем все заново. Ты удостоился благодарности лорда Волан-Де-Морта, Руквуд...
— О, милорд... спасибо, милорд! — выдавил из себя Руквуд голосом, хриплым от облегчения.
— Тогда вы станете легкой добычей для Темного Лорда! — в бешенстве выкрикнул Снегг. — Дураки, у которых душа нараспашку, которые не владеют своими чувствами, упиваются грустными воспоминаниями и так легко позволяют себя спровоцировать — одним словом, слабые люди, — у них нет никаких шансов противостоять ему! Он войдет в ваш ум, Поттер, как нож в масло!
— Только маглы рассуждают о «чтении мыслей». Ум — не книга, которую можно раскрыть, когда заблагорассудится. Мысли не напечатаны внутри черепа, чтобы их мог изучить всякий любопытный. Мозг — сложный и многослойный орган — по крайней мере, у большинства людей, Поттер. — Он усмехнулся. — Верно, однако, что те, кто овладел легилименцией, способны при определенных условиях проникнуть в сознание своих жертв и правильно интерпретировать добытые сведения. В частности, Темный Лорд почти всегда знает, когда ему кто-то лжет. Только искушенные в окклюменции способны подавить чувства и воспоминания, противоречащие лжи, и, таким образом, говорить неправду в его присутствии, не опасаясь разоблачения.
— Один человек не может столько всего чувствовать сразу — он разорвется.
— Если у тебя эмоциональный диапазон, как у чайной ложки, это не значит, что у нас такой же, — сварливо произнесла Гермиона и взялась за перо.
— Вы не знаете, что это такое! Вы никогда с ним не сталкивались! Думаете, просто запомнил пяток заклинаний и пустил в него, как на уроке? Ты все время знаешь, что между тобой и смертью — ничего, кроме... твоих мозгов, или смелости, или чего там еще, — когда не теряешь рассудка, сознавая, что через микросекунду — конец или пытка... Или друзья умирают у тебя на глазах... Ничему такому нас в классах не учили, не объясняли, как с этим быть, а вы тут сидите с таким видом, как будто перед вами умненький мальчик, а Диггори был глуп, все не так сделал... Вы просто не понимаете, это вполне мог быть я, и так и было бы, если бы не нужен был Волан-де-Морту.
— Страшная женщина, — пискнула Гермиона. — Страшная. Я как раз говорила Рону перед твоим приходом — надо с этим что-то делать.
— Я предложил яд, — угрюмо сказал Рон.
— Ума палата дороже злата, — сказала Полумна чуть нараспев.
Проблемы умирающего заканчиваются с его смертью, но на этом не заканчиваются проблемы семьи.
...в последнее время миллионы людей стали испытывать головные боли от. продуктов
питания! Мало того, многие диетологи склонны объяснять появление множества неизвестных ранее
инфекционных заболеваний антибиотиками, которые стали подмешивать к пище животных для
предотвращения разного рода эпидемий скота.
Широко известен «синдром китайского ресторана», сопровождающийся потливостью,
жжением кожи и головной болью. Повинен в этом вкусовой «усилитель» глютамат. Имейте в виду, что
искусственные химические добавки в пищу служат причиной развития острых форм аллергии и
аллергического шока, нередко заканчивающегося летальным исходом!
Не берусь утверждать, что кому бы то ни было придет в голову выбирать между здоровьем и
болезнью, между полнотой жизни и прозябанием, между счастьем и несчастьем, наконец. В молодости
здоровье воспринимается как некая постоянная величина, вернее, мы просто не даем себе труда как
следует поразмыслить над этим, пока молоды и здоровы, а спохватываемся только тогда, когда
нужно срочно бежать к врачу. Уместно ли надеяться на русский авось, когда речь заходит о здоровье —
бесценном, но, увы, не вечном даре природы?
Вдох и выдох — это один дыхательный цикл. Считается, что в норме у человека должно быть 14–
18 дыхательных циклов в минуту. Дыхание считается более правильным, если дыхательных
циклов немного. Так, геронтологи — ученые, которые занимаются проблемами старения
организма и долголетия, — выяснили, что долгожители дышат неглубоко и редко.
— Мне жаль, что ты не захотела попробовать.
— Что именно?
— Даже не знаю… быть со мной. Работать со мной, попробовать жить по-новому. Ты мне правда очень нравишься, и если ты вдруг когда-то передумаешь…
— Ты, скорее всего, уже будешь кем-то занят… — грустно заметила я, а он замолчал, видимо, признавая мою правоту.
Джо продолжал: Я думаю, образованной женщине вообще приходится труднее, чем необразованной. Студентка привыкает к вниманию преподавателей, привыкает к тому, что в ней видят мыслящее существо. Затем она выходит замуж и опорный столб, ядро ее личности заполняется. [...] Возникает оппозиция опорного столба и женского начала,…
Я красная, я ничто, но ты ничего со мной не можешь поделать.
— Скоро завтрак! — жизнерадостно заявил он. — Надлежит быть в сиреневой гостиной в одиннадцать ноль-ноль. Форма одежды утренняя, пастельные тона, летящие фасоны… Ты готова?
— Ага. Можно идти в простыне? — просипела я. — Фасон летящий, цвет пастельный...
Начальник мне что-то говорил, но воспринимались его слова как навязчивое бла-бла-бла. Что он пытается до меня донести, я не понимала, поэтому просто улыбалась и вежливо кивала, как нас учили делать в академии. Строгая мадам Лючия на деловом этикете всегда говорила: «Если собеседник начал изъясняться неясными для вас терминами, дабы сохранить лицо, улыбайтесь и кивайте. Иногда можете повторить за ним конец фразы с умным видом».