— Но что у котов не отнять, они умеют втираться в доверие на расстоянии. Их любят восемьдесят процентов населения всех миров, и они этим бессовестно пользуются.
— Почему не сто процентов? — Надя оторвала взгляд от Бергера и посмотрела на меня.
— Потому что пятнадцать процентов — собачники, а оставшиеся пять просто ненавидят животных...
Доверие- это драгоценность , которую легко потерять и невозможно вернуть.
Львицы не плачут, когда шакалы бегают вокруг. Они их душат
— А ты сам собрался мазок брать? — спросил я у Болотова.
— А ч-что тут такого? — пожал он плечами. — Ч-что лишний раз медсестёр отвлекать, там н-ничего сложного.
— О-хо-хо, сколько у меня шуток в голове, не знаю какую шутить! — воскликнул Терентьев, хватаясь за голову. — Пощадите!
Там, где интеллект и воля действуют заодно, выход всегда найдётся.
...признаки выздоровления — это ещё отнюдь не само выздоровление. Эдак можно до самой смерти выздоравливать и выздоравливать, а потом взять и помереть, так окончательно и не выздоровев.
Ясная, как кристалл, гладкая, как стекло, и зеленая, как края айсберга, река тянулась перед нами под прекрасным зеленым сводом, и каждый всплеск наших весел покрывал ее блестящую поверхность тысячью крошечных курчавых рябинок.
Внизу, под величественными сводами зелени, не было слышно ни шороха, ни писка, но где-то высоко у нас над головой шло непрестанное движение. Там в лучах солнца ютился целый мир змей, обезьян, птиц и ленивцев, которые, вероятно, с изумлением взирали на крохотные человеческие фигурки, пробирающиеся внизу, на самом дне этой наполненной таинственным сумраком бездны.
Так уже устроено мудрой природой, что ум человеческий не может работать одновременно на два фронта, и если ум всецело направлен в сторону научных исследований, то в нем уже не остается места для соображений эгоистического характера.
Уроки судьбы, как правило, суровы, а подчас и вовсе жестоки, зато с первого раза ясны.
Так похоже на малину и вереск, и что-то медвяно-манящее. Запах неодолимого соблазна и хрупкой девичьей нежности.
- Отчаяние плохой советчик, - сказал он, впервые нарушив свое молчание.
- Зато хороший стимул удавиться, - ответила она, открывая глаза.
Вдали от шумного города ей свободнее дышалось. Здесь не давили на нее своей громадой исполинские хоромы из стекла и бетона, и воздух был слаще. Звуки большого города оглушали ее, назойливо гудели в голове, подобно пчелиному улею, и чуждыми казались до невыносимой боли в висках.
"Мы стояли на площади – одни среди буйства стихии. Губы Томаса ласкали мои, его руки обнимали мою спину – крепко, но с нежностью."
"— Поверь, ради тебя я не только жалить, но и… однако мы лекари, потому спасаем, а карает пусть правосудие."
Пока старик завершал только что состоявшуюся сделку, Зандер стоял у дальнего стола, на котором были разложены старые театральные буклеты, и пытался понять, что заставляет людей сидеть по несколько часов кряду в темном зале, дышать спертым воздухом и смотреть, как другие люди изображают выдуманную жизнь. Что-то с этим искусством было не так, и он начал было разбираться в логике самообмана, которому придаются театральные зрители, но в этот момент к нему подошел освободившийся наконец хозяин лавки, и размышления на эту неактуальную тему пришлось выбросить из головы.
Жизнь вокруг текла, бежала, словно резвый ручей, несла свои быстрые воды, да только казалось Драгомиру, что все это – мимо него. Он же словно застыл в стороне, неподвластный ни радостям, ни простым мирским тревогам.
Порой он отчаянно желал больше ничего не чувствовать. Ни скорбной горечи, ни мертвенного холода. Пока что выходило неважно.
В юности мы часто не ценим простые радости, нам кажется, что здоровье и сила – базовые настройки по умолчанию. Как безлимитный Wi-Fi – сколько ни расходуй трафик, он не иссякнет. И только потом, с годами выясняешь, что здоровье – ограниченный пакет услуг. Можно доплатить провайдеру, частично восполнить ресурс, но вернуть к прежнему состоянию уже не получится. Если, конечно, не повезет родиться заново.
Вся проблема возрастных мужиков, что им подавай не только секс, а еще и комфорт. Не успеет потрахаться, и тут же: «Ксюша, что у нас на обед?».
Ага! Бежит Ксюшенька, волосы назад, борщи ему варить, старому пердуну и чехол на вялый пенис крючком вязать, чтобы не обострился простатит.
________&_______!!!
Мы слишком уж изнежились, потускнели, привыкли к благоустроенности. Нет, дайте мне винтовку в руки, безграничный простор и необъятную ширь горизонта, и я пущусь на поиски того, что стоит искать.
Я точно старый мяч для гольфа — белая краска с меня давно стерлась, так что теперь жизнь может распоряжаться мной как угодно: царапин не останется.
Кто, как не человек, воодушевленный мыслью, что он сам творец своей славы, и готовый на любой подвиг, способен так решительно порвать с привычным образом жизни и пуститься наугад в окутанную таинственным сумраком страну, где его ждут великие приключения и великая награда за них!
Мужчины должны совершать подвиги, а женщины — награждать героев любовью.
Если возникает чувство, ему должна сопутствовать скромность, настороженность — наследие тех суровых времен, когда любовь и жестокость часто шли рука об руку. Не дерзкий взгляд, а уклончивый, не бойкие ответы, а срывающийся голос, опущенная долу головка — вот истинные приметы страсти.