Цитаты
285920
— Любовь не про логику, дамочка.
— Господи, Лера, да сопли ты уже свои подбери! — раздраженно гаркает на меня Ярослав. Даже пол вибрирует от его приказа. Сердце сжимается. — У тебя другая женщина… — сипло отзываюсь я и закрываю лицо руками, забиваясь в бессилии в угол дивана. — Да, любимая женщина, — четко проговаривает. — А я? — мои ладони соскальзывают с мокрого от слез лица. — А ты, — презрительно отрезает, — привычка, от которой пора отказаться. Я ищу загнанным взглядом поддержку у дочери, которая в ответ лишь...
Перемены — это не когда ты другая. Это когда ты больше не дура. Некоторые считают, что начали новую жизнь, потому что сменили прическу, стиль или купили "что-то смелое". Угу. Только вот в их жизни все еще те же люди, те же схемы, те же грабли. Хочешь по-настоящему меняться? Начни с простого: не оправдываться.
Не объясняться. Не ждать, когда кто-то "поймет". Ты либо королева — либо снова сидишь в углу и боишься выделиться.
— Ты с ней спишь? — спрашиваю мужа в лоб. Игорь закатывает глаза, ухмыляется. — Не твое дело. — Это наш брак. Я хочу знать. — Да, сплю. Еще вопросы? В груди все рвется на части, словно там все ножом исполосовали. — Как давно? — Что именно? Как давно ты в клушу превратилась? — Как давно ты меня обманываешь? Он делает шаг ко мне, понижает голос: — А что ты будешь с этим делать? Порыдаешь тут, подружке пожалуешься и ...? Ни-че-го. Так стоит ли сейчас скандал устраивать? Давай-ка лучше...
Подруги — балласт для слабых. Запомни: у настоящей женщины нет подруг. Есть поклонницы, завистницы и подражательницы. Все.
— Ты с ней спишь? — спрашиваю мужа в лоб. Игорь закатывает глаза, ухмыляется. — Не твое дело. — Это наш брак. Я хочу знать. — Да, сплю. Еще вопросы? В груди все рвется на части, словно там все ножом исполосовали. — Как давно? — Что именно? Как давно ты в клушу превратилась? — Как давно ты меня обманываешь? Он делает шаг ко мне, понижает голос: — А что ты будешь с этим делать? Порыдаешь тут, подружке пожалуешься и ...? Ни-че-го. Так стоит ли сейчас скандал устраивать? Давай-ка лучше...
Жена думает, что проиграла любовнице. Нет, милая. Ты проиграла пижаме, пледу и тапочкам. Я просто зашла и напомнила, как выглядит женщина
— Ты с ней спишь? — спрашиваю мужа в лоб. Игорь закатывает глаза, ухмыляется. — Не твое дело. — Это наш брак. Я хочу знать. — Да, сплю. Еще вопросы? В груди все рвется на части, словно там все ножом исполосовали. — Как давно? — Что именно? Как давно ты в клушу превратилась? — Как давно ты меня обманываешь? Он делает шаг ко мне, понижает голос: — А что ты будешь с этим делать? Порыдаешь тут, подружке пожалуешься и ...? Ни-че-го. Так стоит ли сейчас скандал устраивать? Давай-ка лучше...
Есть женщины, которые так стараются быть нужными, что перестают быть интересными. И удивляются, почему от них уходят. А все просто: любовь — не благодарность. Никто не обязан оставаться с тем, кто стал привычкой.
— Ты с ней спишь? — спрашиваю мужа в лоб. Игорь закатывает глаза, ухмыляется. — Не твое дело. — Это наш брак. Я хочу знать. — Да, сплю. Еще вопросы? В груди все рвется на части, словно там все ножом исполосовали. — Как давно? — Что именно? Как давно ты в клушу превратилась? — Как давно ты меня обманываешь? Он делает шаг ко мне, понижает голос: — А что ты будешь с этим делать? Порыдаешь тут, подружке пожалуешься и ...? Ни-че-го. Так стоит ли сейчас скандал устраивать? Давай-ка лучше...
Есть женщины, которые так стараются быть нужными, что перестают быть интересными. И удивляются, почему от них уходят. А все просто: любовь — не благодарность. Никто не обязан оставаться с тем, кто стал привычкой
— Ты с ней спишь? — спрашиваю мужа в лоб. Игорь закатывает глаза, ухмыляется. — Не твое дело. — Это наш брак. Я хочу знать. — Да, сплю. Еще вопросы? В груди все рвется на части, словно там все ножом исполосовали. — Как давно? — Что именно? Как давно ты в клушу превратилась? — Как давно ты меня обманываешь? Он делает шаг ко мне, понижает голос: — А что ты будешь с этим делать? Порыдаешь тут, подружке пожалуешься и ...? Ни-че-го. Так стоит ли сейчас скандал устраивать? Давай-ка лучше...
Если мужчина хочет уйти — помогите ему собраться. Дайте чемодан, пинок и улыбку. Не мешайте ему выбирать счастье. Потому что, если он останется — вы все равно будете жить рядом с трупом.
— Ты с ней спишь? — спрашиваю мужа в лоб. Игорь закатывает глаза, ухмыляется. — Не твое дело. — Это наш брак. Я хочу знать. — Да, сплю. Еще вопросы? В груди все рвется на части, словно там все ножом исполосовали. — Как давно? — Что именно? Как давно ты в клушу превратилась? — Как давно ты меня обманываешь? Он делает шаг ко мне, понижает голос: — А что ты будешь с этим делать? Порыдаешь тут, подружке пожалуешься и ...? Ни-че-го. Так стоит ли сейчас скандал устраивать? Давай-ка лучше...
Секретное оружие умных женщин: почему одним несут бриллианты, а другим — грязные носки в стирку. Мужчины простые и прямые, как рельсы. Управлять ими легче, чем трамваем. Но большинство женщин и с этим не справляются. Ты гладишь ему шнурки, варишь борщи, спрашиваешь, "поел ли он" — и искренне ждешь за это восхищения? Спойлер: в ответ ты услышишь не "Моя королева, поехали за шубкой", а "Чего так грязно? Чем ты вообще весь день занималась?" Мужчина не влюбляется в комфорт. Мужчина влюбляется в мечту. И твоя задача — стать мечтой, а не кастрюлькой на ножках. Перестань его обслуживать. Начни им управлять.
— Ты с ней спишь? — спрашиваю мужа в лоб. Игорь закатывает глаза, ухмыляется. — Не твое дело. — Это наш брак. Я хочу знать. — Да, сплю. Еще вопросы? В груди все рвется на части, словно там все ножом исполосовали. — Как давно? — Что именно? Как давно ты в клушу превратилась? — Как давно ты меня обманываешь? Он делает шаг ко мне, понижает голос: — А что ты будешь с этим делать? Порыдаешь тут, подружке пожалуешься и ...? Ни-че-го. Так стоит ли сейчас скандал устраивать? Давай-ка лучше...
Жена — это не диагноз.
Он же не в тюрьме.
Если он с тобой — значит, захотел. А если боится рассказать жене — значит, пока еще не совсем твой.
Дай ему стимул
— Ты с ней спишь? — спрашиваю мужа в лоб. Игорь закатывает глаза, ухмыляется. — Не твое дело. — Это наш брак. Я хочу знать. — Да, сплю. Еще вопросы? В груди все рвется на части, словно там все ножом исполосовали. — Как давно? — Что именно? Как давно ты в клушу превратилась? — Как давно ты меня обманываешь? Он делает шаг ко мне, понижает голос: — А что ты будешь с этим делать? Порыдаешь тут, подружке пожалуешься и ...? Ни-че-го. Так стоит ли сейчас скандал устраивать? Давай-ка лучше...
Когда тебе плохо, родственники первыми протягивают руку.
Не чтобы поднять.
Чтобы удостовериться, что ты точно упала.
И улыбаются так искренне, что хочется зубы пересчитать.
Запомни: акулы тоже улыбаются.
И кровь они чуют мгновенно.
— Ты с ней спишь? — спрашиваю мужа в лоб. Игорь закатывает глаза, ухмыляется. — Не твое дело. — Это наш брак. Я хочу знать. — Да, сплю. Еще вопросы? В груди все рвется на части, словно там все ножом исполосовали. — Как давно? — Что именно? Как давно ты в клушу превратилась? — Как давно ты меня обманываешь? Он делает шаг ко мне, понижает голос: — А что ты будешь с этим делать? Порыдаешь тут, подружке пожалуешься и ...? Ни-че-го. Так стоит ли сейчас скандал устраивать? Давай-ка лучше...
Пока ты украшаешь салат розочками, он дарит настоящие розы другой.
Вывод? Украшай себя, а не оливье
— Ты с ней спишь? — спрашиваю мужа в лоб. Игорь закатывает глаза, ухмыляется. — Не твое дело. — Это наш брак. Я хочу знать. — Да, сплю. Еще вопросы? В груди все рвется на части, словно там все ножом исполосовали. — Как давно? — Что именно? Как давно ты в клушу превратилась? — Как давно ты меня обманываешь? Он делает шаг ко мне, понижает голос: — А что ты будешь с этим делать? Порыдаешь тут, подружке пожалуешься и ...? Ни-че-го. Так стоит ли сейчас скандал устраивать? Давай-ка лучше...
Скорбь – самая худшая тюрьма. По сути, это некая разновидность преисподней, где будто бы ты заперт один. То есть ты не один, ведь рядом люди, разделяющие боль. Но это же не их боль, верно? Она – твоя. И тебе в миллион раз хуже, чем кому-либо еще. Иногда мне казалось, что если я протяну руку, то смогу прямо пощупать эту боль.
…Они в смертельном отчаянии. Звонят на телефон доверия «Больше некуда», потому что действительно больше некуда обратиться. Им нужен лучик надежды. Но если не повезет, на том конце линии окажется Лора Моррис. Которая не желает, чтобы они надеялись. Лора хочет, чтобы они лишили себя жизни. Жаждет услышать по телефону их последний вздох… И уверена, что легко уйдет от ответственности – все продумано до мелочей. Но очередной обработанный «клиент» по имени Стивен просит Лору не просто слушать его...
Я навалилась на ржавое ограждение, и если бы металлические прутья прогнулись и лопнули, то сама судьба решила бы, что мое время вышло. Но раз уж я осталась, значит, у бога еще были на меня планы – избавлять мир от тех, кто уже не мог быть счастлив.
…Они в смертельном отчаянии. Звонят на телефон доверия «Больше некуда», потому что действительно больше некуда обратиться. Им нужен лучик надежды. Но если не повезет, на том конце линии окажется Лора Моррис. Которая не желает, чтобы они надеялись. Лора хочет, чтобы они лишили себя жизни. Жаждет услышать по телефону их последний вздох… И уверена, что легко уйдет от ответственности – все продумано до мелочей. Но очередной обработанный «клиент» по имени Стивен просит Лору не просто слушать его...
С этой жизнью трудно справиться в одиночку. Некоторые сворачивают на окольные тропки, и им требуется помощь, чтобы вернуться на правильную дорогу. Другие хотят совсем сойти с дороги – и я помогаю в этом.
…Они в смертельном отчаянии. Звонят на телефон доверия «Больше некуда», потому что действительно больше некуда обратиться. Им нужен лучик надежды. Но если не повезет, на том конце линии окажется Лора Моррис. Которая не желает, чтобы они надеялись. Лора хочет, чтобы они лишили себя жизни. Жаждет услышать по телефону их последний вздох… И уверена, что легко уйдет от ответственности – все продумано до мелочей. Но очередной обработанный «клиент» по имени Стивен просит Лору не просто слушать его...
Никто в моем мире, кроме Олли, никогда не улыбался глазами. И я начала замечать, что и в его глазах свет постепенно тускнеет. Это огорчало меня. Я сделала его своим якорем, но другие силы волокли его по морскому дну все дальше и дальше. Я чувствовала, как он тащит меня следом.
…Они в смертельном отчаянии. Звонят на телефон доверия «Больше некуда», потому что действительно больше некуда обратиться. Им нужен лучик надежды. Но если не повезет, на том конце линии окажется Лора Моррис. Которая не желает, чтобы они надеялись. Лора хочет, чтобы они лишили себя жизни. Жаждет услышать по телефону их последний вздох… И уверена, что легко уйдет от ответственности – все продумано до мелочей. Но очередной обработанный «клиент» по имени Стивен просит Лору не просто слушать его...
— Если я попрошу прощения, это поможет? — он заставляет меня сесть и держит крепко.
— За что?
— Не знаю. Ты мне скажи, а я соглашусь.
Война закончилась, но в мире нет мира. И Оден, бывший пленник королевы Мэб, получает свободу, а с ней — шанс умереть от рук разъяренной толпы, ведь железных псов ненавидят на землях лозы. Его спасение и единственная надежда выжить — Эйо, альва-полукровка. С ее помощью получится пройти по заповедным тропам, добраться до перевала и избавиться от метки королевы. Для Эйо, вынужденной скрываться от охотников за живым товаром, Оден — обуза. Но дорога, разделенная на двоих, многое меняет. И неудобный...
Утром, когда сил прибывает, и дорога не кажется утомительной. Напротив, мир с каждым днем становится ярче, сложнее, пусть бы Оден и оставался слеп. Но зато он способен смотреть на солнце, сквозь сомкнутые веки, и видеть далекие пятна золота. Лежать, чувствовать под собой неровности земли, сухие травяные кочки. И стебли, царапающие плечо. Свет и тени, кружево листвы, отпечатанное на коже солнцем. Прикосновение ветра. Скрип надкрыльев жука, что запутался в волосах.
Война закончилась, но в мире нет мира. И Оден, бывший пленник королевы Мэб, получает свободу, а с ней — шанс умереть от рук разъяренной толпы, ведь железных псов ненавидят на землях лозы. Его спасение и единственная надежда выжить — Эйо, альва-полукровка. С ее помощью получится пройти по заповедным тропам, добраться до перевала и избавиться от метки королевы. Для Эйо, вынужденной скрываться от охотников за живым товаром, Оден — обуза. Но дорога, разделенная на двоих, многое меняет. И неудобный...
Честь рода важнее жизни.
— Глупости, — Макэйо тоже успел ее изучить. — Нет ничего, важнее жизни. Оставь пафосную чушь глупцам. Не стоит умирать из-за чести, долга или любви. Пока ты дышишь, ты можешь отыскать новую любовь. Или понять, что долг был не столь важен, а те, кто кричит о чести весьма часто сами ее не имеют. Поэтому, пообещай, маленькая псица, что постараешься выжить. Что бы ни случилось, но ты постараешься выжить.
Война закончилась, но в мире нет мира. И Оден, бывший пленник королевы Мэб, получает свободу, а с ней — шанс умереть от рук разъяренной толпы, ведь железных псов ненавидят на землях лозы. Его спасение и единственная надежда выжить — Эйо, альва-полукровка. С ее помощью получится пройти по заповедным тропам, добраться до перевала и избавиться от метки королевы. Для Эйо, вынужденной скрываться от охотников за живым товаром, Оден — обуза. Но дорога, разделенная на двоих, многое меняет. И неудобный...
— Хочу…
…чтобы родители воскресли, и люди стали прежними, и городок, в котором я выросла, тоже. Чтобы не было войны и даже памяти о ней.
Война закончилась, но в мире нет мира. И Оден, бывший пленник королевы Мэб, получает свободу, а с ней — шанс умереть от рук разъяренной толпы, ведь железных псов ненавидят на землях лозы. Его спасение и единственная надежда выжить — Эйо, альва-полукровка. С ее помощью получится пройти по заповедным тропам, добраться до перевала и избавиться от метки королевы. Для Эйо, вынужденной скрываться от охотников за живым товаром, Оден — обуза. Но дорога, разделенная на двоих, многое меняет. И неудобный...
У меня есть невеста. Во всем мире не отыскать девушки, прекраснее ее… Ее волосы мягки и душисты. Ее очи — бездонные озера, забравшие душу мою. Рот ее — россыпь жемчуга на лепестках розы. Стан ее тонок, а бедра круты…
Война закончилась, но в мире нет мира. И Оден, бывший пленник королевы Мэб, получает свободу, а с ней — шанс умереть от рук разъяренной толпы, ведь железных псов ненавидят на землях лозы. Его спасение и единственная надежда выжить — Эйо, альва-полукровка. С ее помощью получится пройти по заповедным тропам, добраться до перевала и избавиться от метки королевы. Для Эйо, вынужденной скрываться от охотников за живым товаром, Оден — обуза. Но дорога, разделенная на двоих, многое меняет. И неудобный...
Что меня остановило? Неловкий полудетский жест — пес пальцами собирал гной с глаз, моргая часто, точно из последних сил сдерживая слезы. А еще его взгляд. И растерянность в нем. И удивление. И глухая животная тоска: пес чувствовал, что скоро его не станет.
Война закончилась, но в мире нет мира. И Оден, бывший пленник королевы Мэб, получает свободу, а с ней — шанс умереть от рук разъяренной толпы, ведь железных псов ненавидят на землях лозы. Его спасение и единственная надежда выжить — Эйо, альва-полукровка. С ее помощью получится пройти по заповедным тропам, добраться до перевала и избавиться от метки королевы. Для Эйо, вынужденной скрываться от охотников за живым товаром, Оден — обуза. Но дорога, разделенная на двоих, многое меняет. И неудобный...
Я мало-помалу привыкала видеть, как мои родные общаются друг с другом, в то время как я оставалась где-то в стороне, словно второстепенный персонаж в собственной театральной постановке.
…Они в смертельном отчаянии. Звонят на телефон доверия «Больше некуда», потому что действительно больше некуда обратиться. Им нужен лучик надежды. Но если не повезет, на том конце линии окажется Лора Моррис. Которая не желает, чтобы они надеялись. Лора хочет, чтобы они лишили себя жизни. Жаждет услышать по телефону их последний вздох… И уверена, что легко уйдет от ответственности – все продумано до мелочей. Но очередной обработанный «клиент» по имени Стивен просит Лору не просто слушать его...
Читать набранные на клавиатуре слова — это совсем не то, что слышать страдание в голосе человека. Мне нужно было впитывать их горечь, их беспокойство, отчаяние, смятение.
…Они в смертельном отчаянии. Звонят на телефон доверия «Больше некуда», потому что действительно больше некуда обратиться. Им нужен лучик надежды. Но если не повезет, на том конце линии окажется Лора Моррис. Которая не желает, чтобы они надеялись. Лора хочет, чтобы они лишили себя жизни. Жаждет услышать по телефону их последний вздох… И уверена, что легко уйдет от ответственности – все продумано до мелочей. Но очередной обработанный «клиент» по имени Стивен просит Лору не просто слушать его...
Люди — худшие враги сами себе, когда пытаются продлить жизнь, какой бы жалкой и безнадежной она ни была. И мое дело — спасать их от них же самих.
…Они в смертельном отчаянии. Звонят на телефон доверия «Больше некуда», потому что действительно больше некуда обратиться. Им нужен лучик надежды. Но если не повезет, на том конце линии окажется Лора Моррис. Которая не желает, чтобы они надеялись. Лора хочет, чтобы они лишили себя жизни. Жаждет услышать по телефону их последний вздох… И уверена, что легко уйдет от ответственности – все продумано до мелочей. Но очередной обработанный «клиент» по имени Стивен просит Лору не просто слушать его...
Когда сгущается тьма снаружи, то же самое происходит в душах наиболее уязвимых людей. Ночь — их враг, потому что чем меньше они видят то, на что можно отвлечься, тем больше возможностей у них думать, какой безнадежной сделалась их жизнь.
…Они в смертельном отчаянии. Звонят на телефон доверия «Больше некуда», потому что действительно больше некуда обратиться. Им нужен лучик надежды. Но если не повезет, на том конце линии окажется Лора Моррис. Которая не желает, чтобы они надеялись. Лора хочет, чтобы они лишили себя жизни. Жаждет услышать по телефону их последний вздох… И уверена, что легко уйдет от ответственности – все продумано до мелочей. Но очередной обработанный «клиент» по имени Стивен просит Лору не просто слушать его...