Правда редко бывает чистой и никогда не бывает простой.
Провести весь вечер в компании стероидного принца без лишних извилин — совершенно левая перспектива. Нет, он был хороший, добрый. Но недалекий. Из тех, кто прочитал лишь две книги — синюю и вторую, как в анекдоте. Зато все знал о тренажерных залах столицы и ведущих мировых футбольных командах. Он даже отпуска подгадывал под какие-нибудь чемпионаты.
пять минут общения со мной сравнимы с ударом о бетонную стену на полном ходу. Разбивает розовые очки вдребезги и вколачивает осколки в мозг
Кстати, лопата — чудесный способ соблазнения девушек! Дал по голове — и вперед! А если перестарался, то и закопать будет чем
— Лада! Третий кусок сахара в чай! Углеводы!
— В жопу углеводы!
— Они там и окажутся
— Ага, пойдем в магазин вместе. Ты покажешь меня продавцу и попросишь подобрать ковер под мой рост, чтобы с головой завернуть можно было. Только время засеки.
— Зачем?
— Проверим, как скоро появятся санитары. Ну, или следователи.
— Да, такой проверки готовности мое ведомство еще не знало
Как подсказывал опыт, впадать в депрессию лучше в обнимку с мороженым или шоколадом, но тортик тоже подойдет.
Может, мне разносчиком подрабатывать? Как показывает опыт, красивые женщины пускают меня к себе исключительно в комплекте с едой
Конечно, у него свои тараканы, но они прекрасно совместимы по гороскопу с моими, так что мы сработались.
Я тенью следовала за графом, стараясь пореже попадать в его поле зрения.
Джонатан с утра был не в духе, и угодить ему под горячую руку и громкую глотку мне решительно не хотелось. Я даже ему не хамила. Представляете степень моей выдержки? Как говорили пингвины, улыбаемся и машем.
Всему есть цена и на любую силу найдется другая сила.
— Зато я знаю, чего ты никогда раньше не делал после секса.
— Чего же? — приподнявшись на локте, с любопытством спросил граф.
— Не надувал заново матрас!
— Ты пил сегодня?
— Ромовое пирожное на завтрак считается?
— Да? И насколько жидким было то пирожное? Громко булькало, пока вы его ели?
Котоцветок — чудесный подарок одинокой старой деве с аллергией на шерсть. И кот, и чихать не будет.
Отпрыск Джонатана занял приготовленное для него место, откашлялся и начал свою речь. Через пять минут я поймала себя на том, что моя рука гуляет по телу Эверо.
- Лада, - прошипел граф. - Ты что творишь?
- Мне нужен ремень. Желательно армейский.
- Ремень выше. Руку убери! Поздно Идена пороть, ему сейчас это понравится.
Вот так бывает иногда: убираешься, никого не трогаешь, и тут - бац! - одна случайно найденная старая вещь может перевернуть всю твою жизнь. Будто вторглась в чью-то реальность и украла кусочек
— Бабник — это же общественная собственность, — хихикнула Летта. — Его присваивать нельзя. Поигралась — передала другой!
хочешь увидеть истинное лицо человека — скажи ему гадост
Была бы благородной девицей — залепила бы пощечину. Была бы мужиком — от души врезала бы по наглой драконьей морде. Но я в прошлом — пацанка. Посему изготовилась провести свой фирменный прием: стопой по колену, а потом пробить штрафной меж ног.
все-таки прав был мой наставник, говоря, что для собственного душевного равновесия с девой стоит быть тактичным всегда, — нашелся через минуту Брок.
— Тактичным — в смысле вовремя прикинувшимся слепым, глухим и вообще дураком? — невинно уточнила я. В душе все еще бушевала злость, находившая выход в ерничестве.
— Наставник выражался иначе, более многословно. Но общий смысл ты передала верно, — парировал дракон
В страхе жить нельзя. Можно только существовать. Да и то — недолго. Если страх будет стоять у тебя за плечом, постоянно нашептывая на ухо, он высосет из тебя жизнь. И не по капле, а шумными большими глотками, с причмокиванием.
Если ерунду обозвать длинно и вычурно, то это уже не ерунда, а ценность, раритет и эксклюзив. Это такой маркетинговый прием.
почему я никогда не могу побыть одна? Ко мне постоянно приходят то аппетит, то неприятности, а то и вовсе закадычный друг — полный капец.
Нет людей, которые ничего не боятся. Есть те, кто умеет прятать свои страхи глубоко и далеко, посыпая песком времени, скрывая барханами, пряча в этих дюнах свои тайны, чтобы в повседневной суете их не сумел найти никто — даже они сами. Но страхи живы до последнего удара сердца их носителя. А иногда, под покровом темноты, они вылезают, как твари из бездны, чтобы напомнить о себе.
Мне рано умирать. Я, между прочим, еще Мендельсона не слушала, чтобы по мою душу уже Шопен играл.