— По никому не понятным причинам, – продолжал Матс, – русские называют семью, в которой мужчина живет с двумя женщинами, шведской. Если бы они знали, что вытерпеть даже одну шведскую жену почти невозможно, они бы так не говорили.
— Хорошая у тебя голова, Цыпкин, а вот жопы, извини за нецензурное слово, нет! А, чтобы добиться чего-то в жизни, жопа нужна!
— Простите, а зачем?
— Простите, чтобы сидеть на ней и зубрить!
— Простите, ради бога, отстал я от жизни. Я правильно понимаю, что чисто семантически «треш» означает «жопа»?
— Молодость проходит – это полбеды, оказалось – и старость проходит!
... мужик — это такой зверь, что сам капкан насторожит, сам приманку положит, да сам в него и попадет. Ты, знай, спокойно жди.
Не всякий полагает пятницу днем несчастливым, однако почти все сходятся на том, что это день томительный.… Пятница, она уже не работница, но еще и не отпускница, — одним словом, ожидательница.
Мыслить — вообще не просто. Для Элена же это был сущий подвиг. Разрозненные образы, обрывки воспоминаний, отдельные слова, осколки фраз толклись беспомощно у него в голове. Ни дать ни взять автомобильная пробка на бойком перекрестке; машины фырчат, сигналят, а Элен стоит посередке, размахивает руками — направо, налево, прямо — куда там, не разъехаться…
Больше всего на свете Док хотел вернуться к старой жизни — так взрослые порой хотят вернуться в детство, забывая о том, что и детям бывает горько.
Просто похоже, что все мы, люди, — должники. Мы только родились, а долг уже висит на нас; и как потом ни бейся, его не выплатить сполна. Он растет с человеком наперегонки — долг перед человечеством. Сознание неотданного долга отравляет существование, а попробуешь отдавать — долг становится еще больше. И все же, человек, сколько ты сумел отдать — такова тебе и цена!
Док любил женщин и желал их. О том, чтобы его любовь не оставалась безответной, всегда заботились сами женщины.
— Эри, почему у меня ощущение, что я в приюте для скорбных разумом? — флегматично поинтересовался мой кавалер.
— Не знаю, ваше сиятельство, — хихикнула я. — Не доводилось посещать. Там так же весело?
— Там так же... странно.
Те, кто бьёт в спину, развязывают тебе руки.
... для того, чтобы гармонизировать своё внутреннее состояние и обрести душевное равновесие, необходимо регулярно повторять четыре фразы. Ты будешь смеяться, но я теперь это делаю. Оно действительно работает! И каждый раз, когда я это произношу, то мысленно
представляю твоё лицо.
Я люблю тебя.
Благодарю тебя.
Прости меня.
Мне очень жаль..."
— Появись же, о самая прекрасная и добродетельная дочь города!
Все затаили дыхание. Даже шавки прекратили грызню за мозговую кость у дверей мясной лавки. Перед магом сгустилось молочно–белое облако.
— Здесь я, сладенький, — кокетливо прокряхтело оттуда.
…Провожаемый гоготом стражников, разбегающимися крестьянами, прыгающими от радости детьми, Адеус Ша Корзак пытался улизнуть от прихрамывающей старухи Гроньки.
— Куды ж ты, миленький?! — голосила бабка, справившая в этом году столетний юбилей. — Неужель запамятовал, как говорил, что краше меня не сыскать, хоть весь город обойди? Жениться обещал! Я–то уж постаралась, сберегла себя! — неслось ему вслед.
Мне просто необходимо было зеркало: полюбоваться на свою несравненную красоту, разумеется проявившуюся после всех усилий аалоны.
Бесстрастная зеркальная поверхность правдиво отобразила существо в зеленом мотоциклетном шлеме над распухшей красной физиономией. Нос от усиленных чисток сливой алел в середине того, что когда–то было симпатичным лицом. Глаза слезились и понуро смотрели на мир через оставленные им щелочки. По всему телу поползли какие–то подозрительные пятна, похожие на лишай.
Ну навели красоту!
«Можешь за свою девичью честь теперь не беспокоиться». Я и раньше–то за нее не переживала. Одно радует: теперь точно в спальню охранять не позовут.
Жертвы не напрасны: мы дали миру надежду.
«Ну разумеется, чужая жертва во имя мира никогда не бывает непомерной».
То, что достается даром, ничего не стоит.
...ты просто прими как данность: тела - смертны, а душа - вечна. Поэтому, пока есть возможность, борись за жизнь бренного тела и береги бессмертную душу.
Тогда я еще не знала, что в безвыходное положение бесплатен только вход, а за выход придется заплатить. И немало…
А что, я должна притворяться глухонемой? Размечтались. И так долго молчала. Хорошенького помаленьку.
Неподготовленные уши заложило: рыцарь, лошадь которого топтала землю справа, трижды протрубил в рог. Вот и нашелся потерянный осел–страдалец. Честно сознаюсь, не так я себе представляла чистые звуки охотничьего рога…
"Мне порой думается, что для желаний у Всевышнего три корзины. На первой написано «Ни брэга невыполнимые», на второй — «Надо попотеть», а на третьей — «Легко!». Вкалывать, как уже говорилось выше, мало кто любит, поэтому первая корзина сразу выкидывается к чертям (ну, чтоб те знали, чем народ искушать). Вторая ставится в самый дальний угол, на случай, если Создателя «найдет»...Ну и, наконец, третья корзина. Берет оттуда Создатель шарики и начинает прицельно бить по желающему. Бывает, в голову попадет, а бывает, куда похуже.
«Бойтесь свои желаний», — вздыхает «осчастливленный» потирая ушибленное место"
- Вопиющая несправедливость! Взрослые бранят детей за пустячные провинности, хотя настоящие ошибки — катастрофические и непоправимые — совершают как раз они, а вовсе не дети.
Не дело гранаты – знать, кто и зачем ее бросает. Не дело мины – оплакивать того, кто на ней подорвался…
... "Годы шли. И уже понятно было, что во все уголки галактики не успеть даже за сотню жизней. И смешными казались те детские мечты. Жизнь, она ведь не из них строится. А из более простых и важных вещей. И даже их не всегда хватает.
А белая башня стояла на далёком мысе, и ветра крошили её стены, холодные волны с грохотом разбивались о подножие.
Пусть стоит. Ждёт.
Когда-нибудь, может, и дождётся. Кого-нибудь. "...