Но не в этом случае, ибо, как говорили древние латиняне: «Там, где ты не можешь ничего сделать, там ты не должен ничего хотеть». Изменить, я, конечно, попробовать мог, но не факт...
– Парни, бережем вот этого, рыжего, как законную молодую супругу от соседа – не отходим ни на шаг, и чтобы даже косо никто на него не смотрел. Это наш пропуск ...
– Я человек подневольный. – Но надежда – это лучше, чем ничего, – пробормотал Мирт. – А чего сам не съездишь?
В мою компетенцию входит все то, что я считаю нужным, – как-то натужно выдала Вика. – Здесь я решаю все вопросы, если вы это еще не заметили. – Ну, так устроен этот мир – всегда кто-то находится сверху, даже когда это выглядит не слишком естественно. – В голосе Шелестовой было море иронии.
– Хороший боец не тот, кто не трусит, а тот, кто себе признаться в этом может.
Забавная штука – чего только человек не делает, чтобы избавиться от лишних и неприятных мыслей о проблеме, изначально, как правило, небольшого размера. Он выдумывает себе какие-то дела, искусственно бодрится и сам с собой шутит шутки, читает книги, поскольку при чтении интересной книги мысли отходят на второй план, – в общем, усиленно изображает страуса, наивно полагая, что раз проблемка малюсенькая, то авось она сама рассосется. При этом проблема никуда не девается, и, поскольку она не в курсе, что ее судьба – саморассасывание, проблема начинает разбухать, как китайская лапша в кипятке, и когда человек наконец дозревает до того, чтобы попытаться решить, как он думает, «малю-у-усенький вопрос», то получает полноценное и качественное бедствие, разворачивающееся по всем законам драматургии.
– Не заработать сложно, сложно сберечь заработанное и приумножить его. Вы молодец, говорю вам это совершенно искренне.
Только христианство делает человека нормальным, как было со святыми. Норма человека - Христос.
Терпи все упреки и ругань, и клевету, правильные и неправильные, ибо они полезны, очищают душу от грехов и содействую росту смирения, если не будешь возражать.
... человечество явно вырождается духовно, как дерево, отживающее свой век. Посмотрите, как физически люди делаются чем дальше, тем слабее, недолговечнее, болезненнее (раньше старые 80-90-та лет умирали, не имея ни одного гнилого зуба, а теперь часто у 6-летних детей половина зубов гнилых).
... если человек считает себя верующим, а скорбей и болезней у него нет, то это, по мнению св. отцов, есть признак, что Господь не благоволит к этому человеку.
Все, что ни написано вне четырех евангелистов - неизмеримо ниже и по мысли, а главное - по духу. Мысль еще можно подделать, а дух никак подделать нельзя. Вот почему церковь, обладая духом Христовым, безошибочно отвергала все, что не имеет этого духа. Кто не имеет духа Христова, тот и не Его ученик, последователь.
Христианская любовь поэтому не только бескорыстна и жертвенна, но всегда и разумна (святые отцы пишут, что рассуждение, т.е рассудительность, является высшим даром Божиим), ибо оценивает всё происходящее и совершающееся с точки зрения вечности, спасения, Евангелия, а не с точки зрения мимолетных удобств, радостей, удовольствий.
Сокрушение сердца восполняет недостаток делания заповедей, да они и исполненные не угодны Богу, если нет сокрушения. Можно и из гордости исполнять почти все заповеди и быть врагом Бога
Многие в уединении из плохих людей стали хорошими дьяволами. Да не будет сего с Вами!
Как змеи ядовитой, нужно остерегаться ропота. Неблагоразумный разбойник ропотом и бранью не только усилил свои муки, но и погиб навеки, а благоразумный - сознанием, что достойное по делам приемлет, и страдания облегчил, и Царствие Божие наследовал.
Душевный подвиг неизмеримо выше телесного. Но для душевного подвига нужны силы телесные, иначе все будет делаться вяло, даже молитва. Лучше всей крепостью молиться или бороться с помыслами и есть мясо, чем вяло влачить свое существование и мнить себя подвижником
— Нелла, почему ты злишься? — неожиданно спросил Федерико.
— Я злюсь? Вовсе нет.
— Злишься. И на меня не смотришь.
— А зачем мне тебя рассматривать?
— Мало ли? Вдруг найдешь скрытые достоинства?
— На то они и скрытые, что их не видно, — возразила Нелла.
Она была такая молодая. Ну, может, не совсем юная, но такая чистая. Такая невинная. Такая бесхитростная. В ней была та свежесть, которая заставляла его чувствовать себя так, словно он должен вымыть руки, прежде чем позволит себе дотронуться до нее.
Черт! Из-за этой ее невинности он чувствовал себя старым и грязным. Грязным после всего, что он делал. Старым, потому что не мог предложить ничего, кроме своего цинизма и непомерных амбиций.
Забравшись в катер следом за ней, Грей запустил двигатель. Мощный рев наполнил помещение, затем сменился ритмичным, почти сексуальным пыхтением. Господи, да он по-настоящему запал на нее. Грей водил этот катер уже много лет и никогда не находил в нем ничего эротичного.
Тем не менее человек, рискнувший сунуться между ними, заслуживал мести. Все, чего хотелось Грею, это перекинуть Джой через плечо и унести ее как можно дальше от этого ублюдка. Например, в Канаду. Или на Аляску.
— Позволь мне дать тебе маленький совет, Джой, — сказал он. — Подумай хорошенько, прежде чем пытаться привлечь мое внимание. Я не тот хороший парень, которого можно дразнить безнаказанно.
Джой едва не уронила свой бокал, когда он, взяв бурбон, тут же резко поставил его назад.
Она сделала глубокий вдох.
— А что, если я не дразню? — спросила Джой.
— Вы уже что-нибудь выбрали? «Да уж, — подумал Грей. — Мне, пожалуйста, полностью переплавить тело и все-о-чем-я-черт-возьми-думаю. Ей, очевидно, подойдет пирог для секс-богинь».
— Грей!
Он поднял голову. В его прикрытых глазах возникло сомнение.
— Я не слишком тороплюсь?
— Я люблю тебя, — выдохнула Джой.
— Что? — Его глаза распахнулись от неожиданности.
Джой поморщилась. О нет. Кажется, не надо было этого говорить.
Взглянув на Грея, она поняла, что не только ее это огорчило. Боже! Еще чуть-чуть, и его лицо можно снимать в Голливуде как маску ужаса.
— За что? — пробормотала она про себя. — Зачем ты это делаешь?
— Прошлой ночью…
— О, пожалуйста. — Боже, с нее довольно его сожалений. — Ты вообще в курсе, что мы живем в двадцать первом веке? Я имею в виду, что у нас есть электричество, автомобили, Интернет…
— Джой, послушай меня…
— Что мы пережили нечто под названием сексуальная революция…
— Да будь она проклята…
— После которой — если ты не знаешь — секс перестал быть чем-то особенно важным. Так что, если ты подцепил девственницу…
Теперь он действительно выругался. Громоподобно, четырехэтажным.
— …ты не обязан делать глупости. К примеру, предлагать мне выйти за тебя.
— Ты закончила?
Джой вскинула голову. Уставилась на него.
— На самом деле я только начала.