Цитаты
286184
Проворочавшись в своей кроватке до утра, я пришла к выводу, что в моей педагогической системе есть серьезный просчет. Я же им только технику взлета показываю. Но они-то не дураки! В квартире ведь потолок, много не полетаешь, чего же разгоняться? Чтобы они поняли, как это здорово, когда крылья опираются только на воздух, когда свободно кружишь в небе, поворачиваешь куда хочешь – хоть вверх, хоть вниз, – и всё небо принадлежит только тебе, нужно… небо. Я знаю, о чем говорю – мне столько раз снилось, как я летаю.
История детства девочки Маши, родившейся в России на стыке 80—90-х годов ХХ века, – это собирательный образ тех, чей «нежный возраст» пришелся на «лихие 90-е». Маленькая Маша – это «чистый лист» сознания. И на нем весьма непростая жизнь взрослых пишет свои «письмена», формируя Машины представления о Жизни, Времени, Стране, Истории, Любви, Боге.
А еще у меня была гигантская «неваляшка» Надя – ее мне в неожиданном порыве душевной щедрости «презентовала» соседка с первого этажа Нина Ивановна. Изначально, конечно, огненно-оранжевая красавица была Машей. Но этот факт меня непонятным образом раздражал – не много ли Маш на одну нашу небольшую квартирку?
Правда, какое-то время это было удобно.
– Маша, – кричала, например, Бабушка из кухни. – Иди мыть руки!
Руки я мыть не любила и поэтому решала, что сейчас Бабушка зовет «неваляшку». Тем более, что с ней мы тоже долго были почти одного роста. И поэтому, когда минут через пятнадцать в комнату влетала разъяренная Бабушка и кричала: «Маша! Ну что я за тобой бегать должна? Сколько можно тебя звать?», я с самым невинным видом указывала на «неваляшку» и спокойно отвечала: «А она не хочет!».
Но скоро я заметила, что Бабушка от этого впадает в неконтролируемую ярость и руки мыть всё равно приходится. Так сама собой окончательно отпала необходимость в наличии в квартире двух Маш.
И «неваляшка» стала Надей. Но всё равно, за ее бесполезность и строптивость я ее недолюбливала. Дело в том, что ее практически невозможно было уложить спать, поскольку она была отчетливо сильнее меня. Я приходила к ней со своим одеялом и подушкой, стелила ей из тряпочек мягкую постельку, гладила по голове, ложилась рядом, показывая, что я тоже укладываюсь спать – ни в какую! Когда же я осторожно пыталась пригнуть ее к земле, она вырывалась и некоторое время покачавшись, неизменно выпрямлялась, словно солдат на посту, отчего всё время казалось, она меня нарочно дразнит. Через какое-то время наши с ней отношения стали напоминать скорее ожесточенную схватку, нежели невинные детские игры. Я бросалась на нее всем телом, давя к земле, а она, круглая, обтекаемая, сперва отбрасывала меня, а когда я стала постарше и потяжелее – каким-то непостижимым образом всё время издевательски выскальзывала, выворачивалась и, всё так же неизменно улыбаясь всем своим круглым ликом, снова покачивалась, словно «подначивала»: «Нет, ты не заставишь меня делать то, чего я не хочу!».
Но однажды мне всё же удалось ее победить! В одну из таких потасовок неваляшка… треснула. В образовавшуюся в ее широченной юбке треугольную прореху стал виден огромный тяжелый блин, на котором лежал… колокольчик. Колокольчик в моих руках, зазвонил тоненьким веселым голоском, а непонятный тяжелый блин этот я вытащила и… о чудо! Надя покачнулась и легла. Сама! Я постелила ей на подоконнике, заботливо укрыла ее цветной тряпочкой и… больше она меня никогда не интересовала.
История детства девочки Маши, родившейся в России на стыке 80—90-х годов ХХ века, – это собирательный образ тех, чей «нежный возраст» пришелся на «лихие 90-е». Маленькая Маша – это «чистый лист» сознания. И на нем весьма непростая жизнь взрослых пишет свои «письмена», формируя Машины представления о Жизни, Времени, Стране, Истории, Любви, Боге.
Зинаида Степановна семенящей походкой опасливо приближалась к телевизору, нажимала кнопку и словно воробей на жердочке, скромно угнездившись на краешке стула, сложив свои неожиданно большие для такой маленькой женщины, сработанные руки на животе, терпеливо ждала, когда же медленно нагревающийся и подсвечивающийся агрегат покажет ей, как в тридевятых царствах, под растрепанными теплыми ветрами пальмами, на берегах безбрежных синих океанов, в умопомрачительных костюмах и интерьерах страдают и мучаются ее любимые Изауры, Марианны, Розы, Марии и Кассандры.
История детства девочки Маши, родившейся в России на стыке 80—90-х годов ХХ века, – это собирательный образ тех, чей «нежный возраст» пришелся на «лихие 90-е». Маленькая Маша – это «чистый лист» сознания. И на нем весьма непростая жизнь взрослых пишет свои «письмена», формируя Машины представления о Жизни, Времени, Стране, Истории, Любви, Боге.
Зинаида Степановна, как активный член Новостного Агентства «ОБСДД» («одна баба сказала, другая додала») приносила свежие новости нашего дома, двора и микрорайона. Если бы не она – мы бы сроду не представляли, кто живет через подъезд, чья свадебная машина или похоронный катафалк остановился под окнами, к кому приехала «скорая помощь», кого забрала милиция или кто выиграл в лотерею. Наиболее бесценными в этом «потоке сознания» были «новости торговли», а именно – сведения о том, «где, чего, когда и по сколько штук в руки» дадут. В достоверности их можно было не сомневаться: в отличие от нас Зинаида Степановна была в хороших отношениях со страшной Ниной Ивановной с первого этажа, работавшей в гастрономе по соседству и потому всегда бывшей в курсе, когда какие талоны чем можно будет «отоварить».
История детства девочки Маши, родившейся в России на стыке 80—90-х годов ХХ века, – это собирательный образ тех, чей «нежный возраст» пришелся на «лихие 90-е». Маленькая Маша – это «чистый лист» сознания. И на нем весьма непростая жизнь взрослых пишет свои «письмена», формируя Машины представления о Жизни, Времени, Стране, Истории, Любви, Боге.
"Так вот оно что! - вдруг догадалась я. - Наверное дело то в лице! Оно у меня какое-то неправильное! А те, у кого есть какие-то правильные лица, те всегда для всех остаются хорошими.Голубые колготки, жёлтое платье и красные туфли в сочетании с тщательно расчесанными волосами почти удовлетворили мои претензии на новую жизнь. Теперь оставалось самое главное: лицо! С ним надо было что-то делать!Я внимательно разглядела своё отражение в зеркале. Что не так? Ага! Бабушка всегда считала, что ее портят брови. И поэтому сердито выдергивала их маленькими щипчиками. Но я же очень похожа на Бабушку, значит, все мои проблемы тоже от них! Так сказать, по наследству достались. Значит, от бровей надо срочно избавиться, поскольку эти мохнатые рыжеватые щёточки над глазами определённо настраивали меня на хулиганский лад! Щипчики я удачно припасла ещё со вчерашнего вечера, тихонько свистнув их из косметички. Памятуя, как это делает Бабушка, я решительно пристроила их к брови, сжала и дернула что есть сил. От боли у меня потемнело в глазах, и, признаться, в тот момент я подумала, что новая жизнь требует от меня какого-то уж очень большого самоотречения! И тут я вспомнила! На подзеркальнике в ванной лежит Тетина бритва. И через минуту из маленького зеркальца на меня смотрело совершенно непривычное, но главное - совсем другое лицо!Несмотря на то что на улице я едва поспевала за Бабушкой и зуд по всему телу изводил меня своей невозможностью под шубой его почесать, у меня все же было время заметить - буквально все встреченные нами чужие люди улыбались. Я ликовала: им всем теперь было видно, что я действительно новенькая и такую же - абсолютно с чистого листа! - начинаю новую жизнь. Так я проходила без бровей неделю. Я умывалась, убирала постель, расчесывала волосы, ходила в платьях и заработала на пятке огромную мозоль. Люди пристально смотрели на меня везде: в автобусе, во дворе, на улице, показывали на меня друг другу, иногда перешептывались и улыбались тепло и ласково. И я всем улыбалась широко - ну просто от уха до уха. Как же это чертовски приятно - нравиться всем. Вот что значит "другое лицо"!
История детства девочки Маши, родившейся в России на стыке 80—90-х годов ХХ века, – это собирательный образ тех, чей «нежный возраст» пришелся на «лихие 90-е». Маленькая Маша – это «чистый лист» сознания. И на нем весьма непростая жизнь взрослых пишет свои «письмена», формируя Машины представления о Жизни, Времени, Стране, Истории, Любви, Боге.
Было слышно на весь подъезд, как тетя Аня, Наташина мама, отчаянно ругается с диспетчером: лифт всё еще стоял.
На четвертом, хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба, Бабушка сказала:
– Стоп. Думаю, нам надо снять пальто совсем. Хотя это лишний груз, но так невозможно…
Теперь мы сперва относили свои пальто и шубу, а затем перетаскивали сумки. Из лифта по-прежнему доносились скандальные вопли – Наташина мама жаловалась, что ей становится плохо с сердцем.
На седьмом Бабушка села на ступеньку и четко сказала:
– Всё. Я так больше жить не могу.
Она потом много раз так говорила. И всё равно жила. Потому что получалось жить не так, как хотелось, а… как получалось.
История детства девочки Маши, родившейся в России на стыке 80—90-х годов ХХ века, – это собирательный образ тех, чей «нежный возраст» пришелся на «лихие 90-е». Маленькая Маша – это «чистый лист» сознания. И на нем весьма непростая жизнь взрослых пишет свои «письмена», формируя Машины представления о Жизни, Времени, Стране, Истории, Любви, Боге.
Он сидел на тропинке и… улыбался. Вы думаете, собаки не умеют улыбаться? Это вы просто ничего не знаете о собаках. Или мало с ними общались. Или вы просто излишне взрослый человек.
История детства девочки Маши, родившейся в России на стыке 80—90-х годов ХХ века, – это собирательный образ тех, чей «нежный возраст» пришелся на «лихие 90-е». Маленькая Маша – это «чистый лист» сознания. И на нем весьма непростая жизнь взрослых пишет свои «письмена», формируя Машины представления о Жизни, Времени, Стране, Истории, Любви, Боге.
— Не собираюсь я напиваться! — возмутился маг. — И вообще, кто из нас кому платит, Роза?
— Вы платите, потому и волнуюсь. Коли помрете, мне никто платить не будет, — уперлась горничная. — А целитель сказал, что для вас любая рюмка может оказаться последней. И вообще, такому сильному магу злоупотреблять спиртным нельзя. Я вам капелек накапаю в водичку, хорошо? А гостям вашим вино принесу, почему не принести? Они мне не платят, меня их здоровье не волнует.
Антонелла уверена, что ее случайный брак — ошибка. Единственное, что ей нужно от мужа, — развод. Муж не возражает, но никак не может выкроить на это время. Ибо он — капитан Отделения Сыска по магическим преступлениям, а в его родном городке на окраине Лории убивают молодых девушек с Даром. И не просто убивают, а проводят какой-то загадочный ритуал, аналогов которого не знают не только в местном Сыске, но и в столичном.
Марина
добавила цитату
из книги
«Херувим (Том 1)»
6 лет назад
Деньги – это замечательно, – кивнула Юля, – но согласитесь, вы ведь мне их не дарите и не взаймы даете. Вы собираетесь оплатить мою работу, которая стоит дорого. А тяжело вам не со мной, Михаил Евгеньевич. Просто врать всегда нелегко и неприятно, даже имея сноровку и большой опыт.
Марина
добавила цитату
из книги
«Херувим (Том 1)»
6 лет назад
Майор Логинов умер, других вариантов нет и быть не может. Он погиб, и его бессмертная душа движется теперь по узкому длинному туннелю, летит, как пуля внутри ружейного ствола, но только в тысячу раз медленней. Благодать, когда нет никакого тела, ничего не болит, не жжет, не ноет, не чешется. Вот оно, оказывается, как хорошо, тихо и совсем не страшно.
Марина
добавила цитату
из книги
«Херувим (Том 1)»
6 лет назад
Что значит для коммерческой структуры чиновник? Все. Абсолютно все. При дикости законов, при зверском коварстве налоговой системы единственный способ выжить – это подружиться с нужным чиновником, понять его слабости и пристрастия, научиться радовать его, чтобы при твоем появлении он внутренне сиял, как дитя перед новогодней елкой. В один день и за копейку такое невозможно. Но только все наладится, только возникнет сладкое чувство надежности и крылья вырастут за спиной, как заваривается очередная кадровая чехарда и твой влиятельный друг, весь такой родной, податливый, мягкий, прогретый твоей горячей благодарностью, откормленный, облизанный собственным твоим языком со всех сторон, сегодня в отставке, завтра под следствием, а на его месте новый, чужой, голодный, твердокаменный, и давай начинай все сначала.
искусство должно воздействовать на зрителя посредством абстрактных, универсальных понятий. Почему? Потому что зритель – ленивый эгоцентрист, не желающий тратить ни одной лишней секунды на то, что ему кажется неинтересным и недостаточно простым для понимания. Людям любопытно то, что значимо для них самих, а именно универсальные идеи способны восприниматься как важные на личном уровне. Это означает, что зрителя больше интересует то, что фотография выражает, а не то, что на ней изображено
«Фотография – это ложь. Подумайте сами: фотографы создают двухмерные, зачастую напрочь лишенные цвета изображения и надеются, что все поверят, будто всё так и было на самом деле. Удивительнее всего то, что люди клюют на это с необычайной легкостью, словно желая быть обманутыми. Более того, они упорно верят, что сфотографировать можно только то, что на самом деле находится перед глазами. Зритель – ленивый эгоцентрист, не желающий тратить ни одной лишней секунды на то, что ему кажется...
- А где зелье для удаления волос? - Дома. В Штормхолде. Здесь могу предложить. э-э-э. холодное оружие для удаления волос. Но лучше повременить, вдруг нас все-таки выгонят на мороз - шерсть пригодится для выживания.
Что толку в пробудившейся магии, если она не способна защитить? После того кошмара, что темный бог устроил в школе, я думала, этот мир для меня закрыт. Но у Кеймана Кроста, директора и моего опекуна, на этот счет оказалось другое мнение. Меня не только не исключили, но и взялись охранять, как самую настоящую принцессу. Придется все же продолжить учебу. Стиснув зубы, осваивать магию дальше, чтобы назло всему выжить и отомстить за тех, кто стал жертвой обезумевшего бога. И верить в то, что сила...
- Адептка Шторм! - услышала я голос Кеймана. - Я ничего не сделала, я не виновата, но клянусь, что больше не буду. - Похвально, - усмехнулся Кейман.
Что толку в пробудившейся магии, если она не способна защитить? После того кошмара, что темный бог устроил в школе, я думала, этот мир для меня закрыт. Но у Кеймана Кроста, директора и моего опекуна, на этот счет оказалось другое мнение. Меня не только не исключили, но и взялись охранять, как самую настоящую принцессу. Придется все же продолжить учебу. Стиснув зубы, осваивать магию дальше, чтобы назло всему выжить и отомстить за тех, кто стал жертвой обезумевшего бога. И верить в то, что сила...
"У японцев есть... слово- "кензоку". Дословно это означает "семья", но подразумевает самую глубокую духовную близость, даже ближе, чем та, которая связывает родственные души- как будто вы двое знали друг друга в одной из прошлых жизней".
ВЫ ВПУСТИЛИ НЕЗНАКОМКУ В СВОЙ ДОМ Наконец-то лучшие подруги Меган и Хлоя нашли для себя идеальный дом. Но чтобы потянуть аренду, нужна третья. По результатам собеседования Саманта кажется просто идеальной кандидатурой. ВЫ НИЧЕГО НЕ ЗНАЕТЕ О ЕЕ ТАЙНАХ Однако вскоре в доме начинают происходить странные вещи. Меган подозревает, что первое впечатление ошибочно. С Самантой явно что-то не так. Почему она такая скрытная? Почему у нее нет родителей и друзей? И почему она не может наладить нормальный...
Моя новая работа оказалась не пыльная, как раз для меня. С детства обожаю о чем-нибудь потрындеть, но никогда не думала, что моя болтливость может приносить деньги.
Поменяв место работы и превратившись из тихой сотрудницы музыкальной библиотеки в незаменимого работника редакции журнала, Шурка Ковалёва круто изменила свою жизнь. Мирные, спокойные вечера, проведённые вдвоём с любимой собакой, ушли прочь, жизнь наполнилась приключениями, детективными расследованиями, мистикой и любовью. Но самое главное, в её жизни появился он – Дом, с которым, как оказалось, тесно связана Шуркина судьба… Это первая книга из серии «Арбузов и арбузовцы».
– Ты просто Вовика не знаешь, Мариш, – хмыкнула Ксенька, – иначе оптимизма твоего поубавилось бы. Странно ещё, что так долго у нас Тамарка продержалась, видно, вся Вселенная помогала ей в этом. – Что целая Вселенная перед одним Вованом – тьфу! – плюнула на мой стол Зинаида.
Поменяв место работы и превратившись из тихой сотрудницы музыкальной библиотеки в незаменимого работника редакции журнала, Шурка Ковалёва круто изменила свою жизнь. Мирные, спокойные вечера, проведённые вдвоём с любимой собакой, ушли прочь, жизнь наполнилась приключениями, детективными расследованиями, мистикой и любовью. Но самое главное, в её жизни появился он – Дом, с которым, как оказалось, тесно связана Шуркина судьба… Это первая книга из серии «Арбузов и арбузовцы».
– Вообще-то я другое дело имел ввиду, – понизил голос Серебряков и чуть подался вперёд.
– Какое? – испугалась я.
– А вы не понимаете? – ещё более интимным шёпотом произнёс он.
Я помотала головой и осторожно отодвинулась назад. Сердечко моё забилось быстрее.
– Ай-яй-яй, а с виду такая умная женщина, – поцокал он укоризненно языком.
– Я прикидывалась, – сдавленно призналась я. Моя спина упёрлась в спинку кресла, когда-то казавшуюся мне очень мягкой, а подмышками стало мокро. – На самом деле я натуральная блондинка.
– Вы натуральная трусиха! – усмехнулся Серебряков и отодвинулся назад.
Поменяв место работы и превратившись из тихой сотрудницы музыкальной библиотеки в незаменимого работника редакции журнала, Шурка Ковалёва круто изменила свою жизнь. Мирные, спокойные вечера, проведённые вдвоём с любимой собакой, ушли прочь, жизнь наполнилась приключениями, детективными расследованиями, мистикой и любовью. Но самое главное, в её жизни появился он – Дом, с которым, как оказалось, тесно связана Шуркина судьба… Это первая книга из серии «Арбузов и арбузовцы».
Эта тишина, казалось, проникала в меня, впитывалась в кожу, заползала в уши и нос, и через несколько осторожных шагов мне показалось, что я пропала. Я, Шурка Ковалёва, со смешным вздёрнутым кверху носом и очками со сломанной дужкой, вдруг исчезла. Совсем. Это было необъяснимое ощущение, очень тонкое и немного жуткое. Как будто какое-то чужое пространство незаметно зашло в меня и стало мной.
– Я – это я или не я? – незнакомым голосом спросила я. – Если не я, то где я? А если я, то что со мной происходит?
Поменяв место работы и превратившись из тихой сотрудницы музыкальной библиотеки в незаменимого работника редакции журнала, Шурка Ковалёва круто изменила свою жизнь. Мирные, спокойные вечера, проведённые вдвоём с любимой собакой, ушли прочь, жизнь наполнилась приключениями, детективными расследованиями, мистикой и любовью. Но самое главное, в её жизни появился он – Дом, с которым, как оказалось, тесно связана Шуркина судьба… Это первая книга из серии «Арбузов и арбузовцы».
– Мы идём кутить! – заговорщическим шёпотом произнесла Тоня. – С Марией Семёновной! У нас праздник! – Какой праздник? – удивилась я. – День саке! Так что мы идём пить саке и сплетничать о самураях!
Поменяв место работы и превратившись из тихой сотрудницы музыкальной библиотеки в незаменимого работника редакции журнала, Шурка Ковалёва круто изменила свою жизнь. Мирные, спокойные вечера, проведённые вдвоём с любимой собакой, ушли прочь, жизнь наполнилась приключениями, детективными расследованиями, мистикой и любовью. Но самое главное, в её жизни появился он – Дом, с которым, как оказалось, тесно связана Шуркина судьба… Это первая книга из серии «Арбузов и арбузовцы».
Зимин сидел за своим столом. Перед ним стояла тарелка, в тарелке – блюдце, на блюдце – чашка, в чашке – яйцо, а в яйце – игла... Я моргнула. Наваждение исчезло.
Поменяв место работы и превратившись из тихой сотрудницы музыкальной библиотеки в незаменимого работника редакции журнала, Шурка Ковалёва круто изменила свою жизнь. Мирные, спокойные вечера, проведённые вдвоём с любимой собакой, ушли прочь, жизнь наполнилась приключениями, детективными расследованиями, мистикой и любовью. Но самое главное, в её жизни появился он – Дом, с которым, как оказалось, тесно связана Шуркина судьба… Это первая книга из серии «Арбузов и арбузовцы».
Впрочем, почему невезение? Неизвестно ещё, как повернутся обстоятельства. Помню, бабуля моя мне говорила: никогда, Шурочка, не делай скоропалительных выводов. То, что сейчас кажется глубокой пропастью, через мгновение может оказаться единственно верной дорогой на вершину.
Поменяв место работы и превратившись из тихой сотрудницы музыкальной библиотеки в незаменимого работника редакции журнала, Шурка Ковалёва круто изменила свою жизнь. Мирные, спокойные вечера, проведённые вдвоём с любимой собакой, ушли прочь, жизнь наполнилась приключениями, детективными расследованиями, мистикой и любовью. Но самое главное, в её жизни появился он – Дом, с которым, как оказалось, тесно связана Шуркина судьба… Это первая книга из серии «Арбузов и арбузовцы».
Ну, не могу сказать, что у меня вызывает большую радость подобное изменение в моем расписании, но я так понимаю, что вы все равно найдете массу аргументов для того, чтобы я это сделал, – выдал я фразу на редкость сложного плетения. – Все зависит от ваших пожеланий...
Игрок предполагает, а разработчик располагает. Причуда создателей игры «Файролл» забрасывает журналиста Никифорова, известного в игровом сообществе как Хейген из Тронье, на неизведанные просторы Тигалийского архипелага, куда игрокам вход пока заказан. Впереди плеск волн, пиратские корабли, загадочные острова, встречи с корсарскими капитанами и морскими чудищами, сабельные бои и шутки богов. Да и в реальной жизни надо держать ухо востро – уж очень тесно завязывается узел событий вокруг шеи...
«Все сложные вопросы надо решать просто, зачастую наиболее легкий путь и является верным».
Игрок предполагает, а разработчик располагает. Причуда создателей игры «Файролл» забрасывает журналиста Никифорова, известного в игровом сообществе как Хейген из Тронье, на неизведанные просторы Тигалийского архипелага, куда игрокам вход пока заказан. Впереди плеск волн, пиратские корабли, загадочные острова, встречи с корсарскими капитанами и морскими чудищами, сабельные бои и шутки богов. Да и в реальной жизни надо держать ухо востро – уж очень тесно завязывается узел событий вокруг шеи...
В смутное время, мой друг, нужна защита, а лучшей брони, чем страх, не сыскать. А с этими предметами я такой ужас на весь Архипелаг нагоню – что ты!
Игрок предполагает, а разработчик располагает. Причуда создателей игры «Файролл» забрасывает журналиста Никифорова, известного в игровом сообществе как Хейген из Тронье, на неизведанные просторы Тигалийского архипелага, куда игрокам вход пока заказан. Впереди плеск волн, пиратские корабли, загадочные острова, встречи с корсарскими капитанами и морскими чудищами, сабельные бои и шутки богов. Да и в реальной жизни надо держать ухо востро – уж очень тесно завязывается узел событий вокруг шеи...