– Тель, перестань, мне проще терпеть боль, чем видеть твои слёзы. Оставь, я уже в состоянии подняться.
– Я не плачу, – упрямо заявила, – и ты не поднимешься, ты вообще практически умер.
– Кто умер? – Он удивлённо приподнялся.
– Да ты умер, морда несносная, – прошипела взбешённая чёрная ведьм. – тебя сейчас вылечу, а потом убью! Будешь знать, как валиться с ног от кровопотери!
– Я со всеми разберусь, Тель, – с ведьмами, магами, орденом и даже преисподней, но как твой опекун я даже себе не позволю прикоснуться к тебе без твоего разрешения.
– Слушайте, госпожа ведьма, а что, если я вас найму? – задал неожиданный вопрос господин Вегард.
– В смысле? – безрезультатно дёргаясь в направлении дома, удивилась я.
– Да даже не знаю, – мэр как-то неожиданно расстроился, – разбирательство с моими врагами вам поручать бесчеловечно, мне врагов жаль, сотрудников мэрии вы уже воспитали, гарнизон весь по стойке «смирно» ходит при одном упоминании вашего имени, разве что поручить вам приготовление зелья…
– Приворотного? – скептически поинтересовалась я, отчего-то обиженная его тирадой.
– Слишком опасно, с вашим-то походом и размахом, у меня так весь город в сортире засядет на пару недель точно…
— Мэйс! — зову я, и когда она возвращается, добавляю: — В том, что Ромина на тебя взъелась, моя вина. Так что не думай об оплате. — Ошибаешься. Ты сделал достаточно, а я не хочу долгов.
— Мэйс! — зову я, и когда она возвращается, добавляю: — В том, что Ромина на тебя взъелась, моя вина. Так что не думай об оплате. — Ошибаешься. Ты сделал достаточно, а я не хочу долгов.
Умение посмеяться над собой - редчайшее качество и оттого особенно драгоценное!
Если мужчина — действительно мужчина, а не гулящий пес, то решает у него та голова, что на плечах. А для бунтующего тела есть ледяная вода, тренировки с новобранцами, бег в полной выкладке и работа до одури. Каждый день, с утра до вечера.
...война — не женское дело. Не потому, что женщины недостойны, а потому что их дело — дарить жизнь, а не отнимать.
Женщина — земля, она принимает, что в нее посеяли. Добрая земля вырастит колос крепким, худая — тощим, но, если посеян ячмень, пшенички не жди.
Любые раны заживают, если не умереть от них сразу. болят на непогоду, тянут, сковывают тело, но рубцуются.
Нельзя все время идти навстречу тому, кто этого ждет, оставаясь на месте.
Подснежникам не нужны клумбы перед королевским дворцом или золотые цветочные горшки, им достаточно чистой земли, воды и немного тепла.
Как говорят на Севере: «Женщина без мужчины — заброшенный родник, мужчина без женщины — дикий зверь».
А ведь быть целителем гораздо страшнее, чем боевым магом, — подумалось ей. — В бою самое ужасное — подвести своих. Ну и еще в плен попадать не стоит. Но там об этом не думаешь. А целитель должен смотреть в глаза обреченных и лгать, что все хорошо. Убедительно лгать!
"Мне многого не надо, лишь прикоснуться. Сжать мужскую шею своими окровавленными пальцами и вырвать кадык врага. Я не злая. Я просто… отвечаю взаимностью."
"Сильный мужчина не тот, кто держит семью в кулаке, а тот, кто может позволить своей женщине думать, что у нее все под контролем."
"Как показывала практика, от судьбы не убежать. Можно лишь отсрочить встречу с неизбежным."
"Не страшно умереть, страшно умирать. Мучительно и долго. Зная, что тебя не спасут. А умереть, нет, не страшно."
"Крепитесь, дети — в комплект к суровой правде жизни карамель не положена."
"Кто ходит в гости по утрам? Пра-а-авильно! Инквизиция!"
"— А теперь о драконе. Нам его жаль или будем воспитывать?"
- ...Давай рассказывай, как ты Вольфа нашла?
– Шла, шла и нашла.
– Какая удивительная история! – насмешливо произнес Алекс. – Сколько опасностей, неожиданностей, приключений! А средняя часть твоего рассказа просто за душу цепляет!
– Зря смеешься, – Вольф, здороваясь, протянул ему руку для пожатия, – мы с Лотаром забрали ее из мужского монастыря после того, как они ей казнь через сожжение устроили. Я как увидел догорающий костер и жену, которая босая по двору монастырскому за монахами носится, дар речи потерял!
– Там одни мужики, а ты – женщина! Глухой лес вокруг… – зашипел призрак.
– Ты что, мою честь блюдешь? Я могу себя защитить, между прочим!
– Лучше побереги силы для дела, а не для отваживания похотливых самцов!
– Да с чего ты решил, что они похотливые?! – разозлилась я на него, но все же решила послушаться.
Он свою мужскую психологию все-таки лучше знает. Это в сказках девицы в глухих краях встречают благородных принцев на белых конях. А в жизни при такой встрече самым благородным оказывается, как правило, конь.
– Петра! – прогремел за порогом его голос. – У тебя есть чем покормить голодного морского волка?
– Ох, волков развелось, – проворчала я себе под нос и отправилась навстречу гостям. – Добрый день! Чего желаете? – тоном вышколенной официантки поинтересовалась у друзей. – Омары? Заливные акульи плавники? Жареные языки скворцов? Печень трески по-приморски?
– А что есть? – ухмыльнулся Джордж. – Хлеба хотя бы дашь?
Хлор! Этот приятель знает меня слишком хорошо, чтобы попадаться на мои провокации. Надо менять приемы.
– Хлеба? – Я задумчиво подняла глаза к небу. – Кажется, деликатесов не завозили…
Танаис, ты все-таки прелесть! Ты не играешь роль на подмостках жизни, изображая порядочную жену. Ты просто живешь так, как подсказывает твое любящее сердце! И я хочу быть такой же, как и ты, – свободной, раскрепощенной, честной. Прежде всего, перед самой собой.