Яркие цвета всегда дарят мне хорошее настроение.
– Ты первый человек, подаривший мне чувство, что есть мечты, за которые стоит бороться.
Мне кажется, мы больше молчали, чем говорили. Возможно, это не так уж и неправильно. Даже молчание может многое прояснить.
-Любовь не станет терпеливо поджидать подходящего момента. Она нападает с тыла, причём тогда, когда ты меньше всего ожидаешь. -Тогда любовь - коварный подонок.
Иногда просто не остается выбора. Иногда другие вынуждают тебя кого-то обидеть, хотя это совсем не то, чего ты хотел.
– Ты просто завидуешь. Мои вечеринки жалости к себе гораздо более эпичны, чем твои.
Мне жаль всех людей, которые могли тебя узнать, но не узнали. Они дураки. Они облажались.
Когда катишь впереди себя детскую коляску, никто даже не остановит на тебе взгляд. Не играло никакой роли то, во что ты одета, какая у тебя прическа и сколько времени ты провела перед зеркалом, накладывая макияж. Детская коляска — это плащ-невидимка.
Молчание некоторых людей громко кричало об их полном одиночестве.
Из глубин ночи и сна доносятся голоса, которые мы предпочли бы никогда не слышать. Они подобны отзвукам страхов нашего детства, когда родители гасили свет, закрывали дверь, и любой предмет, каждая вещь в комнате, какой бы формы они ни были, могли превратиться в страшное чудище. Тогда мы лежали в постели, этой спасательной лодке на волнах мрака, и осознавали собственную малость и уязвимость. Эти голоса напоминают, что смерть — часть жизни, а небытие всегда рядом. Что все стены, которые мы воздвигаем вокруг себя, не более надежны, чем соломенный и деревянный домики из сказки о трех поросятах.
Свежий воздух прохладной ладонью гладил ее по лицу
Выступавший по радио синоптик так увлеченно рассказывал о том, что количество осадков является беспрецедентным, как будто сам же и наслал их на землю
Глядя на дом, майор легко представил себе, какими были детство и юность Селии Яблонки в этом унылом месте, и мгновенно понял природу ее честолюбия. Честолюбие мечтательной девочки, воображению которой было тесно в этих рамках.
От детства не выздоравливают
Проблема в том, что Мила — как все подобные психопаты — носила маску: вся ее веселость и энергичность были напускными. Эта женщина «подстраивает» себя под человека, с которым общается, в этом ей нет равных. Истинное положение вещей открылось мне, когда я увидел, как она взаимодействует с окружающими. Мила производит впечатление цельного, сложившегося субъекта, но внутри она пустая. Она похожа на форму для отливки… другого человека. Превращается в зеркало желаний того, с кем общается. Мгновенно улавливает, что нужно собеседнику, и дает ему это.
– Такова большая часть моей работы. Мелочи. Разговоры и сплетни. Вот в чём я чертовски хороша. – Вышло достаточно уверенно, но самой Вере показалось неискренним.
Никогда не доверяй тем , кто любит широкие жесты.
...она носила маску вежливости на лице автоматически , как очень дорогие духи, которые дарил ей любовник.
Многое попадает в тень между ярким светом незаконного и утешительной темнотой дозволенного.
...требуется немалая стойкость, чтобы принимать благодеяния друга. Часто обиженным оказывается не дающий, который несмотря на утрату земных связей, обретает благословение небес и радость приношения даров, а тот, кто, имея немного, должен принимать больше, чем может предложить взамен.
Герта до крови закусила губу. Ей ведь уже казалось, что страх ушел, но нет. Теперь она знала: страх, настоящий страх, если уж поселился в человеке, никуда не денется, он так и сидит внутри, съежившись, прикинувшись осторожностью, мнительностью, даже если причин для него уже не существует, даже если ты в безопасности, даже если давно не в Германии, а в городе, где чуть не под каждой крышей мансарда, зато нет застенков, в которых могут запытать до смерти. Чувство такое, будто в конце любой лестницы не хватает одной ступеньки.
– Знаешь, что такое быть везучим? – спросил Эндре, глядя девушке прямо в глаза. – Быть везучим – это оказаться в берлинской пивной как раз в тот момент, когда нацист замахнулся, чтобы проломить череп сапожнику-еврею, а ты как раз не сапожник, а фотограф, и у тебя есть время достать камеру. Везение – это что-то, что ты носишь на подошвах ботинок. Или оно есть у тебя – или нет. – Герта вспомнила о своей звезде. «У меня – есть», – подумала она.
Иногда правильная одежда — вопрос жизни и смерти.
Элегантность может не только спасти жизнь, но и помочь на нее заработать.
Взгляд на жизнь — это и мысль о жизни, это и столкновение с жизнью.