Нищета – это крепость без подъемного моста.
… война – это зло, ибо победа рождает не менее горькое чувство, чем поражение.
На завтра она вернулась к своим серым и черным платьям, к строгой и неприметной одежде бедняков. А Жак находил ее по-прежнему красивой, даже красивее, чем раньше, ибо она выглядела теперь еще более отрешенной и рассеянной, навсегда замкнувшись в своей нищете, одиночестве и ожидании надвигающейся старости.
(...) Тем, кого любишь, нельзя лгать в серьезных вещах, иначе невозможно будет дальше жить с ними и продолжать их любить.
(...) Щедрость всегда легче дается тому, у кого ничего нет. Мало кто остается расточительным, получив для этого возможность.
Память у бедняков вообще не так богата, как у людей состоятельных, у них меньше вех в пространстве, поскольку они редко покидают места, где живут, меньше вех во времени, так как жизнь у них течет серо и однообразно. Существует, конечно, память сердца, которая считается самой надежной, но сердце изнашивается от труда и горя и под бременем усталости становится забывчивым. Утраченное время не исчезает бесследно только у богатых. У бедных оно оставляет лишь размытые следы на пути к смерти. К тому же, чтобы вынести эту жизнь, лучше поменьше вспоминать, придерживаться течения дней, час за часом...
- Есть люди, которые служат оправданием этому миру, помогают жить одним своим присутсвием. - Да, но и они умирают.
В общем, так мы дойдем до первого убийцы, его, знаете ли, звали Каин, и с тех пор война не прекращается. Люди ужасны, особенно под этим жестоким солнцем.
Я люблю и чту очень немногих. К остальным я постыдно равнодушен. Но уж если я кого-то люблю, то ни я сам, ни тем более эти люди не в силах этого изменить. Мне понадобились годы, чтобы понять это; теперь я это знаю.
Так называемый скептицизм новых поколений — ложь. С каких пор честный человек, отказывающийся верить лжецу, называется скептиком?
Так он впервые узнал, что война — это зло, ибо победа рождает не менее горькое чувство, чем поражение.
Важна и тема актерства. В самых тяжких горестях нас спасает чувство, что мы одиноки и всеми покинуты, но не до конца, ибо при этом «другие» как бы «смотрят» на нас в нашем несчастье. В этом смысле, можно иногда назвать счастливыми минуты беспредельной печали, когда чувство собственной покинутости переполняет и возвышает нас. И с этой точки зрения, счастье зачастую есть умиление собственным несчастьем.
Есть люди, которые служат оправданием этому миру, помогают жить одним своим присутствием.
Он никогда не слышал, чтобы она о ком-то говорила плохо, иногда только могла сказать, что какая-нибудь из сестрер или теток была с ней неприветлива или держала себя "гордо". Но зато он редко слышал и чтобы она от души смеялась. Теперь она смеялась чаще, с тех пор как бросила работать и дети взяли на себя ее содержание.
"Молодость - это прежде всего богатство возможностей".
...честь нашего мира живет среди угнетенных, а не среди власть имущих. Они- его бесчестье.
Все мы подвержены ей в той или иной мере, причем отдаемся ей с наслаждением, и только она делает наш мир переносимым, ибо это есть влечение к красоте.
Только школа давала Жаку и Пьеру эти радости. Наверно, их привлекало в ней то, чего им не хватало дома, где бедность и невежество делали жизнь тяготной и однообразной, как бы наглухо закрытой со всех сторон. Нищета - это крепость без поъемного моста.
В общем, он хотел, чтобы женщины были такими, каким он не был сам.
Изучая милліоны законовъ, которые тяготѣютъ надъ человѣчествомъ, мы видимъ, что они могутъ быть раздѣлены на три главныхъ категоріи: покровительство собственности, покровительство правительству, покровительство отдѣльнымъ лицамъ. Анализируя эти три категоріи, мы приходимъ къ слѣдующему логическому и необходимому заключенію: безплодность и вредъ Закона.
Священник - это шарлатан, который эксплуатирует невежество народа
Ни одна армия не могла остановить нашествия завоевателей, между тем как народ, когда он хотел сохранить свою независимость, побеждал самые сильные армии
...настоящая свобода заключается в том, чтобы каждый сам устраивал свои дела, не предоставляя их на волю Провидения или выборного собрания.
Новая жизнь требует новых форм, нельзя произвести революцию, цепляясь за старые формы, революция и правительство несовместимы, одно, - под каким бы видом оно ни было представлено, - всегда уничтожает другое; вне анархии - нет революции!
Свобода печати, свобода собраній, неприкосновенность жилищъ и всѣ остальныя права признаются только до тѣхъ поръ, пока народъ не пользуется ими, какъ орудіемъ для борьбы съ господствующими классами. Но какъ только онъ дерзнетъ посягнуть на привилегіи буржуазіи, всѣ эти права выкидываются за бортъ.