Человеку только кажется, что он борется со злом, которое вовне. На самом деле он борется со злом в самом себе, преодолевая свои собственные малодушие, корысть, эгоизм! Победа над злом – это победа над плохим в самом себе. Вот почему когда зло побеждают нечестными, недостойными способами, это никакая не победа, а поражение. Потому что зло извне перемещается внутрь тебя, и получается, что оно победило, а ты проиграл! Черт, я путано говорю! Ты меня понимаешь?
Это у греков Харон (подумал еще не совсем оттаявшей головой Митридат), потому что в Греции всегда тепло и Стикс зимой не замерзает. А у нас Россия, у нас нужно на тот свет по льду ехать, на санях.
Всякому жителю России известно, что от поздних неожиданных визитов добра не жди.
Всякому жителю России известно, что от поздних неожиданных визитов добра не жди.
В наше время интроверт — почти ругательство.
Детство давно закончилось, и в нем уже ничего не изменить. Если вам нанесли психологическую травму, то придется жить с ней и дальше. Если вы ощущаете, будто потеряли нечто важное, то с потерей придется смириться.
Сверхчувствительные люди чаще всего склонны обвинять себя, а не других. Вы постоянно отмечаете, что «не дотягиваете» до установленных вами же стандартов, и вскоре приобретаете склонность подвергать себя жестоким нападкам: «Мои родители столько для меня сделали, а я даже по телефону с ними не могу толком поговорить. Мне следовало бы совсем иначе себя вести». Подобного рода самообвинения морально выматывают вас — в итоге вы перевозбуждаетесь и устаете.
Берни Козелл: Вот что я сам ищу в людях: умение не решать головоломки, а действовать в нестандартных ситуациях.
Берни Козелл: У меня было два отлично служивших мне убеждения: одно говорило, что в программе должен быть смысл, другое - что по-настоящему сложных задач очень и очень мало. Если программа выглядит слишком сложной, то, скорее всего, это значит, что ее автор не вполне понял свою задачу и после долгих мучений получил результат, который только выглядит приемлемым.
Небо всё же пролилось дождём, и мелкие, вобравшие в себя за время полёта всю грязь смога, капли, оросили лицо Ройри. Они падали на до забавного длинный нос, на впалые щёки и на механические скулы, кожа над которыми была всегда перенасыщена ликрой, подчёркивая нелепость его внешности. Ройри был рад, что дождь падает на все лица с одинаковым безразличием.
Его музыка была идеальной − она намного опередила свой век. Математически выверенной, безусловно сложной, бесконечно чистой. Его техника исполнения, повинуясь этой высчитанной почти волшебно мелодии была абсолютна. Его музыка была бессмысленна.
Она не согрела ни одного сердца, она не освятила ни одной любви. Она не дала ни одной надежды. Она просто звучала потому, что не могла не звучать.
- Вот же ты гад! - завопила я, осознав, что доказать факт мошенничества мне не удастся. - Я будущий политик, мне положено!
"... ум в любой поре Тому не верит, что подверглось тленью".
"На тяжкое изгнанье осуждённый, Узнаешь ты, озлоблен и уныл, Как горек хлеб, чужими поднесённый, Как путь тяжёл по лестницам чужим."
"Страшит лишь то, чего еще не знаешь, Пугает то, чего не осязал."
Чем ближе к совершенству каждый станет, Тем ярче в нем добро и злее зло.
Людской молвы невелико значенье, И ничего сильнее правды нет.
, .. все хорошее в жизни хрупко и так легко теряется,-
- Первой жертвой гитлеровского фашизма стал сам немецкий народ...
- Первой жертвой гитлеровского фашизма стал сам немецкий народ...
- Первой жертвой гитлеровского фашизма стал сам немецкий народ...
Казнокрадов было так много, что у историка иногда является ощущение выделить их в особую "прослойку" буржуазии.
А я целоваться не умею, - притворно вздохнула я, предвкушая свежую порцию позитива.
- Проще простого! - выдохнул Морион, глядя на меня, как на непроходимое девственное бревно, не тронутое ни усердным дятлом, ни похотливым короедом. - Открыла рот пошире… Да! А еще шире можешь? Отлично! А теперь высовывай язык! Еще сильней высовывай! Ладно, сейчас покажу, как…
На меня смотрело небритое чудовище с открытой пастью и языком. “Ууууух!”, - дохла гиена, стуча лапой по земле.
- Вот так! Вообще, поцелуй - это проверка! Поэтому, чем шире открываешь, тем больше радости у мужика! - менторский тоном произнес маг, вправляя себе челюсть обратно.
То, что меня мужик учит, как правильно имитировать оргазм, это было полбеды. Вторая половина беды заключалась в том, что у меня в голове зрел один - единственный вопрос: где он этому научился? Откуда этот горький опыт? Пока я с подозрительным прищуром смотрела на сенсея, пытающегося вдолбить мне жизненно необходимый навык, внутри меня подыхала истеричная гиена, глядя на мир слезящимися от слез глазами… “Ыыыыыых!”, - стонала гиена, а я с нетерпение ждала продолжения морального банкета.
Заметили вы, что встречаются люди, которые по заповедям своей религии должны прощать и действительно прощают обиды, но никогда их не забывают?