С точки зрения Сократа, письмо не может быть чем-то большим, чем подсказкой для памяти — средством извлечения хранящейся в голове информации. Сократ опасался, что письменность поведет культуру вниз по коварной тропе к интеллектуальному и моральному разложению, потому как, даже если количество доступных знаний увеличится, люди будут представлять собой пустые сосуды.
Для того чтобы человек страстно захотел обладать какой-либо вещью, эта вещь должна достаться ему как можно труднее.
Мы должны также упорно работать над тем, чтобы превратить образование в самостоятельную цель человека. Нам необходимо перестать путать количество часов, проведенных учеником в школе, с качеством получаемого за эти часы образования.
Дни наличных расчетов подходят к концу. Наличные снижают рентабельность работы банков — и поэтому банки хотят избавиться от наличных операций. С другой стороны, электронные инструменты расчетов очень выгодны.
Не секрет, что мы испытываем приятное ощущение, получая что-то бесплатно. Однако на самом деле ноль денежных единиц, которые мы (не) платим, означает не только цену. Ноль представляет собой эмоциональную кнопку — источник иррационального возбуждения.
Если вы идете на свидание в ресторан, упаси вас бог упоминать цены выбранных блюд. Понятно, что они указаны в меню. Да, это упоминание (а следовательно, класс ресторана) способно произвести впечатление на человека, с которым вы устраиваете свидание. Но если вы сконцентрируете на этом внимание вашего партнера, то ваши отношения переключатся с социальных норм на рыночные. Да, второй участник свидания может не понять, во что вам обходится оплата счета в ресторане. Да, ваша теща может предположить, что принесенная вами бутылка вина стоит всего 10 долларов, хотя на самом деле это мерло из специального резерва стоимостью 60 долларов. Это цена, которую вы должны заплатить за то, чтобы удержать ваши отношения в рамках социального контекста, а не рыночных норм.
Наше иррациональное поведение не является случайным и бессмысленным — оно носит систематический характер и вполне предсказуемо
мы всегда смотрим на вещи с учетом их окружения и связи с другими вещами. Это справедливо не только для физических предметов — тостеров, велосипедов, кукол, закусок в ресторанах или даже супругов, — но и для нематериальных объектов, таких как варианты проведения отпуска или учебы и даже таких эфемерных вещей, как эмоции, отношения и точки зрения.
как мы, имея столько информации, не смогли изобличить этого преступника. В чем ошибка? Почему мы не смогли его найти?
Часто люди искажают правду из самых различных побуждений. И даже сами верят в свои выдумки.
Я полагаю, секрет хорошего сочинительства на любом поприще заключается не в том, чтобы угодить этому поприщу, а в том, чтобы попытаться раскрыть какую-то грань своей личности, которая достаточно отличается, чтобы обогатить это поприще. Следовательно, я не верю в "тенденциозный" рассказ, а твердо и решительно верю в "прочувствованный" и "эмоционально пережитой" рассказ. Повесть, в которой я впервые отступил от технических эффектов и забыл о них, зато дал волю своим страстям, называлась "Ветер". Оригинальная версия этого рассказа, хоть и сыроватая, раскрывает, что я, по крайней мере, вступил в контакт с "творческим потоком". Под этим я подразумеваю, что каким-то образом соединил свои чувства с ритмом, естественным и неизбежным для этого рассказа. Рассказ должен быть подобен реке, текущей и никогда не останавливающейся; ваши читатели - пассажиры судна, плывущего вниз по извилистому руслу сквозь постоянно меняющийся пейзаж. Такой "поток" возникает, только когда писатель пишет достаточно долго, чтобы забыть свои опасения, рефлексию и свое ремесло, и позволяет чувствам разнести его сознание вдребезги, если необходимо. Время критического анализа наступает на следующее утро. Автор, отвлекающийся на критический разбор своего труда в процессе работы, запутается. На это хватит времени, когда он будет работать над вторым, третьим или четвертым черновиком.
Зачастую наша связь с человеком чувствуется хорошо и сразу. Если тебя тянет к женщине, как магнитом, а ее глаза всегда улыбаются тебе – значит, она твоя.
Ты можешь все! Ты получишь то, чего всем сердцем себе пожелаешь. Ты можешь стать кем угодно, недостижимых профессий нет, есть слабое желание. Но всегда оставайся собой и не лепи из себя ради кого-то копию его идеалов. Будь идеалом, чтобы с тебя лепили копии для других.
Важно научиться получать удовольствие от процесса, от пути. Этот путь – наше «сегодня» и вся наша жизнь. Мы живём, постоянно находясь в пути по направлению к чему-либо.
Важный способ научиться радоваться жизни и быть счастливым – делать добро своим близким. Устраивать им неожиданные сюрпризы, запоминать, когда они вслух говорят о том, чего у них нет, но что могло бы сделать их капельку счастливее.
Почему мы начинаем носить маски? Да потому что, когда мы в детстве подходили к родителям, чтобы поделиться какой-то важной для нас новостью, нам отвечали: «Да, молодец. Только не задирай нос высоко. Сегодня на коне, а завтра под конем. Чем выше лезешь, тем больнее падать – попомнишь мои слова!» А нам нужно было всего-то: «Ты молодец. Я горжусь тобой, дитя мое. Ты у меня самый лучший. Люблю тебя».
И, не получив этого, мы запираем в себе радость на сотню замков и в следующий раз уже не подходим к родителям, чтобы поделиться хорошей новостью. Мы больше ни с кем не хотим делиться чем-то важным. Потому что родитель – это весь мир. Это отражение миллионов людей. Раз он такой – значит, все такие.
Светлые боги, если вы нe хотите, чтобы я вышла замуж за кусок айсберга и превратилась в мать маленьких синеглазых «сосулек», то самое время что-нибудь предпринять. Предлагаю обрушить потолок.
Да, это определенно в человеческой природе – кайфануть за счет кого-то еще, некоей внешней сущности, которая привнесет в твою жизнь новый волнующий стимул и, пусть даже на мгновение, освободит тебя от тебя самого, твоей собственной жизни. Может быть, однажды этот кто-то сделается слишком реальным, слишком знакомым, он перестанет волновать, служить наркотиком, и ты устанешь от него. Именно это и случилось со мной и Джейми. Только когда он оттолкнул меня – а потом и ушел, – он стал наркотиком. До или после отношений это всегда намного легче. Волнуют те, кто отсутствует, кого нет рядом. Когда же они под рукой, история уже совсем другая.
Думать, что ты знаешь что-то о том, что другие думают о тебе, это как жить в коробке: она – граница, отделяющая тебя от большой пустоты. Там я могла начать и закончить. И даже если это тюрьма, то все равно и облегчение.
На плаву мы держались только благодаря иллюзии, всей этой суете, связанной с представлением, что однажды мы получим все и даже слишком. Но ведь если все получил, то и никакого удовлетворения уже нет. Ты просто переключишься на что-то другое. Единственный способ не утратить аппетит – принять пустоту и не пытаться засунуть в нее кого-то еще.
Весь фокус в том – и теперь я вполне с ними соглашалась, – чтобы не цепляться за желания и представления. Не привязывайся к другому, не жди ничего хорошего, и тогда ты влюбишься в жизнь, и, может быть, с тобой даже случится что-то забавное и хорошее. А такое случается, только если тебе ничего ни от кого не надо. Не бери ничего у другого и не отдавай никому часть себя, но если встретишься с кем-то, то и с тобой может случиться хорошее. Для начала полюби покой и тишину.
Я заметила на ее левой руке несколько тибетских браслетов с бусинами. Интересно, сколько их она соберет, прежде чем достигнет просветления.
Хотеть то, что имеешь, – это искусство, может быть, дар.
– Страсть – это страсть, – сказала Доктор Джуд. – Секс может иметь любая женщина. Найти мужчину на ночь сейчас совсем не трудно. <...> – Но любовь… – Доктор Джуд помолчала. – Любовь может быть чем-то, что не выразишь словами. Даже забавно. Я столько лет работаю, а слов для обозначения любви так и не нашла.
Эту игру я знала очень хорошо. Как и Клэр, я тоже хотела тысячу членов. И разве все мы не хотим тысячу парней с тысячью твёрдых как камень членов, готовых умереть за нас, послужить затычкой для наших ненасытных дыр? Таким был целый образ жизни, выраженный в погоне за сытостью.