Цитаты
286282
В каждом голосе он умел слышать два спорящих голоса, в каждом выражении — надлом и готовность тотчас же перейти в другое, противоположное выражение; в каждом жесте он улавливал уверенность и неуверенность одновременно; он воспринимал глубокую двусмысленность и многосмысленность каждого явления. Но все эти противоречия и раздвоенности не становились диалектическими, не приводились в движение по временному пути, по становящемуся ряду, но развёртывались в одной плоскости как рядом стоящие или противостоящие, как согласные, но не сливающиеся или как безысходно противоречивые, как вечная гармония неслиянных голосов или как их неумолчный и безысходный спор.
Настоящее издание посвящено проблемам поэтики Достоевского и рассматривает его творчество только под этим углом зрения.
Специальное изучение поэтики Достоевского остаётся актуальной задачей литературоведения.
мир Достоевского — художественно организованное сосуществование и взаимодействие духовного многообразия, а не этапы становления единого духа. Поэтому и миры героев, планы романа, несмотря на их различный иерархический акцент, в самом построении романа лежат рядом в плоскости сосуществования (как и миры Данте) и взаимодействия (чего нет в формальной полифонии Данте), а не друг за другом, как этапы становления. Но это не значит, конечно, что в мире Достоевского господствует дурная логическая безысходность, недодуманность и дурная субъективная противоречивость. Нет, мир Достоевского по-своему так же закончен и закруглён, как и дантовский мир. Но тщетно искать в нём системно-монологическую, хотя бы и диалектическую, философскую завершённость, и не потому, что она не удалась автору, но потому, что она не входила в его замыслы.
Настоящее издание посвящено проблемам поэтики Достоевского и рассматривает его творчество только под этим углом зрения.
Специальное изучение поэтики Достоевского остаётся актуальной задачей литературоведения.
Идея как предмет изображения занимает громадное место в творчестве Достоевского, но все же не она героиня его романов. Его героем был человек, и изображал он в конце концов не идею в человеке, а, говоря его собственными словами, «человека в человеке». Идея же была для него или пробным камнем для испытания человека в человеке, или формой его обнаружения, или, наконец, — и это главное — тем «медиумом», тою средою, в которой раскрывается человеческое сознание в своей глубочайшей сущности.
Настоящее издание посвящено проблемам поэтики Достоевского и рассматривает его творчество только под этим углом зрения.
Специальное изучение поэтики Достоевского остаётся актуальной задачей литературоведения.
Достоевский сумел прослушать диалогические отношения повсюду, во всех проявлениях осознанной и осмысленной человеческой жизни; где начинается сознание, там для него начинается и диалог. Только чисто механические отношения не диалогичны, и Достоевский категорически отрицал их значение для понимания и истолкования жизни и поступков человека (его борьба с механическим материализмом, с модным физиологизмом, с Клодом Бернаром, с теорией среды и т. п.). Поэтому все отношения внешних и внутренних частей и элементов романа носят у него диалогический характер, и целое романа он строил как «большой диалог». Внутри этого «большого диалога» звучали, освещая и сгущая его, композиционно выраженные диалоги героев, и, наконец, диалог уходит внутрь, в каждое слово романа, делая его двуголосым, в каждый жест, в каждое мимическое движение лица героя, делая его перебойным и надрывным; это уже «микродиалог», определяющий особенности словесного стиля Достоевского
Настоящее издание посвящено проблемам поэтики Достоевского и рассматривает его творчество только под этим углом зрения.
Специальное изучение поэтики Достоевского остаётся актуальной задачей литературоведения.
Достоевский искал такого героя, который был бы сознающим по преимуществу, такого, вся жизнь которого была бы сосредоточена в чистой функции осознания себя и мира. И вот в его творчестве появляется «мечтатель» и «человек из подполья». И «мечтательство» и «подпольность» — социально-характерологические черты людей, но они жения с жизненно-характерологической доминантой изображаемого человека. художественной доминанте Достоевского. Сознание не воплощённого и не могущего воплотиться мечтателя и подпольного человека является настолько благоприятною почвою для творческой установки Достоевского, что позволяет ему как бы слить художественную доминанту изображения с жизненно-характерологической доминантой изображаемого человека.
Настоящее издание посвящено проблемам поэтики Достоевского и рассматривает его творчество только под этим углом зрения.
Специальное изучение поэтики Достоевского остаётся актуальной задачей литературоведения.
Приведём несколько высказываний героев Достоевского о заочных анализах человеческой души, выражающих ту же мысль.В «Идиоте» Мышкин и Аглая обсуждают неудавшееся самоубийство Ипполита. Мышкин даёт анализ глубинных мотивов его поступка. Аглая ему замечает:«А с вашей стороны я нахожу, что все это очень дурно, потому что очень грубо так смотреть и судить душу человека, как вы судите Ипполита. У вас нежности нет: одна правда, стало быть — несправедливо» (VI, 484).Правда оказывается несправедливой, если она касается каких-то глубин чужой личности.Тот же мотив ещё отчётливее, но несколько сложнее звучит в «Братьях Карамазовых» в разговоре Алёши с Лизой о капитане Снегирёве, растоптавшем предложенные ему деньги. Рассказав об этом поступке, Алёша даёт анализ душевного состояния Снегирёва и как бы предрешает его дальнейшее поведение, предсказывая, что в следующий раз он обязательно возьмёт деньги. Лиза на это замечает:«Слушайте, Алексей Фёдорович, нет ли тут во всём этом рассуждении нашем, то есть вашем… нет, уж лучше нашем… нет ли тут презрения к нему, к этому несчастному… в том, что мы так его душу теперь разбираем, свысока точно, а? В том, что так наверно решили теперь, что он деньги примет, а?» Аналогичный мотив недопустимости чужого проникновения в глубины личности звучит в резких словах Ставрогина, которые он произносит в келье Тихона, куда пришёл со своею «исповедью»:«Слушайте, я не люблю шпионов и психологов, по крайней мере таких, которые в мою душу лезут».Нужно отметить, что в данном случае в отношении Тихона Ставрогин совершенно неправ: Тихон подходит к нему как раз глубоко диалогически и понимает незавершённость его внутренней личности.
Настоящее издание посвящено проблемам поэтики Достоевского и рассматривает его творчество только под этим углом зрения.
Специальное изучение поэтики Достоевского остаётся актуальной задачей литературоведения.
Тот катарсис, которым завершает романы Достоевский, можно было бы конечно, не адекватно и несколько рационалистично - выразить так: ничего окончательного в мире еще не произошло, последнее слово мира и о мире еще не сказано, мир открыт и свободен, все еще впереди и всегда будет впереди.
Настоящее издание посвящено проблемам поэтики Достоевского и рассматривает его творчество только под этим углом зрения.
Специальное изучение поэтики Достоевского остаётся актуальной задачей литературоведения.
Карнавал — это великое всенародное мироощущение прошлых тысячелетий. Это мироощущение, освобождающее от страха, максимально приближающее мир к человеку и человека к человеку (все вовлекается в зону вольного фамильярного контакта), с его радостью смен и весёлой относительностью, противостоит только односторонней и хмурой официальной серьёзности, порождённой страхом, догматической, враждебной становлению и смене, стремящейся абсолютизировать данное состояние бытия и общественного строя. Именно от такой серьёзности и освобождало карнавальное мироощущение.
Настоящее издание посвящено проблемам поэтики Достоевского и рассматривает его творчество только под этим углом зрения.
Специальное изучение поэтики Достоевского остаётся актуальной задачей литературоведения.
admin
добавил цитату
из книги
«Глас Господа»
6 лет назад
...культура - это тонкий слой, вклиненный между организмами и средой обитания; культура существует лишь потому, что среда неоднозначно диктует поведение, при котором обеспечивается выживание, так что всегда остается зазор для свободного выбора. Зазор, достаточно широкий, чтобы разместить в нем тысячи разных культур.
Да, сейчас она замечает: тело устремлено к земле, словно все его части, утомившись, спокойно отказались от повседневных схваток с земным притяжением. Да, говорит тело, я сдаюсь, иду тебе навстречу, больше не сопротивляюсь, ветшаю, клонюсь, горблюсь, падаю на колени и в конце концов приникаю животом, лицом и бедрами к земле, простираю руки: всоси меня, позволь впитаться, раствориться, дай обратиться в частички влаги, просочиться внутрь и там остаться.
Ольгу Токарчук можно назвать одним из самых любимых авторов современного читателя — как элитарного, так и достаточно широкого. Новый ее роман «Последние истории» (2004) демонстрирует почерк не просто талантливой молодой писательницы, одной из главных надежд «молодой прозы 1990-х годов», но зрелого прозаика. Три женских мира, открывающиеся читателю в трех главах-повестях, объединены не столько родством героинь, сколько одной универсальной проблемой: переживанием смерти — далекой и близкой, чужой...
Со временем вся эта суета вокруг пола затихает. Старые женщины и старые мужчины похожи.
Ольгу Токарчук можно назвать одним из самых любимых авторов современного читателя — как элитарного, так и достаточно широкого. Новый ее роман «Последние истории» (2004) демонстрирует почерк не просто талантливой молодой писательницы, одной из главных надежд «молодой прозы 1990-х годов», но зрелого прозаика. Три женских мира, открывающиеся читателю в трех главах-повестях, объединены не столько родством героинь, сколько одной универсальной проблемой: переживанием смерти — далекой и близкой, чужой...
Как всегда, сначала я хочу поблагодарить вас, потому что, если бы вы не читали моих книг, мне пришлось бы заниматься делами, которые доставляют мне намного меньше удовольствия, чем писательство, - например, работать.
Три женщины – молодые, красивые, жизнерадостные – неожиданно исчезают. А когда их наконец находят, они морально сломлены, словно заживо похоронены в собственном теле. И это последствия всего одной недели пребывания во власти психопата, которого пресса окрестила Инквизитором. Перед самым Рождеством Инквизитор снова активизируется – и, как специально, в фешенебельной психиатрической клинике. Незадолго до того, как из-за снежного шторма клиника оказывается отрезанной от внешнего мира, врачи и...
И вот он стоял здесь, на подъездной дороге, не в состоянии пошевелиться, не в состоянии разрушить стену своей депрессии, которая не позволяла ему вернуться к нормальной жизни.
Три женщины – молодые, красивые, жизнерадостные – неожиданно исчезают. А когда их наконец находят, они морально сломлены, словно заживо похоронены в собственном теле. И это последствия всего одной недели пребывания во власти психопата, которого пресса окрестила Инквизитором. Перед самым Рождеством Инквизитор снова активизируется – и, как специально, в фешенебельной психиатрической клинике. Незадолго до того, как из-за снежного шторма клиника оказывается отрезанной от внешнего мира, врачи и...
Кризис работает как острый нож для фруктов. Он очищает от кожуры и обнажает ядро; неоформленное, зачастую движимое инстинктами первобытное состояние, в котором самосохранение доминирует над моралью.
Три женщины – молодые, красивые, жизнерадостные – неожиданно исчезают. А когда их наконец находят, они морально сломлены, словно заживо похоронены в собственном теле. И это последствия всего одной недели пребывания во власти психопата, которого пресса окрестила Инквизитором. Перед самым Рождеством Инквизитор снова активизируется – и, как специально, в фешенебельной психиатрической клинике. Незадолго до того, как из-за снежного шторма клиника оказывается отрезанной от внешнего мира, врачи и...
За несколько сеансов София стала чем-то вроде якоря в океане его сознания. И вот теперь она хотела обрубить трос.
Три женщины – молодые, красивые, жизнерадостные – неожиданно исчезают. А когда их наконец находят, они морально сломлены, словно заживо похоронены в собственном теле. И это последствия всего одной недели пребывания во власти психопата, которого пресса окрестила Инквизитором. Перед самым Рождеством Инквизитор снова активизируется – и, как специально, в фешенебельной психиатрической клинике. Незадолго до того, как из-за снежного шторма клиника оказывается отрезанной от внешнего мира, врачи и...
- Мой отец не проиграл ни одного боя, знаешь, почему? Потому что он всегда выбирал более слабых противников. Чаще всего он дрался с моей матерью...
Три женщины – молодые, красивые, жизнерадостные – неожиданно исчезают. А когда их наконец находят, они морально сломлены, словно заживо похоронены в собственном теле. И это последствия всего одной недели пребывания во власти психопата, которого пресса окрестила Инквизитором. Перед самым Рождеством Инквизитор снова активизируется – и, как специально, в фешенебельной психиатрической клинике. Незадолго до того, как из-за снежного шторма клиника оказывается отрезанной от внешнего мира, врачи и...
«Холод обрывает листы с дерева правды и позволяет нам узнать, что за ними скрывается».
Три женщины – молодые, красивые, жизнерадостные – неожиданно исчезают. А когда их наконец находят, они морально сломлены, словно заживо похоронены в собственном теле. И это последствия всего одной недели пребывания во власти психопата, которого пресса окрестила Инквизитором. Перед самым Рождеством Инквизитор снова активизируется – и, как специально, в фешенебельной психиатрической клинике. Незадолго до того, как из-за снежного шторма клиника оказывается отрезанной от внешнего мира, врачи и...
...человек познает себя настоящего только в экстремальных ситуациях. В такие моменты, когда невозможно действовать, придерживаясь выработанных ценностей, которые на протяжении многих лет прививались родителями, школой, друзьями и прочими близкими людьми.
Три женщины – молодые, красивые, жизнерадостные – неожиданно исчезают. А когда их наконец находят, они морально сломлены, словно заживо похоронены в собственном теле. И это последствия всего одной недели пребывания во власти психопата, которого пресса окрестила Инквизитором. Перед самым Рождеством Инквизитор снова активизируется – и, как специально, в фешенебельной психиатрической клинике. Незадолго до того, как из-за снежного шторма клиника оказывается отрезанной от внешнего мира, врачи и...
«Вся моя жизнь помещается в полиэтиленовый пакет», – подумал Каспар после того, как сунул все, что не хотел надевать на себя, в плотный мусорный мешок.
Три женщины – молодые, красивые, жизнерадостные – неожиданно исчезают. А когда их наконец находят, они морально сломлены, словно заживо похоронены в собственном теле. И это последствия всего одной недели пребывания во власти психопата, которого пресса окрестила Инквизитором. Перед самым Рождеством Инквизитор снова активизируется – и, как специально, в фешенебельной психиатрической клинике. Незадолго до того, как из-за снежного шторма клиника оказывается отрезанной от внешнего мира, врачи и...
В дикой природе животные тоже создают движущиеся стаи, чтобы скрыть от охотников очевидные слабые места.
Три женщины – молодые, красивые, жизнерадостные – неожиданно исчезают. А когда их наконец находят, они морально сломлены, словно заживо похоронены в собственном теле. И это последствия всего одной недели пребывания во власти психопата, которого пресса окрестила Инквизитором. Перед самым Рождеством Инквизитор снова активизируется – и, как специально, в фешенебельной психиатрической клинике. Незадолго до того, как из-за снежного шторма клиника оказывается отрезанной от внешнего мира, врачи и...
...я не женщина. И не умею делать несколько вещей одновременно.
Три женщины – молодые, красивые, жизнерадостные – неожиданно исчезают. А когда их наконец находят, они морально сломлены, словно заживо похоронены в собственном теле. И это последствия всего одной недели пребывания во власти психопата, которого пресса окрестила Инквизитором. Перед самым Рождеством Инквизитор снова активизируется – и, как специально, в фешенебельной психиатрической клинике. Незадолго до того, как из-за снежного шторма клиника оказывается отрезанной от внешнего мира, врачи и...
Ада не существует, Уинстон, а вот почасовая оплата - да.
Кейт Маршалл была восходящей звездой полиции Лондона – молодая и решительная, она буквально проникала в сознание самых опасных убийц. Но череда ее побед скоро обернулась кошмаром. Когда Кейт поручили вести дело известного серийного убийцы по прозвищу Каннибал из Девяти Вязов, даже ее инстинкты охотника и выдающиеся способности профайлера не помогли ей выйти на след маньяка. И тогда он сам нашел ее… Сейчас, спустя пятнадцать лет после роковых событий, Кейт живет тихой жизнью в маленьком...
Каждое утро, проводив сына в школу, я сажусь за работу. Включаю компьютер и часами пишу. Пишу и чувствую себя одиноким, все более одиноким в надежде, что раздастся телефонный звонок, что кто-нибудь мне позвонит — все равно кто. Жду, чтобы меня отвлекли, и тем временем продолжаю писать.
Если же никто не звонит, звоню кому-нибудь сам.
Франческо Пикколо — прозаик, романист, автор сценариев к двум десяткам фильмов и телесериалов, лауреат одной из самых престижных литературных наград — премии Стрега — и не менее престижной кинопремии «Давид ди Донателло». После шумного успеха книги «Минуты будничного счастья» он продолжил работу в том же жанре веселой мозаики, избрав на сей раз своим объектом будничные «несчастья», иначе говоря, все то, что в повседневной жизни может досаждать современному человеку. Забавные моменты невезения,...
Когда официант приносит мне заказанное блюдо,а остальным ещё нет.Я смотрю на соседей по столу,давая им понять,что жду от них слов: "Ешь,а то остынет". Но они молчат.
Франческо Пикколо — прозаик, романист, автор сценариев к двум десяткам фильмов и телесериалов, лауреат одной из самых престижных литературных наград — премии Стрега — и не менее престижной кинопремии «Давид ди Донателло». После шумного успеха книги «Минуты будничного счастья» он продолжил работу в том же жанре веселой мозаики, избрав на сей раз своим объектом будничные «несчастья», иначе говоря, все то, что в повседневной жизни может досаждать современному человеку. Забавные моменты невезения,...
...я провожу лето,старательно улыбаясь налево и направо,чтобы показать всем,что доволен,потому как другие счастливы,если видят тебя на отдыхе счастливым.Но в глубине души я мечтаю о том,чтобы рано темнело,перебираю в памяти все свои красивые свитера,у меня текут слюнки,когда я думаю о густых зимних супах,о горячем бульоне с тортеллини.Я завораживаю себя воображаемыми картинами,где прижимаюсь лбом к оконному стеклу,за которым хлещет дождь,или торопливо запахиваю пальто,выходя из парадного.
Франческо Пикколо — прозаик, романист, автор сценариев к двум десяткам фильмов и телесериалов, лауреат одной из самых престижных литературных наград — премии Стрега — и не менее престижной кинопремии «Давид ди Донателло». После шумного успеха книги «Минуты будничного счастья» он продолжил работу в том же жанре веселой мозаики, избрав на сей раз своим объектом будничные «несчастья», иначе говоря, все то, что в повседневной жизни может досаждать современному человеку. Забавные моменты невезения,...