— Привет, Эллиан. Ты же зарекся к ведьмам близко подходить? Что случилось? — Она случилась, — хмуро ответил он, указав на меня. — И она, — следом ткнул пальцем в сторону недовольной Грэдис. — Очень информативно, — усмехнулся лорд Арен Тиан. — А поконкретнее?
— И что мне сделать, чтобы остановить этот слезоразлив? Мелкая, ты так первый этаж затопишь, а там огненные, они плавать не умеют…
— Если ты останешься один, у тебя пропадет желание жить. Я по собственному опыту знаю. Тому, кто совсем одинок, можно только посоветовать придумать себе кого-нибудь. Вдохнуть в него жизнь, задобрить словами любви. Отдать последнюю крошку хлеба, защитить от опасности собственным телом. Что касается меня, то я ищу только вечного небытия. Это — моя последняя надежда.
Я думаю о том, что всегда в центре любого повествования интересного читателя находятся герои и их история. Вот так же построена Библия. Я имею в виду Ветхий Завет. Это рассказы о людях,рассказы о героях, о персонажах и мы следим за их судьбами, и все это складывается в какой-то один большой, огромный земной сюжет, земной божественный сюжет. Собственно, так и здесь. Книжка состоит из трёх частей: Жизнь, Закон, Движение. Когда Жизнь накапливается в каком-то количестве, начинает работать Закон и все приходит в Движение.
(из видео-интервью Юрию Кувалдину)
Постепенно я начал осознавать важную истину: светская жизнь ученого может быть такой же интересной, как и интеллектуальная.
К тому времени наши ссоры были окончательно забыты и мы оба по достоинству оценили ее честность и душевную щедрость, слишком поздно поняв, какую борьбу приходится выдерживать умной женщине, чтобы добиться признания в научном мире, где на женщину смотрят больше как на отвлечение от серьезной мыслительной работы.
Можно обмануть человека, но нельзя обмануть металл!
«Бог на него не действует, нужны другие аргументы», – быстро соображал Лео.
– Вырвите мне язык, если услышите, что я говорю по-армянски. – Мог и такое сказануть. В семнадцатом веке турки наказание такое придумали каждому, кто говорил не по-турецки, – язык вырывали.
– Муса Дах! – восклицал он. Так называлось местечко в Турции, где горстка армян – мирных жителей сорок дней и ночей противостояла турецким солдатам...
– Пора бы уже в Сан-Игнасио воздвигнуть памятник Месропу Маштоцу! – иронизировал он. Месроп Маштоц, живший примерно за четыреста лет до рождества Христова, создал армянский алфавит, совершенно не похожий на другие алфавиты.
...та же мысль заставила импрессионистов, кубистов, дадаистов, сюрреалистов и прочих «истов» предпринять щедро вознагражденные усилия с целью создания хороших картин, которых не повторят ни камера, ни художники...
Сам он знал Шекспира в переводе на армянский вдоль и поперек и часто читал его наизусть. «Быть или не быть…», например, у него звучало: «Линел кам шлинел…»
...современное молодое поколение ничего не хочет знать, норовит прожить с минимумом информации...
Продолжай верить в свою мечту, трудиться ради нее и доказывать возможность осуществления успехом.
Успех там, где сердце и ум работают лучше всего.
Возьми своим девизом выражение «Честность — лучшая политика» и следуй ему в делах, словах и мыслях.
Доброта всегда лучше силы. Попробуй и увидишь.
«Наверное, я всегда думал, что правда может оказаться хуже, чем ночные кошмары. По крайней мере, те, от которых мы можем проснуться.»
Как объяснить себе или сказать ей, что, если я не закатываю истерики и не плачу, это не значит, что я не страдаю?
Страх способен превратить мгновение в вечность.
Нельзя позволять прошлому управлять нашим будущим.
Маленькие городки замечательны, пока их достоинства не оборачиваются недостатками.
Это ужасно, когда слова оставляют шрамы.
Боль куда более терпима, когда мы несём её вместе.