Цитаты
286352
– Расскажу как-нибудь в другой раз, – сказал Локвуд. – А сейчас лучше поспешить. Джордж не простит, если из-за нас остынет еда.
Меня зовут Люси Карлайл, и я работаю в агентстве «Локвуд и компания». Нас всего трое: я, Энтони (он же Локвуд) и Джордж. Мы занимаемся тем, что ловим призраков и спасаем от них Лондон. Вообще-то это только звучит просто, на самом деле все гораздо сложнее. Существует великое множество призраков и их разновидностей, и большинство из них смертельно опасны, и даже наше супероружие: рапиры, железные цепи и банки с греческим огнем – не всегда эффективно. Впрочем, в нашем агентстве трусов нет. На...
Право, мне доводилось видеть оживленные трупы, которые передвигались с гораздо большей ловкостью и изяществом, чем Джордж.
Меня зовут Люси Карлайл, и я работаю в агентстве «Локвуд и компания». Нас всего трое: я, Энтони (он же Локвуд) и Джордж. Мы занимаемся тем, что ловим призраков и спасаем от них Лондон. Вообще-то это только звучит просто, на самом деле все гораздо сложнее. Существует великое множество призраков и их разновидностей, и большинство из них смертельно опасны, и даже наше супероружие: рапиры, железные цепи и банки с греческим огнем – не всегда эффективно. Впрочем, в нашем агентстве трусов нет. На...
Можете спорить на что угодно и не ошибетесь – мое лицо в этот момент запылало от нахлынувшей смеси сразу трех чувств: смущения – оттого что мою хитрость раскрыли, удовольствия – оттого что меня похвалили, и восторга – от открывшегося передо мной сияющего будущего.
Меня зовут Люси Карлайл, и я работаю в агентстве «Локвуд и компания». Нас всего трое: я, Энтони (он же Локвуд) и Джордж. Мы занимаемся тем, что ловим призраков и спасаем от них Лондон. Вообще-то это только звучит просто, на самом деле все гораздо сложнее. Существует великое множество призраков и их разновидностей, и большинство из них смертельно опасны, и даже наше супероружие: рапиры, железные цепи и банки с греческим огнем – не всегда эффективно. Впрочем, в нашем агентстве трусов нет. На...
– Свидание было довольно утомительное, – заметил Локвуд. – Правда, конец получился забавным.
Меня зовут Люси Карлайл, и я работаю в агентстве «Локвуд и компания». Нас всего трое: я, Энтони (он же Локвуд) и Джордж. Мы занимаемся тем, что ловим призраков и спасаем от них Лондон. Вообще-то это только звучит просто, на самом деле все гораздо сложнее. Существует великое множество призраков и их разновидностей, и большинство из них смертельно опасны, и даже наше супероружие: рапиры, железные цепи и банки с греческим огнем – не всегда эффективно. Впрочем, в нашем агентстве трусов нет. На...
Официально считалось, что такие уличные светильники должны отгонять Гостей, делая ночные улицы безопасными. На деле, поскольку призраки крайне редко бродят по дорогам, призрак-лампы просто должны были убедить простых горожан, что правительство помнит о них. И заботится.
Меня зовут Люси Карлайл, и я работаю в агентстве «Локвуд и компания». Нас всего трое: я, Энтони (он же Локвуд) и Джордж. Мы занимаемся тем, что ловим призраков и спасаем от них Лондон. Вообще-то это только звучит просто, на самом деле все гораздо сложнее. Существует великое множество призраков и их разновидностей, и большинство из них смертельно опасны, и даже наше супероружие: рапиры, железные цепи и банки с греческим огнем – не всегда эффективно. Впрочем, в нашем агентстве трусов нет. На...
Так что почти все свое время (по большей части это были ночные часы) я проводила в компании других юных агентов Якобса. Мы очень сдружились и охотно работали вместе. Нам было весело, и мы не раз спасали друг другу жизнь. Если кому-то интересно, их звали Пол, Норри, Джулия, Стеф и Альфи-Джой. Теперь все они мертвы.
Меня зовут Люси Карлайл, и я работаю в агентстве «Локвуд и компания». Нас всего трое: я, Энтони (он же Локвуд) и Джордж. Мы занимаемся тем, что ловим призраков и спасаем от них Лондон. Вообще-то это только звучит просто, на самом деле все гораздо сложнее. Существует великое множество призраков и их разновидностей, и большинство из них смертельно опасны, и даже наше супероружие: рапиры, железные цепи и банки с греческим огнем – не всегда эффективно. Впрочем, в нашем агентстве трусов нет. На...
К моему удивлению, путь оказался свободен. Поднявшись на несколько ступенек, мы каждый раз останавливались, всматривались и вслушивались, но безрезультатно. Жуткий холод больше не ощущался, призрачный туман тоже исчез, своим внутренним слухом я ничего не улавливала. Локвуд и Джордж тоже ничего не замечали. Единственную опасность представляли собой лишь пижамные штаны Джорджа, грозившие свалиться.
Меня зовут Люси Карлайл, и я работаю в агентстве «Локвуд и компания». Нас всего трое: я, Энтони (он же Локвуд) и Джордж. Мы занимаемся тем, что ловим призраков и спасаем от них Лондон. Вообще-то это только звучит просто, на самом деле все гораздо сложнее. Существует великое множество призраков и их разновидностей, и большинство из них смертельно опасны, и даже наше супероружие: рапиры, железные цепи и банки с греческим огнем – не всегда эффективно. Впрочем, в нашем агентстве трусов нет. На...
– Мы с тобой работаем вместе пол года. Скажи, я хоть раз подвел тебя? – ухмыльнулся Локвуд. Я только хотела открыть рот, чтобы перечислить все случаи, когда он меня подводил, как над столом начал проседать потолок.
Меня зовут Люси Карлайл, и я работаю в агентстве «Локвуд и компания». Нас всего трое: я, Энтони (он же Локвуд) и Джордж. Мы занимаемся тем, что ловим призраков и спасаем от них Лондон. Вообще-то это только звучит просто, на самом деле все гораздо сложнее. Существует великое множество призраков и их разновидностей, и большинство из них смертельно опасны, и даже наше супероружие: рапиры, железные цепи и банки с греческим огнем – не всегда эффективно. Впрочем, в нашем агентстве трусов нет. На...
Да, хорошенькой я не была, но, как сказала однажды моя мать, красота – не моя профессия.
Меня зовут Люси Карлайл, и я работаю в агентстве «Локвуд и компания». Нас всего трое: я, Энтони (он же Локвуд) и Джордж. Мы занимаемся тем, что ловим призраков и спасаем от них Лондон. Вообще-то это только звучит просто, на самом деле все гораздо сложнее. Существует великое множество призраков и их разновидностей, и большинство из них смертельно опасны, и даже наше супероружие: рапиры, железные цепи и банки с греческим огнем – не всегда эффективно. Впрочем, в нашем агентстве трусов нет. На...
Счастье бывает разным. Для юности - счастье беспечности и открытых возможностей. Для зрелости - счастье делать то, что ты можешь и должен. Для старости - счастье быть.
Кто ты? Игрушка в чужих руках или та, от кого зависит судьба трех Миров? Мишель и рада бы ответить на этот вопрос, но события опять несутся галопом, не оставляя возможности остановиться и разобраться в происходящем. Да и новое пари…. Найти то, что вроде как и не существует, отмерив на все девяносто ночей. Трудно, скажете вы? Невозможно? Поставив на кон жизнь ее друга, выбора: победить или проиграть, Мишель не оставили. А ответ на вопрос? Он найдется сам, как только она поймет, чем является...
Беседовать с ветром карамельно-приятно. Вопреки природной непостоянности он умеет слушать — нащупывает невидимыми руками эмоции, вникает в слова, внимательно отслеживает интонацию. И еще. Ветер умеет молчать. Когда необходимо, становится неслышным — кружит рядом, давая понять, мол, я здесь, рядышком. Если нужно — позови.…Добраться до мечты — значит пройти тест на выносливость. Почему-то заполучить мечту с легкостью нереально. Непременно преодолеешь непреодолимое. Только тогда шоколадные тучи рассеются, выглянет мандариновое солнце. Звучит сказочно. Так на самом деле……Истинная любовь отыскивает человека чаще в миг отчаяния. Когда солнце кажется обычным светящимся диском, душистый тополиный пух — банальной весенней пылью, голубое небо — протекающей крышей над головой. Отчаяние — это грязная обувь по утрам. Нет желания чистить. Машинально надеваешь поблекшие туфли, с кислой миной плетешься на работу. В голове один вопрос: «Для кого прихорашиваться?..»(…Бардак чувств рождает ностальгия по прошлому…)
…Обрести гармонию с самим собою быстро невозможно. Сотни минут, часов, дней, месяцев уйдет на построение внутренней конструкции жизни. С мощным фундаментом, качественным бетоном из камушков смелости. После воздвижения собственного мира былая сумбурность исчезает. Воцаряется покой. Детали разложены по полочкам, эмоции обретают должные гаммы……Жизнь поддается корректировке. Внести изменения проще простого. Стоит захотеть. Безусловно, без жертв не обойтись. Придется. Жертвы — это осадок на дне кружки с шикарным кофе… Конечно, проще отказаться от мечты. Жить в бессмысленном потоке. Ждать зеленого цвета светофора, стоя на тротуаре. Сколько пройдет времени в ожидании? Неизвестно… Жизнь — как пух из распоротой подушки. Тысяча возможностей поймать. 999 из них — пустые.
«На первую годовщину нашего знакомства она подарила мне сердце своей любви. Перламутровую ракушку со дна Босфора. Причудливой формы, с въевшимися крупицами песка на шероховатой поверхности. Обычно ракушки прохладны на ощупь. Подарок Зейнеп наполнял сжатую ладонь теплом, будто внутри него горит маленькое пламя. „Я вложила в эту частичку Босфора свою любовь. Когда загрустишь, сожми ракушку в ладони“. Прошло много лет, а талисман Зейнеп попрежнему спасает меня. От отчаяния, безверия. Моя бабушка...
Долг - не ярмо. Он может стать таковым, если не принимать его высшую целесообразность.
Кто ты? Игрушка в чужих руках или та, от кого зависит судьба трех Миров? Мишель и рада бы ответить на этот вопрос, но события опять несутся галопом, не оставляя возможности остановиться и разобраться в происходящем. Да и новое пари…. Найти то, что вроде как и не существует, отмерив на все девяносто ночей. Трудно, скажете вы? Невозможно? Поставив на кон жизнь ее друга, выбора: победить или проиграть, Мишель не оставили. А ответ на вопрос? Он найдется сам, как только она поймет, чем является...
Ты беспокоишься обо мне? – Ага, как и о ценах на чай в Китае.
В глубине извилистых городских закоулков стоит отель «Понтифик». Обветшавший, пустой, мрачный, он заброшен и окружен забытой тайной. Ты все еще думаешь, что легенда о двенадцатом этаже, скрытом от посторонних глаз, правдива? Загадка о таинственном постояльце, который не зарегистрировался при заселении и никогда не регистрируется при отъезде. Ты думаешь, я смогу помочь тебе найти это секретное убежище и добраться да него, не так ли? Вместе со своими друзьями ты можешь попытаться меня запугать....
Ночь Дьявола . Вот и все. Последняя для нас. В мае мы окончим школу, наша четверка разъедется по колледжам и будет возвращаться домой только на зимние или летние каникулы.
В глубине извилистых городских закоулков стоит отель «Понтифик». Обветшавший, пустой, мрачный, он заброшен и окружен забытой тайной. Ты все еще думаешь, что легенда о двенадцатом этаже, скрытом от посторонних глаз, правдива? Загадка о таинственном постояльце, который не зарегистрировался при заселении и никогда не регистрируется при отъезде. Ты думаешь, я смогу помочь тебе найти это секретное убежище и добраться да него, не так ли? Вместе со своими друзьями ты можешь попытаться меня запугать....
Майкл, Уилл, Дэймон… Мы все в той или иной мере были слеплены из одного теста. Нам нравились безумные авантюры, мы жаждали кайфа, который получали только тогда, когда делали что-то запретное. Я любил аморальные занятия, так же сильно, как мои друзья. Но еще… Еще я любил уединение.
В глубине извилистых городских закоулков стоит отель «Понтифик». Обветшавший, пустой, мрачный, он заброшен и окружен забытой тайной. Ты все еще думаешь, что легенда о двенадцатом этаже, скрытом от посторонних глаз, правдива? Загадка о таинственном постояльце, который не зарегистрировался при заселении и никогда не регистрируется при отъезде. Ты думаешь, я смогу помочь тебе найти это секретное убежище и добраться да него, не так ли? Вместе со своими друзьями ты можешь попытаться меня запугать....
— Чувак, убери свою сестру от меня, пожалуйста.Куинн обняла его еще крепче. Я улыбнулась, задумавшись о том, как сильно она докучала ему в последнее время. В двадцать лет Лукасу не хватало терпения на влюбленную восьмилетнюю девочку.— Я люблю Лукаса, – сообщила Куинн, хихикнув. – И выйду за него замуж.— Черта с два выйдешь! – Лукас посмотрел на нее с нескрываемым раздражением… и, вероятно, толикой страха во взгляде. – Чувак, серьезно, – настойчиво обратился он к Мэдоку. – Это ненормально.
Всю жизнь Джаред Трент решал, будет ли Татум Брандт счастливой или несчастной, свободной или зависимой, самостоятельной или ведомой. Но теперь у Тэйт есть жизнь, в которой все на своих местах. И главное: она снова принадлежит самой себе. Или это только кажется?..
Два года назад Джаред уехал из города. Два года назад сердце девушки остановилось, и теперь неважно, что происходит вокруг. – Тэйт чувствует себя живой лишь на Петле. Неужели желанная свобода оказалась не столь пьянящей?..
— Что случилось? – подает голос Джекс.— Кейд случился, – отвечает коп Барри, вскинув бровь. – На гонке Дилан произошла какая-то потасовка?Джекс кивает.— Да, один парнишка подрезал ее и вытеснил с трека. Он больше не будет гонять у нас.— Да уж, не сомневаюсь, – поспешно соглашается офицер с неприкрытым сарказмом. – Ваши дети – не без посторонней помощи, полагаю – вырыли широкую, но неглубокую могилу на футбольном поле Уэстона. Потом украли машину того паренька, загнали ее в яму и прикопали. Они даже милую надгробную плиту сделали.
Всю жизнь Джаред Трент решал, будет ли Татум Брандт счастливой или несчастной, свободной или зависимой, самостоятельной или ведомой. Но теперь у Тэйт есть жизнь, в которой все на своих местах. И главное: она снова принадлежит самой себе. Или это только кажется?..
Два года назад Джаред уехал из города. Два года назад сердце девушки остановилось, и теперь неважно, что происходит вокруг. – Тэйт чувствует себя живой лишь на Петле. Неужели желанная свобода оказалась не столь пьянящей?..
Мэдок будет вместе с ней играть со всеми ее игрушками. Джекс – взбираться на горы, нося ее на плечах. Но ты – ее щит, Джаред. Тот, кто проследит, чтобы ей никогда не причинили боль. Я не прошу тебя. Я тебе говорю: Куинн Карутерс нужны все ее братья.
Всю жизнь Джаред Трент решал, будет ли Татум Брандт счастливой или несчастной, свободной или зависимой, самостоятельной или ведомой. Но теперь у Тэйт есть жизнь, в которой все на своих местах. И главное: она снова принадлежит самой себе. Или это только кажется?..
Два года назад Джаред уехал из города. Два года назад сердце девушки остановилось, и теперь неважно, что происходит вокруг. – Тэйт чувствует себя живой лишь на Петле. Неужели желанная свобода оказалась не столь пьянящей?..
Юридически я не виновата. Технически я этогоне делала. Однако морально я несла ответственность.
В свой последний год в школе Лина Уйаз хотела успеть как можно больше: заполнить заявления в колледж, чаще встречаться с друзьями и, может, наконец-то открыть свои истинные чувства другу детства Себастьяну Харвеллу. Для Лины грядущий год должен стать особенным, полным шансов и возможностей. Вот только один неверный выбор может все разрушить… Теперь Лина не строит планов, избегает друзей, не уверена, что сможет вообще куда-то поступить, и сомневается, что Себастьян когда-нибудь простит ее...
- Понимаю о чем ты. Иногда разочарование стоит правды.
В свой последний год в школе Лина Уйаз хотела успеть как можно больше: заполнить заявления в колледж, чаще встречаться с друзьями и, может, наконец-то открыть свои истинные чувства другу детства Себастьяну Харвеллу. Для Лины грядущий год должен стать особенным, полным шансов и возможностей. Вот только один неверный выбор может все разрушить… Теперь Лина не строит планов, избегает друзей, не уверена, что сможет вообще куда-то поступить, и сомневается, что Себастьян когда-нибудь простит ее...
Я жила. Я любила. И это было более чем хорошо. Это было прекрасно. Это было ярко.
В свой последний год в школе Лина Уйаз хотела успеть как можно больше: заполнить заявления в колледж, чаще встречаться с друзьями и, может, наконец-то открыть свои истинные чувства другу детства Себастьяну Харвеллу. Для Лины грядущий год должен стать особенным, полным шансов и возможностей. Вот только один неверный выбор может все разрушить… Теперь Лина не строит планов, избегает друзей, не уверена, что сможет вообще куда-то поступить, и сомневается, что Себастьян когда-нибудь простит ее...
Один из уроков, который я усвоила, заключается в том, что, когда кто-то предлагает вам руку, вы должны за нее схватиться. Иногда трудно увидеть это предложение или принять его, но жизнь становится проще, когда соглашаешься.
В свой последний год в школе Лина Уйаз хотела успеть как можно больше: заполнить заявления в колледж, чаще встречаться с друзьями и, может, наконец-то открыть свои истинные чувства другу детства Себастьяну Харвеллу. Для Лины грядущий год должен стать особенным, полным шансов и возможностей. Вот только один неверный выбор может все разрушить… Теперь Лина не строит планов, избегает друзей, не уверена, что сможет вообще куда-то поступить, и сомневается, что Себастьян когда-нибудь простит ее...
- Каждый раз, когда было трудно, что-то ломалось или не соответстовало моим желаниям, я говорил себе, что завтра будет лучше, а лучше не становилось. Жизнь не реанимирует сломанное. Мы реанимируем. Если мне что-то не нравилось или я просто не хотел что-то делать, вседа наступал завтрашний день, а я... отмахивался.
В свой последний год в школе Лина Уйаз хотела успеть как можно больше: заполнить заявления в колледж, чаще встречаться с друзьями и, может, наконец-то открыть свои истинные чувства другу детства Себастьяну Харвеллу. Для Лины грядущий год должен стать особенным, полным шансов и возможностей. Вот только один неверный выбор может все разрушить… Теперь Лина не строит планов, избегает друзей, не уверена, что сможет вообще куда-то поступить, и сомневается, что Себастьян когда-нибудь простит ее...
- Нет, если я не сделаю это сегодня, буду откладывать до завтра и в итоге никогда не решусь.
В свой последний год в школе Лина Уйаз хотела успеть как можно больше: заполнить заявления в колледж, чаще встречаться с друзьями и, может, наконец-то открыть свои истинные чувства другу детства Себастьяну Харвеллу. Для Лины грядущий год должен стать особенным, полным шансов и возможностей. Вот только один неверный выбор может все разрушить… Теперь Лина не строит планов, избегает друзей, не уверена, что сможет вообще куда-то поступить, и сомневается, что Себастьян когда-нибудь простит ее...
Ты был моей бурей, моим грозовым облаком, моим деревом под проливным дождем. Я любила все эти вещи, и я любила тебя. Но сейчас? Ты чертова засуха. Я думала, все сволочи водят немецкие машины, но оказалось, мерзавцы в Мустангах, тоже могут оставлять шрамы.
Когда-то мы были друзьями, но теперь цель его жизни – разрушить мою. Я стала объектом сплетен, издевательств, грубых шуток, которые становились все более и более жестокими. Он не хотел оставить меня в покое. Я получила передышку на год и больше не позволю травить себя. Я готова дать ему отпор. Теперь я готова.