Цитаты
286378
Эгоизм - это основной принцип всего чисто светского образования [помним, что он - верующий].
Льюис Кэрролл (он же Чарльз Лютвидж Доджсон) очень любил логику и математику. Кроме того, его всегда притягивало то, что лежит у крайних пределов логического мира, позволяет заглянуть за грань здравого смысла и рационального. Не исключено, что именно потому, написав «Алису в Стране Чудес» — знаменитую книгу о девочке, которую любопытство завело в безумный подземный мир, — Кэрролл отправился путешествовать в Россию. Это решение нелегко объяснить, ведь у себя в Англии писатель слыл заядлым...
Это [вивисекция] зло, которое имеет тенденцию к постоянному распространению. И если сейчас с ним примириться или даже сделать вид, что мы его не замечаем, век всеобщего образования, когда науки, и среди них анатомия, станут наследием всех, будет возвещен криком боли, издаваемым животным творением, который разнесется по все земле!
Льюис Кэрролл (он же Чарльз Лютвидж Доджсон) очень любил логику и математику. Кроме того, его всегда притягивало то, что лежит у крайних пределов логического мира, позволяет заглянуть за грань здравого смысла и рационального. Не исключено, что именно потому, написав «Алису в Стране Чудес» — знаменитую книгу о девочке, которую любопытство завело в безумный подземный мир, — Кэрролл отправился путешествовать в Россию. Это решение нелегко объяснить, ведь у себя в Англии писатель слыл заядлым...
Я слышал из уст священников анекдоты, чье ужасающее богохульство превосходило все, что было бы даже возможно на сцене.
Льюис Кэрролл (он же Чарльз Лютвидж Доджсон) очень любил логику и математику. Кроме того, его всегда притягивало то, что лежит у крайних пределов логического мира, позволяет заглянуть за грань здравого смысла и рационального. Не исключено, что именно потому, написав «Алису в Стране Чудес» — знаменитую книгу о девочке, которую любопытство завело в безумный подземный мир, — Кэрролл отправился путешествовать в Россию. Это решение нелегко объяснить, ведь у себя в Англии писатель слыл заядлым...
... по его словам, в России мало кто говорит на каком-нибудь другом языке, кроме русского [1867 г.].
Льюис Кэрролл (он же Чарльз Лютвидж Доджсон) очень любил логику и математику. Кроме того, его всегда притягивало то, что лежит у крайних пределов логического мира, позволяет заглянуть за грань здравого смысла и рационального. Не исключено, что именно потому, написав «Алису в Стране Чудес» — знаменитую книгу о девочке, которую любопытство завело в безумный подземный мир, — Кэрролл отправился путешествовать в Россию. Это решение нелегко объяснить, ведь у себя в Англии писатель слыл заядлым...
Вся местность от русской границы до Петербурга была совершенно плоской и неинтересной, если не считать ... мелькавших иногда церквей ... весьма напоминавших ... обеденный судок.
Льюис Кэрролл (он же Чарльз Лютвидж Доджсон) очень любил логику и математику. Кроме того, его всегда притягивало то, что лежит у крайних пределов логического мира, позволяет заглянуть за грань здравого смысла и рационального. Не исключено, что именно потому, написав «Алису в Стране Чудес» — знаменитую книгу о девочке, которую любопытство завело в безумный подземный мир, — Кэрролл отправился путешествовать в Россию. Это решение нелегко объяснить, ведь у себя в Англии писатель слыл заядлым...
Но чем больше видишь эти [православные/русские] роскошные службы с их многочисленными способами воздействия на органы чувств, тем больше любишь простую и бесхитростную (но, по моему мнению, более реальную) службу Английской церкви.
Льюис Кэрролл (он же Чарльз Лютвидж Доджсон) очень любил логику и математику. Кроме того, его всегда притягивало то, что лежит у крайних пределов логического мира, позволяет заглянуть за грань здравого смысла и рационального. Не исключено, что именно потому, написав «Алису в Стране Чудес» — знаменитую книгу о девочке, которую любопытство завело в безумный подземный мир, — Кэрролл отправился путешествовать в Россию. Это решение нелегко объяснить, ведь у себя в Англии писатель слыл заядлым...
... свирепый, грубоватый на вид русский солдат сменился более мягким и вежливым прусским. Даже крестьяне, казалось, были более высокого порядка, в них чувствовалось больше индивидуальности и независимости: русский крестьянин, с его мягким, тонким, часто благородным лицом, всегда напоминает мне покорное животное, давно привыкшее молча переносить грубость и несправедливость, чем человека, способного и готового себя защищать.
Льюис Кэрролл (он же Чарльз Лютвидж Доджсон) очень любил логику и математику. Кроме того, его всегда притягивало то, что лежит у крайних пределов логического мира, позволяет заглянуть за грань здравого смысла и рационального. Не исключено, что именно потому, написав «Алису в Стране Чудес» — знаменитую книгу о девочке, которую любопытство завело в безумный подземный мир, — Кэрролл отправился путешествовать в Россию. Это решение нелегко объяснить, ведь у себя в Англии писатель слыл заядлым...
... после русских детей, чей тип лица, как правило, безобразен и, в виде исключения, просто некрасив, испытываешь облегчение, снова оказавшись среди немцев с их большими глазами и тонкими чертами.
Льюис Кэрролл (он же Чарльз Лютвидж Доджсон) очень любил логику и математику. Кроме того, его всегда притягивало то, что лежит у крайних пределов логического мира, позволяет заглянуть за грань здравого смысла и рационального. Не исключено, что именно потому, написав «Алису в Стране Чудес» — знаменитую книгу о девочке, которую любопытство завело в безумный подземный мир, — Кэрролл отправился путешествовать в Россию. Это решение нелегко объяснить, ведь у себя в Англии писатель слыл заядлым...
Летом 1940 г. прибыли от завоеваний вскружили голову нацистам. Грабежи, даже если ими занимаются пунктуальные немцы – не такая деятельность, которая бы поддавалась точной статистической оценке.
Ключевое место во всех описаниях Второй мировой войны занимало представление о нацистской Германии как о неукротимом монстре, опиравшемся на высоко индустриализованную экономику. Но что, если на самом деле все было совсем по-иному? Что, если корни европейской трагедии XX века скрывались не в силе Германии, а в ее слабости? Из-под пера Адама Туза вышло первое за поколение радикально новое описание Второй мировой войны. Автор добился этого, уделив ключевое внимание экономике, наряду с расовыми...
– Зачем любить кого-то, если в конце концов у нас всех забирают? – спросил он, не глядя на сестру. – Отца мы больше не увидим. И маму, скорее всего, тоже. Когда я об этом думаю, дышать больно. Лучше бы у меня вовсе не было родителей.
Паз ответила не сразу. Наконец она подползла поближе к брату и обняла его.
– Я знаю, Под. Боюсь, эта боль останется с нами навечно. Придётся смириться: теперь она – часть нашей жизни. Но мы должны быть сильными. Думаю, этого хотел бы отец.
Белоснежное одеяло покрывает широкие склоны холмов, известных как Острый хребет. Шурх-шорх. Шурх-шорх. Кто-то бредет по глубокому снегу, и звук тяжелых шагов далеко разносится в ночной тиши. В канун Куманельника, праздника зимнего солнцестояния, в нору под названием Торнвуд пришел бард. У него на плечах была только истрепавшаяся в странствиях одежда, а в голове бессчетные сказания. И одно из них он приготовил для любопытных крольчат, которые притихли у очага в предвкушении рассказа. Это...
Подкин чувствовал, что это неправильно, что нужно развернуться и бежать в скованный морозом лес. Но его ушей уже коснулся жаркий треск поленьев, а замёрзший нос учуял аромат жареного пастернака и свежего хлеба. В тот миг возможность согреться и поесть была для Подкина важнее всего на свете, даже его собственной безопасности. Вы можете подумать, что это глупо, но легко рассуждать, когда под боком растопленный очаг, а в животе – горячий суп из репы. А вы попробуйте-ка целую ночь бегать от смертельной опасности по зимнему лесу! Да вы потом бешеному барсуку хвост отгрызёте за тёплую лежанку и миску похлёбки.
Белоснежное одеяло покрывает широкие склоны холмов, известных как Острый хребет. Шурх-шорх. Шурх-шорх. Кто-то бредет по глубокому снегу, и звук тяжелых шагов далеко разносится в ночной тиши. В канун Куманельника, праздника зимнего солнцестояния, в нору под названием Торнвуд пришел бард. У него на плечах была только истрепавшаяся в странствиях одежда, а в голове бессчетные сказания. И одно из них он приготовил для любопытных крольчат, которые притихли у очага в предвкушении рассказа. Это...
– Да, но мы с тобой – не герои из легенд. Мы просто дети.
Белоснежное одеяло покрывает широкие склоны холмов, известных как Острый хребет. Шурх-шорх. Шурх-шорх. Кто-то бредет по глубокому снегу, и звук тяжелых шагов далеко разносится в ночной тиши. В канун Куманельника, праздника зимнего солнцестояния, в нору под названием Торнвуд пришел бард. У него на плечах была только истрепавшаяся в странствиях одежда, а в голове бессчетные сказания. И одно из них он приготовил для любопытных крольчат, которые притихли у очага в предвкушении рассказа. Это...
– Я всё-таки не понимаю, – хмурится крольчишка. – Все истории рассказывают о том, какой Подкин сильный и смелый. А по-твоему выходит, что он был обычным маленьким крольчонком. Таким же, как мы.
Белоснежное одеяло покрывает широкие склоны холмов, известных как Острый хребет. Шурх-шорх. Шурх-шорх. Кто-то бредет по глубокому снегу, и звук тяжелых шагов далеко разносится в ночной тиши. В канун Куманельника, праздника зимнего солнцестояния, в нору под названием Торнвуд пришел бард. У него на плечах была только истрепавшаяся в странствиях одежда, а в голове бессчетные сказания. И одно из них он приготовил для любопытных крольчат, которые притихли у очага в предвкушении рассказа. Это...
– Не бойся, малыш. Я уже говорила, что магия стремится к равновесию. И если одной становится слишком много, значит, совсем скоро маятник качнётся в другую сторону. Не забывай, таковы были условия, а это сделка не из тех, которые можно нарушать.
Белоснежное одеяло покрывает широкие склоны холмов, известных как Острый хребет. Шурх-шорх. Шурх-шорх. Кто-то бредет по глубокому снегу, и звук тяжелых шагов далеко разносится в ночной тиши. В канун Куманельника, праздника зимнего солнцестояния, в нору под названием Торнвуд пришел бард. У него на плечах была только истрепавшаяся в странствиях одежда, а в голове бессчетные сказания. И одно из них он приготовил для любопытных крольчат, которые притихли у очага в предвкушении рассказа. Это...
Люди способны на что угодно - пожалуй, это высказывание она когда-нибудь вышьет и повесит у себя над камином.
Отправившись из Лондона в Бат, вы непременно остановитесь в Кромберри, старом городе на реке. Здесь доживает в приюте свои годы нянька погибшей при странных обстоятельствах миссис Дримлейн, расставляет сети в водах Крома браконьер Подрик Плам и судья Хоуксли расследует дело о страшных убийствах юных девушек. Здесь каждый рискует оказаться под подозрением, ведь у убийцы могут быть десятки масок, сотни обликов, которые он меняет так же легко, как горничная – увядшие букеты в вазах…
Иногда люди не вполне готовы выйти за стены, или их ошеломляет то, что происходит, но в хорошем смысле. Даже если поначалу они сопротивляются, порой происходит перемена, которая стоит того.
Сколько нужно секунд, чтобы перевернуть твою вселенную? Невозможно трогательный роман для тех, кто верит в любовь и романтику, от автора бестселлеров New York Times! Эта книга разобьет вам сердце, а затем поможет исцелить его вновь! Элисон – ученица колледжа и сирота, которую недавно удочерили. Она умеет быть невидимкой, не сближаться с людьми и не заводить друзей. Эсбен – знаменитый блогер и звезда интернета. Используя свою популярность, он помогает людям и приходит на выручку в, казалось бы,...
Знаешь, сколько раз меня буквально ошеломляла чужая доброта? Желание чем-то поделиться, что-то отдать, помочь? Честное слово, я знаю массу неприятных личностей. Но в основном, Элисон, люди хорошие. Правда.
Сколько нужно секунд, чтобы перевернуть твою вселенную? Невозможно трогательный роман для тех, кто верит в любовь и романтику, от автора бестселлеров New York Times! Эта книга разобьет вам сердце, а затем поможет исцелить его вновь! Элисон – ученица колледжа и сирота, которую недавно удочерили. Она умеет быть невидимкой, не сближаться с людьми и не заводить друзей. Эсбен – знаменитый блогер и звезда интернета. Используя свою популярность, он помогает людям и приходит на выручку в, казалось бы,...
Моя любовь больше, чем расстояние до луны и обратно.
Сколько нужно секунд, чтобы перевернуть твою вселенную? Невозможно трогательный роман для тех, кто верит в любовь и романтику, от автора бестселлеров New York Times! Эта книга разобьет вам сердце, а затем поможет исцелить его вновь! Элисон – ученица колледжа и сирота, которую недавно удочерили. Она умеет быть невидимкой, не сближаться с людьми и не заводить друзей. Эсбен – знаменитый блогер и звезда интернета. Используя свою популярность, он помогает людям и приходит на выручку в, казалось бы,...
Некоторые люди так легко делятся с миром своей радостью. Это заразительно.
Сколько нужно секунд, чтобы перевернуть твою вселенную? Невозможно трогательный роман для тех, кто верит в любовь и романтику, от автора бестселлеров New York Times! Эта книга разобьет вам сердце, а затем поможет исцелить его вновь! Элисон – ученица колледжа и сирота, которую недавно удочерили. Она умеет быть невидимкой, не сближаться с людьми и не заводить друзей. Эсбен – знаменитый блогер и звезда интернета. Используя свою популярность, он помогает людям и приходит на выручку в, казалось бы,...
— Как ты узнал, что я люблю Чудо-Женщину? — Я подумал, что тебе пришлось отразить немало ударов. И что ты, наверное, крепкая как сталь.
Сколько нужно секунд, чтобы перевернуть твою вселенную? Невозможно трогательный роман для тех, кто верит в любовь и романтику, от автора бестселлеров New York Times! Эта книга разобьет вам сердце, а затем поможет исцелить его вновь! Элисон – ученица колледжа и сирота, которую недавно удочерили. Она умеет быть невидимкой, не сближаться с людьми и не заводить друзей. Эсбен – знаменитый блогер и звезда интернета. Используя свою популярность, он помогает людям и приходит на выручку в, казалось бы,...
Все мы иногда немного сходим с ума. Лучше уж печь пироги, чем, к примеру, сжечь дом дотла.
Сколько нужно секунд, чтобы перевернуть твою вселенную? Невозможно трогательный роман для тех, кто верит в любовь и романтику, от автора бестселлеров New York Times! Эта книга разобьет вам сердце, а затем поможет исцелить его вновь! Элисон – ученица колледжа и сирота, которую недавно удочерили. Она умеет быть невидимкой, не сближаться с людьми и не заводить друзей. Эсбен – знаменитый блогер и звезда интернета. Используя свою популярность, он помогает людям и приходит на выручку в, казалось бы,...
— Ну, типа, ты же Робин Гуд. Мои шаги эхом отдаются на лестнице, когда я спускаюсь. Эсбен идет за мной. — Потому что я краду у богатых и отдаю бедным? — спрашивает он из-за спины. — Потому что ты бы круто смотрелся в трико.
Сколько нужно секунд, чтобы перевернуть твою вселенную? Невозможно трогательный роман для тех, кто верит в любовь и романтику, от автора бестселлеров New York Times! Эта книга разобьет вам сердце, а затем поможет исцелить его вновь! Элисон – ученица колледжа и сирота, которую недавно удочерили. Она умеет быть невидимкой, не сближаться с людьми и не заводить друзей. Эсбен – знаменитый блогер и звезда интернета. Используя свою популярность, он помогает людям и приходит на выручку в, казалось бы,...
-Что ты чувствуешь, слушая музыку? -Чувствую, что живу.
Странная дружба возникла между угловатой тринадцатилетней Джози и нелюдимым восемнадцатилетним Сэмюэлем. Она учит его литературе и музыке. Он ее защищает. Каждый чувствует, что нашел родственную душу. Но оба взрослеют, и неизбежно их дороги расходятся. Позади остаются первая любовь, горечь потерь, мечты, которым так и не суждено сбыться. Сэмюэль и Джози снова встречаются спустя почти десять лет. Их встреча дарит чувство легкости и надежды. Она напоминает о беззаботности, с которой дети бегают...
Всего двести сорок дней, Семь часов, двадцать шесть минут и восемнадцать секунд и тебя в моей памяти нет,- Но если бы ты мне сказал сегодня ли, завтра Или спустя ещё Двести сорок дней семь часов двадцать шесть минут и восемнадцать секунд, что хочешь вернуться ко мне, клянусь, я бы все вспомнила тут же.
Дружба с «Безумной восьмеркой» – самыми красивыми и успешными старшеклассницами – обеспечила Саманте популярность в школе. Но никто не знает, что уже пять лет она скрывает ото всех свои навязчивые идеи, внезапные приступы паники и одержимость числом три. Однажды Саманта отправляется в школьный театр и случайно попадает на одно из собраний «Уголка поэтов», участники которого читают свои стихи. В этом месте, среди аутсайдеров и изгоев школы, впервые в жизни она чувствует, что ее тревожные мысли и...
— Сью, когда я уже перестану ошибаться?
Ее смех становится для меня полной неожиданностью, и я с удивлением смотрю на нее.
— А зачем? — интересуется она.
Не свожу с нее изумленного взгляда.
— Именно благодаря ошибкам и осечкам мы научились ходить и бегать, узнали, что горячие предметы трогать нельзя. Ты совершаешь ошибки всю свою жизнь и продолжишь ошибаться.
— Просто блеск.
— Самое главное — распознать свою ошибку, извлечь из нее урок и двигаться дальше.
Дружба с «Безумной восьмеркой» – самыми красивыми и успешными старшеклассницами – обеспечила Саманте популярность в школе. Но никто не знает, что уже пять лет она скрывает ото всех свои навязчивые идеи, внезапные приступы паники и одержимость числом три. Однажды Саманта отправляется в школьный театр и случайно попадает на одно из собраний «Уголка поэтов», участники которого читают свои стихи. В этом месте, среди аутсайдеров и изгоев школы, впервые в жизни она чувствует, что ее тревожные мысли и...