Слова, сказанные в темноте посреди ночи, обычно намного значительнее, чем слова, сказанные в любое другое время.
Главным рассадником оспы в ее самой смертоносной форме оставался Индийский субконтинент – Индия, Пакистан, Бангладеш, Непал. Генеральный директор ВОЗ Марколину Кандау не верил, что в Индии вообще можно что-нибудь искоренить, и обещал даже съесть покрышку от джипа, если он окажется неправ. Дело в том, что отчетность в тех краях была исключительно липовая. Местные эпидемиологи сориентировались быстро: они записались в программу ВОЗ, получили хорошие зарплаты в валюте. Выделенные джипы они использовали как личный автотранспорт и гнали Хендерсону отчеты о стопроцентной вакцинации своих областей. А тысячи случаев оспы списывали на плохое качество вакцин, в первую очередь советской. Мол, жарко у нас, русский препарат разлагается. Такой подлостью отличалось только начальство. Среди рядовых всегда были врачи-энтузиасты, способные всю ночь идти по вызову в горную деревню с факелом в руке, снимая с ног земляных пиявок. Бок о бок с ними шагали сотрудники глобальной программы.
До внедрения в клинику «мазка на цитологию» рак шейки матки убивал 14 женщин из 100 000, сейчас – менее одной. Пап-тест регулярно сдают несколько сот миллионов человек. Из них несколько десятков тысяч обязаны жизнью греческому генетику, который сначала хотел всего лишь сэкономить морских свинок.
На марше выбегали из строя так часто, что со стороны казалось, будто всем дано слабительное. По виду фекалий в отхожих местах врачи безошибочно узнавали, чья тут останавливалась армия – Кутузова или Наполеона.
Трезвеющий народ воспринимал действительность все более критически.
Я научу вас, каким образом, если вы увидели прекраснейших сирен и совокупились с ними, уберечься от галльской болезни.
Да, рядом с герцогессой Ровена может никого не бояться. Самое страшное чудовище уже взяло ее на работу…
Кому нужны двурушники и предатели? Никому. Но посвящать будущего покойника в свои планы не стоит.
Помирать – так с музыкой. Хоть не обидно будет.
Есть ведь написанное по принципу: «прочитал – забудь быстрее», а есть те книги, которые хочется поставить на полку и под настроение, забравшись под плед с любимой книжкой и большой чашкой чая, перелистывать странички. И оттуда потянет ветром странствий, огнем любви или просто запахом печенья с корицей, потому что у автора было хорошее и теплое настроение, когда он писал эти строчки
– Буду вам признательна за приглашение, господин Асатиани.
Она правильно поняла жест Давида и не стала говорить глупостей вроде: «у меня нет денег» или «я не хожу в такие дорогие рестораны». Кто приглашает, тот и платит. И Давид мог себе это позволить.
А еще…
Девушек обычно приглашают в то заведение, которое соответствует их уровню. Мужчины отлично в этом разбираются, хотя и не говорят вслух. Но кому-то хватит пиццерии, а кто-то заслуживает и большего.
Кому-то дарят побрякушку за сто рублей, кому-то кольцо с бриллиантом в десять карат.
Такова жизнь.
Ему хотелось знать всё: почему люди зевают, как ходят по льду во Фландрии, как выполнить квадратуру круга, что заставляет закрываться клапан аорты, как человеческий глаз обрабатывает свет и как это сказывается на восприятии перспективы в живописи. Он напоминал, себе, что нужно выяснить как устроены плацента телёнка, челюсть крокодила, язык дятла, лицевые мышцы человека, откуда Луна берет свет и какие края у теней.
Можливо, ми надто зациклилися на дрібній чи й геть неважливій деталі. Назвімо це "ефектом Леонардо". Він був такий спостережливий, що навіть дрібні аномалії в його роботах — скажімо, нерівномірно розширені зіниці — змушують нас розмірковувати (можливо, занадто) про те, що він думав чи помічав. І це добре. Знайомство з художником надихає глядачів помічати дрібні деталі (скажімо, чому зіниці розширюються) й чудуватися ними. Натхненні його прагненням виловити всі деталі, аж до найменших, ми намагаємося повторити його трюк.
– Дети, – сказал он, – нет худших звуков на свете, чем звуки скрипки, когда на ней играет человек, который не умеет играть, но упорно продолжает это делать.
...дело не в том, что я хочу умереть. Не с такими мыслями мне приходится бороться. Все совсем наоборот. Даже в хороший день в глубине моего сознания начинает бурлить молчаливая тревога, с каждой секундой напоминающая мне, что я приближаюсь к концу своего существования. Напоминающая, что я не могу контролировать, когда, где или как я умру.
– История про Сару – про цепочку и сказанное ему… это неправда. – А. – Ты не удивлен? – Не совсем. Я думал об этом. Особенно из-за всего, связанного с Келли. Не знаю. Эта история слишком походила на фильм, чтобы быть правдой.
Теперь я понимала, что касательно Келли дело было не просто в какой-то цепочке. А в ее словах. Приписанных другому человеку. Ее назвали лгуньей не просто из-за крестика, а из-за того, что она сказала. Ее использовали как мишень, чтобы превратить Сару в героиню.
А, ну да, в принципе правильно. Виски успокаивает куда лучше, чем зелья.
Меган научилась ждать и не принимать отказы слишком близко к сердцу. Она была слишком светлокожей, слишком темнокожей, слишком худой, слишком еще что-то для многих ролей.
Как говорят в кино, они влюбились друг в друга с первого взгляда. Она тут же прониклась к нему симпатией и доверием. Меган знала, что он был тем человеком, который, прячась за шутками и веселым нравом, на самом деле ищет тихую гавань.
В романе Меган и Гарри, безусловно, большую роль сыграла судьба. Он признавал: «То, что я влюбился в Меган так быстро, стало для меня подтверждением, что так сошлись звезды, все было просто идеально. Эта красивая женщина в прямом смысле споткнулась и упала в мою жизнь, а я упал в ее».
— Кто… вам… позволил? Слышите? Вы? Кто вам позволил издеваться над мертвыми? Я пожал плечами и снова зевнул: — Откровенно говоря, дорогой профессор, я ни у кого разрешения не спрашивал.
Все человеческое имеет свой срок, даже сочувствие.
Однажды жизнь крепко взялась за него, она била и била его до тех пор, пока не выколотила вчистую веселье, и молодость, и задор, и все, на что он был способен теперь - ежиться, вдыхать и нервно озираться, если кто-то в его присутствии произносил что - нибудь этакое.
Каждый день, вырванный у смерти - это везение...