Если не думать о будущем, то его и не будет (Валерий Ульянов)
Видимо, водки оказалось больше, чем ему было нужно
А бегаешь как теленок по льду (Дмитрий Степанович)
Есть труп, но я его не трогал... Точнее, это не я его убил (Павел Володарев)
Ну, не везде деканы ходят с рогами, если только им не изменяют жены (Саша Молохов)
Страх - слишком человеческое качество (Филипп Зерданский)
Животных люди тоже с радостью убивают (Керет)
Бесы не спят, это непозволительная роскошь для них (Ульма)
Да какой из тебя вообще сатанист, ты в церковь каждое воскресенье ходишь, что на улице Шмелева, беседуешь с отцом Илларионом!
Чем короче юбка, тем злее Валерка
– Исключительно тихий город. Совершенно мирная поездка. В культурно-познавательных целях. – Именно с этих слов и начинается большинство наших приключений, – припечатал эльф.
– Люди склонны все систематизировать, – своим певучим голосом поделился наблюдением эльф. – Это заложено в их природе. – Он мягко улыбнулся, будто желая смягчить слова. – Ни у вас, ни у нас такого нет, – продолжил он, посмотрев на Дэй и Грыма. – Мы видим каждое племя, каждое животное, иногда даже каждое дерево как нечто уникальное. А люди почему-то так не могут. Их разум больше склонен искать сходства, чем особенности. Это, с одной стороны, позволяет им двигать вперед науку, в том числе и магическую. Но, с другой, люди почти слепы в том, что касается индивидуальности, единичных черт, того, что выделяет каждое живое существо, растение, предмет из сотен и тысяч других.
Из какой бы страны ни происходили люди, желания, страхи и потребности у них одни и те же.
– Вот скажи, почему мотийский чай запретили ввозить? – Потому что мотийцы поддерживают наших противников с Юга и… – Бла-бла-бла, – отмахнулся Бургай, – политика-политика-политика. А мы без нормального чая сидим.
«Когда пессимисту не о чем беспокоиться, он беспокоится о том, почему ему не о чем беспокоиться».
— Бабушка ненавидела черных магов. Все детство рассказывала мне страшные истории о колдовстве, жертвоприношениях и убийствах. — Должен сказать, что твоя бабушка выбрала весьма странные сказки для ребенка. — Лорд забавлялся, его веселила моя растерянность.
Никто не знает, где я. Никто меня не ждет. Я ничего не имею против того, чтобы еле-еле ползти сквозь туман в английском кэбе, черном, как мое пальто, мимо дрожащих контуров деревьев, которые словно бы наспех набросал, высунув руку из загробного мира, Артур Рэкхем.
Я верю в движение. Я верю в этот беспечный воздушный шарик – нашу планету. Я верю в полночь и в час полуденный. Хорошо, а еще во что я верю? Иногда – во все сразу. Иногда – ни во что. Моя вера колеблется, словно лучи, порхающие над прудом. Я верю в жизнь, которой однажды лишится каждый из нас. Пока мы молоды, то уверены, что мы-то жизни не лишимся, мы – не то, что все остальные. В детстве я думала, что никогда не вырасту: просто прикажу себе не расти – и готово. А впоследствии, совсем недавно, осознала, что переступила некий рубеж, бессознательно замаскированный житейской прозой моей хронологии. Как мы умудрились так состариться, черт подери? – говорю я моим суставам, моим волосам цвета железа. Теперь я старше, чем моя любовь, чем мои ушедшие друзья. Возможно, я проживу так долго, что Нью-Йоркская публичная библиотека будет просто обязана вручить мне прогулочную трость Вирджинии Вулф[61]. С тростью я стану обращаться бережно – ради Вирджинии и ради камней в ее карманах. Но, как бы то ни было, останусь жить, не откажусь от своего пера.
Для того, чтобы преобразовать вашу жизнь, одного только позитивного мышления недостаточно. У вас должны быть определены стратегии и планы для изменения вашего образа мышления, чувствования и того, что вы делаете каждый день своей жизни.
Чтобы сделать эту работу приемлемой для вас прямо сейчас, необходимо поверить в возможность изменения. Прошлое не имеет значения. То, что не срабатывало в прошлом, не имеет ничего общего с тем, что вы будете делать сегодня. Вашу судьбу будет формировать то, что вы будете делать прямо сейчас. Не бичуйте себя за то, что уже случилось, — сосредоточьтесь на решениях, а не на проблемах.
Скучно жить, когда у тебя нет врагов!
Надо быть слепым, чтобы дважды вступить в одно и то же коровье дерьмо.
Живой, он может вернуться и отомстить, а вот мертвый — вряд ли.
Смех убивает славу не хуже меча.
Но человек, который возвращается сквозь Дверь В Стене, никогда не будет точно таким же, как человек, который в нее выходил. Он будет более мудрым и менее самоуверенным, более счастливым, но менее самоудовлетворенным, он будет скромнее в признании своего невежества, но будет и лучше вооружен для понимания отношений слов к вещам, систематического рассуждения к непредставимой Тайне, которую он пытается — всегда тщетно — постичь.