Цитаты
286395
Канаты напряглись, ассистенты Пилатра отцепили шланги, корзину подбросило, и Гаусс, распластавшийся на дне и что-то непрерывно шепчущий, наверняка вылетел бы прочь, если б его вовремя не подхватил и не пригнул пониже Пилатр.
Рано ещё, выдохнул он. Молишься небось?
Нет, прошептал Гаусс и пояснил, что он считает простые числа: так он всегда поступает, когда нервничает.
Увлекательный философско-приключенческий роман о двух гениях мировой науки и культуры — Карле Фридрихе Гауссе (1777–1855) и Александре фон Гумбольдте (1769–1859). Одно из лучших произведений талантливого австрийского писателя Даниэля Кельмана.
Числа не уводили человека от мира, но приближали его к нему, делали этот мир яснее и понятнее.
Увлекательный философско-приключенческий роман о двух гениях мировой науки и культуры — Карле Фридрихе Гауссе (1777–1855) и Александре фон Гумбольдте (1769–1859). Одно из лучших произведений талантливого австрийского писателя Даниэля Кельмана.
admin
добавил цитату
из книги
«Грядущая раса»
6 лет назад
«Нужда бедного – стыд богатого..."
- Интересно, кто сказал, что труд облагораживает человека? - Тот, кто не трудился ни минуты, поверь мне!
Анита, Рик и Джейсон втайне отправляются на поиски Умирающего города. В Килморской бухте тем временем Джулия срочно ищет записную книжку Мориса Моро, чтобы связаться с друзьями и помочь им. Ребята и в самом деле оказались в трудном положении. Поджигатели и их главарь Маляриус Войнич хотят уничтожить страну, описанную Муром, используя самое опасное оружие, — огонь…
Оставлю белый цвет у дуба с рыболовными крючками, У елей-двойняшек помощь найду. Из дома чёрного хор голосов звучит: "Открой, цвет синий, нам прибежище!"
Новая череда загадок ждет обитателей Килморской бухты…
Венеция. В реставрируемом доме Анита Блум находит тетрадь с загадочными рисунками, перемежающимися непонятными записями. Что это за таинственный шифр, столь схожий с записями в секретных дневниках Улисса Мура? Есть только один способ узнать это — отправиться в спрятанный город в Корнуолле, а для этого обратиться за помощью к отважным путешественникам во времени Джейсону, Джулии и Рику.
– Почему бы не удовлетвориться зрелищем этой простой, умиротворяющей красоты, что окружает нас здесь? Косули, шепот ветра, вон те две белошвейки, что, смотрите, болтают друг с дружкой там, внизу, дети, бегающие со своей собакой вокруг ярмарочного столба… – Мне больше нравятся бескрайние небесные миры, – отрезал он.
…Замок Ураниборг датского астронома и астролога (или астронома-астролога?) Тихо Браге. Своеобразный «мир в миниатюре», в котором начинается «крестный путь к высшей истине» не только самого Браге, но и его «ангела-хранителя» – мудрого и смешного уродца Йеппе.
…Своеобразная попытка создания нового «Имени Розы»? Или – попытка воссоздания на литературном уровне новой «Седьмой печати»?
Сеньор заявил старому монарху, что он, мол, не сомневается: придет день, и ему удастся убедить его сына, будущего государя, изучить астрономию и обратить свои помыслы к возвышенному. На что принц, без сомнения, сильно задетый, отвечал, что величие человека не зависит от рода его занятий: мудрецы, без сомнения, встречаются и среди смотрителей маяков, но было бы затруднительно отыскать смотрителя маяка среди мудрецов.
…Замок Ураниборг датского астронома и астролога (или астронома-астролога?) Тихо Браге. Своеобразный «мир в миниатюре», в котором начинается «крестный путь к высшей истине» не только самого Браге, но и его «ангела-хранителя» – мудрого и смешного уродца Йеппе.
…Своеобразная попытка создания нового «Имени Розы»? Или – попытка воссоздания на литературном уровне новой «Седьмой печати»?
Его метода заключалась в том, чтобы слоги, составляющие слова, обозначать посредством образов животного мира. Он изобрел тридцать знаков, чтобы через них представить различные свойства памяти; я по сему поводу заметил, что ему, верно, стоит немалого труда заменять природное искусственным.
…Замок Ураниборг датского астронома и астролога (или астронома-астролога?) Тихо Браге. Своеобразный «мир в миниатюре», в котором начинается «крестный путь к высшей истине» не только самого Браге, но и его «ангела-хранителя» – мудрого и смешного уродца Йеппе.
…Своеобразная попытка создания нового «Имени Розы»? Или – попытка воссоздания на литературном уровне новой «Седьмой печати»?
Он пригрозил отправить меня в тюрьму за компанию с Фюрбомом, совет же отверг, а между тем лучше было бы к нему прислушаться. Но если бы сильные мира сего были разумны, дела в нем пошли бы еще хуже, ведь никто из них не соблаговолит дать себе труд управлять.
…Замок Ураниборг датского астронома и астролога (или астронома-астролога?) Тихо Браге. Своеобразный «мир в миниатюре», в котором начинается «крестный путь к высшей истине» не только самого Браге, но и его «ангела-хранителя» – мудрого и смешного уродца Йеппе.
…Своеобразная попытка создания нового «Имени Розы»? Или – попытка воссоздания на литературном уровне новой «Седьмой печати»?
admin
добавил цитату
из книги
«Воспоминания о войне»
6 лет назад
В начале войны немецкие армии вошли на нашу территорию, как раскаленный нож в масло. Чтобы затормозить их движение не нашлось другого средства, как залить кровью лезвие этого ножа. Постепенно он начал ржаветь и тупеть и двигался все медленней. А кровь лилась и лилась. Так сгорело ленинградское ополчение. Двести тысяч лучших, цвет города. Но вот нож остановился. Был он, однако, еще прочен, назад его подвинуть почти не удавалось. И весь 1942 год лилась и лилась кровь, все же помаленьку подтачивая это страшное лезвие. Так ковалась наша будущая победа.
Кадровая армия погибла на границе. У новых формирований оружия было в обрез, боеприпасов и того меньше. Опытных командиров — наперечет. Шли в бой необученные новобранцы…
— Атаковать! — звонит Хозяин из Кремля.
— Атаковать! — телефонирует генерал из теплого кабинета.
— Атаковать! — приказывает полковник из прочной землянки.
И встает сотня Иванов, и бредет по глубокому снегу под перекрестные трассы немецких пулеметов. А немцы в теплых дзотах, сытые и пьяные, наглые, все предусмотрели, все рассчитали, все пристреляли и бьют, бьют, как в тире. Однако и вражеским солдатам было не так легко. Недавно один немецкий ветеран рассказал мне о том, что среди пулеметчиков их полка были случаи помешательства: не так просто убивать людей ряд за рядом — а они все идут и идут, и нет им конца.
Полковник знает, что атака бесполезна, что будут лишь новые трупы. Уже в некоторых дивизиях остались лишь штабы и три-четыре десятка людей. Были случаи, когда дивизия, начиная сражение, имела 6-7 тысяч штыков, а в конце операции ее потери составляли 10-12 тысяч — за счет постоянных пополнений! А людей все время не хватало! Оперативная карта Погостья усыпана номерами частей, а солдат в них нет. Но полковник выполняет приказ и гонит людей в атаку. Если у него болит душа и есть совесть, он сам участвует в бою и гибнет. Происходит своеобразный естественный отбор. Слабонервные и чувствительные не выживают. Остаются жестокие, сильные личности, способные воевать в сложившихся условиях. Им известен один только способ войны — давить массой тел. Кто-нибудь да убьет немца. И медленно, но верно кадровые немецкие дивизии тают.
Хорошо, если полковник попытается продумать и подготовить атаку, проверить, сделано ли все возможное. А часто он просто бездарен, ленив, пьян. Часто ему не хочется покидать теплое укрытие и лезть под пули… Часто артиллерийский офицер выявил цели недостаточно, и, чтобы не рисковать, стреляет издали по площадям, хорошо, если не по своим, хотя и такое случалось нередко… Бывает, что снабженец запил и веселится с бабами в ближайшей деревне, а снаряды и еда не подвезены… Или майор сбился с пути и по компасу вывел свой батальон совсем не туда, куда надо… Путаница, неразбериха, недоделки, очковтирательство, невыполнение долга, так свойственные нам в мирной жизни, на войне проявляются ярче, чем где-либо. И за все одна плата — кровь. Иваны идут в атаку и гибнут, а сидящий в укрытии все гонит и гонит их. Удивительно различаются психология человека, идущего на штурм, и того, кто наблюдает за атакой — когда самому не надо умирать, все кажется просто: вперед и вперед!
admin
добавил цитату
из книги
«Воспоминания о войне»
6 лет назад
война всегда была подлостью, а армия, инструмент убийства — орудием зла. Нет и не было войн справедливых, все они, как бы их не оправдывали, — античеловечны. Солдаты же всегда были навозом. Особенно в нашей великой державе и особенно при социализме.
admin
добавил цитату
из книги
«Воспоминания о войне»
6 лет назад
Откуда же такое равнодушие к памяти отцов? Откуда такая вопиющая черствость? И ведь не только под Ленинградом такое положение вещей. Везде — от Мурманской тундры, через леса Карелии, в Новгородской, Калининской областях, под Старой Руссой, Ржевом и далее на юг, вплоть до Черного моря, — везде одно и то же. Равнодушие к памяти погибших — результат общего озверения нации. Политические аресты многих лет, лагеря, коллективизация, голод уничтожили не только миллионы людей, но и убили веру в добро, справедливость и милосердие. Жестокость к своему народу на войне, миллионные жертвы, с легкостью принесенные на полях сражений, — явления того же порядка. Как же может уважать память своих погибших народ у которого национальным героем сделан Павлик Морозов?! Как можно упрекать людей в равнодушии к костям погибших на войне, если они разрушили свои храмы, запустили и загадили свои кладбища?
Война, которая велась методами концлагерей и коллективизации, не способствовала развитию человечности. Солдатские жизни ни во что не ставились. А по выдуманной политработниками концепции, наша армия — лучшая в мире, воюет без потерь. Миллионы людей, полегшие на полях сражений, не соответствовали этой схеме. О них не полагалось говорить, их не следовало замечать. Их сваливали, как падаль, в ямы и присыпали землей похоронные команды, либо просто гнили они там, где погибли. Говорить об этом было опасно, могли поставить к стенке «за пораженчество». И до сих пор эта официальная концепция продолжает жить, она крепко вбита в сознание наших людей. Объявили взятую с потолка цифру 20 миллионов, а архивы, списки, планы захоронений и вся документация — строгая тайна.
«Никто не забыт, ничто не забыто!» — эта трескучая фраза выглядит издевательством. Самодеятельные поиски пионеров и отдельных энтузиастов — капля в море. А официальные памятники и мемориалы созданы совсем не для памяти погибших, а для увековечивания наших лозунгов: «Мы самые лучшие!», «Мы непобедимы!», «Да здравствует коммунизм!». Каменные, а чаще бетонные флаги, фанфары, стандартные матери-родины, застывшие в картинной скорби, в которую не веришь, — холодные, жестокие, бездушные, чуждые истинной скорби изваяния.
Скажем точнее. Существующие мемориалы не памятники погибшим, а овеществленная в бетоне концепция непобедимости нашего строя. Наша победа в войне превращена в политический капитал, долженствующий укреплять и оправдывать существующее в стране положение вещей. Жертвы противоречат официальной трактовке победы. Война должна изображаться в мажорных тонах. Урра! Победа! А потери — это несущественно! Победителей не судят.
Я понимаю французов, которые в Вердене сохранили участок фронта Первой мировой войны в том виде, как он выглядел в 1916 году. Траншеи, воронки, колючая проволока и все остальное. Мы же в Сталинграде, например, сравняли все бульдозером и поставили громадную бабу с ножом в руке на Мамаевом кургане — «символ Победы» (?!). А на местах, где гибли солдаты, возникли могилы каких-то политработников, не имеющих отношения к событиям войны.
Мне пришлось быть в Двинске на местах захоронения наших солдат. Латыши — люди, в общем-то, жесткие, не сентиментальные, да и враждебные нам, сохранившие, однако, утраченные нами моральные принципы и культуру, — создали огромное, прекрасное кладбище. Для каждого солдата небольшая скромная могила и цветы на ней. По возможности найдены имена, хотя неизвестных очень много. Все строго, человечно, во всем — уважение к усопшим. И ощущается ужас боев, грандиозность происшедшего, когда видишь безграничное море могил — ни справа, ни слева, ни сзади, ни спереди не видно горизонта, одни памятники! А ведь в Латвии за короткое время боев мы потеряли в сотни раз меньше, чем на российских полях за два года! Просто там все скрыто лесами и болотами. И никогда, видимо, не будет разыскана большая часть погибших.
Мне рассказывали, что под Казанью, в тех местах, где в XVI веке войска Ивана Грозного атаковали город, до последних лет (до затопления в годы «великих строек»), люди собирали солдатские кости и сносили их в церковь, в специальный саркофаг. А ведь потери Ивана Грозного были мизерны по сравнению с жертвами последней войны! Например, на Невском Пятачке под Ленинградом на один квадратный метр земли приходилось семнадцать убитых (по официальным данным). Это во много раз плотнее, чем на обычном гражданском кладбище. Таким образом, пионерские и комсомольские походы на места боев — дело благородное, нужное, но безнадежное из-за грандиозности задачи.
Что же реально можно сделать сейчас, в условиях всеобщего равнодушия, нехватки средств и материалов? Думаю, на территории бывшей передовой следует создавать мемориальные зоны, сохранить то, что там осталось в неизменном виде. На бывшем Волховском фронте это можно осуществить во многих местах. Поставить памятные знаки, пусть скромные и дешевые, с обозначение погибших полков и дивизий. Ведь ни Погостье, ни Гайтолово, ни Тортолово, ни Корбусель, ни десятки других мест ничем не отмечены! А косточки собирать… И давно пора ставить на местах боев церкви или часовни.
Главное же — воскресить у людей память и уважение к погибшим. Эта задача связана не только с войной, а с гораздо более важными проблемами — возрождением нравственности, морали, борьбой с жестокостью и черствостью, подлостью и бездушием, затопившими и захватившими нас. Ведь отношение к погибшим, к памяти предков — элемент нашей угасшей культуры. Нет их — нет и доброты и порядочности в жизни, в наших отношениях. Ведь затаптывание костей на полях сражения — это то же, что и лагеря, коллективизация, дедовщина в современной армии, возникновение разных мафий, распространение воровства, подлости, жестокости, развал хозяйства. Изменение отношения к памяти погибших — элемент нашего возрождения как нации.Никакие памятники и мемориалы не способны передать грандиозность военных потерь, по-настоящему увековечить мириады бессмысленных жертв. Лучшая память им — правда о войне, правдивый рассказ о происходившем, раскрытие архивов, опубликование имен тех, кто ответствен за безобразия.
Говорят, что военная тема исчерпана в нашей истории и литературе. На самом же деле, к написанию правдивой истории войны еще не приступили, а когда приступят, очевидцев уже не будет в живых, и черные пятна на светлом лике Победы так и останутся нестертыми. Но так всегда бывало в истории человечества. Отличие лишь в масштабах, но не в сути происходившего, да и нужна ли по-настоящему кому-нибудь память о погибших?.
admin
добавил цитату
из книги
«Воспоминания о войне»
6 лет назад
Когда кончилась Вторая мировая война, оставшиеся в живых ее участники сразу же попали в новые для себя условия: надо было восстанавливать разрушенную страну, устраивать собственный быт, добывать кусок хлеба и растить детей. О войне вспоминать не хотелось, мысли о ней были неприятны. Водка и каторжный труд помогали забыть тяжелые военные переживания
Более того: тех, кто считает себя умнее всех, на свете подавляющее большинство. Вы удивлены? Это факт.
Действие книги происходит в безымянном южном городе, "Южной столице", как называет ее сам автор. Город потрясло появление жестокого серийного убийцы, которого в Сети уже успели прозвать Молнией: за один месяц он похитил и убил несколько детей, и у следствия нет ни единой зацепки. Чтобы расследовать это дело в город из С.-Петербурга приезжает известный сыщик. Множество судеб, сон и явь, переплетутся в этой странной книге, полной мрачных теней и отменного черного юмора. Новая книга от автора...
С другой стороны, размышлял Танич, этот человек бил свою невесту и изнасиловал девочку, которая могла стать ему дочерью; что же это получается: для всего человечества он выдумывает счастье, а для близких готовит боль и отчаянье; может ли так статься, что все, кто выдумывает счастье для населения, сами истязают родных?
Действие книги происходит в безымянном южном городе, "Южной столице", как называет ее сам автор. Город потрясло появление жестокого серийного убийцы, которого в Сети уже успели прозвать Молнией: за один месяц он похитил и убил несколько детей, и у следствия нет ни единой зацепки. Чтобы расследовать это дело в город из С.-Петербурга приезжает известный сыщик. Множество судеб, сон и явь, переплетутся в этой странной книге, полной мрачных теней и отменного черного юмора. Новая книга от автора...
Спешащие за подарками люди толкали беззвучно стоявшую девушку.
«Это хорошо, что я чувствую, как меня толкают, – лихорадочно размышляла Надя, – это значит, я еще жива».
Толстый мужчина в меховом пальто чуть не сбил Надю с ног и обругал ее.
«Это хорошо, что я слышу, как мне говорят «уйди с дороги, прошмандовка, чего вылупилась», – думала Надя, – это значит, я существую среди людей, которые меня замечают».
Действие книги происходит в безымянном южном городе, "Южной столице", как называет ее сам автор. Город потрясло появление жестокого серийного убийцы, которого в Сети уже успели прозвать Молнией: за один месяц он похитил и убил несколько детей, и у следствия нет ни единой зацепки. Чтобы расследовать это дело в город из С.-Петербурга приезжает известный сыщик. Множество судеб, сон и явь, переплетутся в этой странной книге, полной мрачных теней и отменного черного юмора. Новая книга от автора...
Родители всегда переживают за своих детей. Вот только мало что делают, чтоб помочь. Переживают и не делают — можете себе представить этот удивительный парадокс, Кошевой?
Действие книги происходит в безымянном южном городе, "Южной столице", как называет ее сам автор. Город потрясло появление жестокого серийного убийцы, которого в Сети уже успели прозвать Молнией: за один месяц он похитил и убил несколько детей, и у следствия нет ни единой зацепки. Чтобы расследовать это дело в город из С.-Петербурга приезжает известный сыщик. Множество судеб, сон и явь, переплетутся в этой странной книге, полной мрачных теней и отменного черного юмора. Новая книга от автора...
Знаете, как поступит обычный человек, если на пути к цели споткнется? Совершенно верно: он опустит руки и прекратит бороться.
Действие книги происходит в безымянном южном городе, "Южной столице", как называет ее сам автор. Город потрясло появление жестокого серийного убийцы, которого в Сети уже успели прозвать Молнией: за один месяц он похитил и убил несколько детей, и у следствия нет ни единой зацепки. Чтобы расследовать это дело в город из С.-Петербурга приезжает известный сыщик. Множество судеб, сон и явь, переплетутся в этой странной книге, полной мрачных теней и отменного черного юмора. Новая книга от автора...
Гордеев разволновался: прошу прощения, у меня не очень хорошо получается общаться с женщинами; во всем виновато рациональное мышление, которого женщины лишены.
Действие книги происходит в безымянном южном городе, "Южной столице", как называет ее сам автор. Город потрясло появление жестокого серийного убийцы, которого в Сети уже успели прозвать Молнией: за один месяц он похитил и убил несколько детей, и у следствия нет ни единой зацепки. Чтобы расследовать это дело в город из С.-Петербурга приезжает известный сыщик. Множество судеб, сон и явь, переплетутся в этой странной книге, полной мрачных теней и отменного черного юмора. Новая книга от автора...
Надеюсь, вы понимаете, что в моем успехе нет ничего особенного; просто большинство не потратило бы и пяти минут. Большинство, Кошевой, мечтает об успехе, который свалится с неба; и поэтому никогда ничего не делает. Всегда проще обвинить злую судьбу или кого-то другого в своих неудачах, вы согласны?
Действие книги происходит в безымянном южном городе, "Южной столице", как называет ее сам автор. Город потрясло появление жестокого серийного убийцы, которого в Сети уже успели прозвать Молнией: за один месяц он похитил и убил несколько детей, и у следствия нет ни единой зацепки. Чтобы расследовать это дело в город из С.-Петербурга приезжает известный сыщик. Множество судеб, сон и явь, переплетутся в этой странной книге, полной мрачных теней и отменного черного юмора. Новая книга от автора...
— Но люди должны разговаривать, верно? Как иначе понять, что у ближнего на уме?
Действие книги происходит в безымянном южном городе, "Южной столице", как называет ее сам автор. Город потрясло появление жестокого серийного убийцы, которого в Сети уже успели прозвать Молнией: за один месяц он похитил и убил несколько детей, и у следствия нет ни единой зацепки. Чтобы расследовать это дело в город из С.-Петербурга приезжает известный сыщик. Множество судеб, сон и явь, переплетутся в этой странной книге, полной мрачных теней и отменного черного юмора. Новая книга от автора...
К примеру, Сливко - если мы возьмем исключительно российский "разрез" маньяков - убил семь мальчиков в возрасте до шестнадцати лет. Был членом КПСС, заслуженным учителем РСФСР, ударником коммунистического труда и - руководителем детско-юношеского туристического клуба. Среди членов этого клуба он и находил своих жертв. Чикатило искал своих - на автобусных остановках и вокзалах, Пичушкин - в лесопарке... Все это были дети или женщины, часто легкого поведения. Дело - проще не бывает. А попробуй проделать тоже с женой губернатора края, одной из богатейших женщин мира? Или с известнейшим архитектором? Или подойди незаметно к профессиональному киллеру...
Мертвецы всплывают в Москве-реке; сидят, прислонившись к древней стене Кутафьей башни; лежат, четвертованные, на скамеечке в Коломенском… Несчастные были убиты жуткими средневековыми способами, а в чем их вина – знает только убийца. Маньяк, ставящий одну за другой кровавые метки в центре столицы, будто выкладывает жуткий пазл. По страшному следу идет пара с Петровки: блатная стажерка, выпускница МГУ, с детства помешанная на маньяках, и опытный сыскарь, окончивший провинциальную школу милиции....
Интересно, что входит в консультацию ВИП: индивидуальный массаж для полнейшего расслабления пациента? Читать брошюрку сразу расхотелось: он не верил в консультации для ВИПов. Кроме того, даже если за такие деньги он получит "полное понимание" своей психологической проблемы, то вскорости перед ним встанут проблемы иные - чисто финансового плана.
Мертвецы всплывают в Москве-реке; сидят, прислонившись к древней стене Кутафьей башни; лежат, четвертованные, на скамеечке в Коломенском… Несчастные были убиты жуткими средневековыми способами, а в чем их вина – знает только убийца. Маньяк, ставящий одну за другой кровавые метки в центре столицы, будто выкладывает жуткий пазл. По страшному следу идет пара с Петровки: блатная стажерка, выпускница МГУ, с детства помешанная на маньяках, и опытный сыскарь, окончивший провинциальную школу милиции....
Мы не может быть хорошими друзьями тем, кто в нас влюблен. Потому что дружба не дает им того, чего они хотят. И автоматически мы причиняем им боль.
Мертвецы всплывают в Москве-реке; сидят, прислонившись к древней стене Кутафьей башни; лежат, четвертованные, на скамеечке в Коломенском… Несчастные были убиты жуткими средневековыми способами, а в чем их вина – знает только убийца. Маньяк, ставящий одну за другой кровавые метки в центре столицы, будто выкладывает жуткий пазл. По страшному следу идет пара с Петровки: блатная стажерка, выпускница МГУ, с детства помешанная на маньяках, и опытный сыскарь, окончивший провинциальную школу милиции....
Скоро от деревьев, пока покрытых цветной листвой, останутся только черные ветви, как загадочные письмена на фоне белесого неба. Скамейки по утрам будут покрыты инеем, - думал он, глядя на скамейку перед подъездом, - потом выпадет первый снег, на какой-то момент покажется, что стало светлее, но это иллюзия, обман зрения. Наступит зима, катарсис, смерть без надежды на отсрочку. Умрет и этот год. И он вместе с ним. Не жалко.
Мертвецы всплывают в Москве-реке; сидят, прислонившись к древней стене Кутафьей башни; лежат, четвертованные, на скамеечке в Коломенском… Несчастные были убиты жуткими средневековыми способами, а в чем их вина – знает только убийца. Маньяк, ставящий одну за другой кровавые метки в центре столицы, будто выкладывает жуткий пазл. По страшному следу идет пара с Петровки: блатная стажерка, выпускница МГУ, с детства помешанная на маньяках, и опытный сыскарь, окончивший провинциальную школу милиции....