...рискнул всем ради всего...
Книги достаточно дороги, а это кое-что значит; люди вообще мало заботятся о том, чтобы купить хорошую книгу, им нужно то, о чём говорят, что популярно в клубе, который они посещают; что же касается содержимого, то на него им плевать.
Мне не повезло с этой девицей: перепьет она или перетрахается - вечно ей плохо.
У меня было все, чего не было у него. А у него были бабки. Мы были созданы для того, чтобы сойтись.
— Это — цепь книжных лавок? — Да. Филиалы. — Так, — сказал я, — что раскупается лучше всего? — О! Романы. Плохие романы, но это нас не касается.
Идиотский план, но как раз самые идиотские планы всегда удаются.
...я думаю, невозможно сохранять здравомыслие и верить в Бога.
«В этой стране легко быть смелым; стоит лишь сказать то, что все могут видеть, если возьмут на себя труд посмотреть».
Разве можно силой что-нибудь понять?
Наше ощущение пространства и времени, порождение нашей собственной души, иногда эти ощущения изменяют нам. Ну как расстройство среднего уха лишает нас равновесия, это бывает даже тогда, когда просто каким-нибудь необычным образом наклонить голову и чувство равновесия исчезает.
Зачем идти в разрез своему мироощущению? Для того, чтобы полностью заблудиться потеряв все свои указательные столбы и остальные знаки которыми можно было бы руководствоваться. Нужно прекратить это ужасное брожение среди теней и снова сосредоточиться и вернуться в свой мир.
У них там паника. Оказывается, по Фриско разгуливает живой еврей.
А у мужика, если хотите, есть много видов ума. Есть ум головы, это не всем дано. Есть ум в руках, это вот как у Ромки, сына нашего, да и у меня самого, как помоложе был. Есть еще ум, простите, во всяких мужских причиндалах — так это бабам на беду, и про то у нас сейчас разговора нет. И есть ум сердца, он у мужиков реже всего встречается, больше живет у вашего, простите, полу.
— Как вы думаете, я испугался? Еще бы не испугался! Ягуар застал меня со спущенными штанами! — Не завидую ягуару, – вставил Боб.
Не менее удивлены и возмущены были и многочисленные влюбленные парочки, усеявшие траву почти так же густо, как жабы.
В Джорджтауне мне без конца рассказывали об извращенных вкусах опоссумов и их оголтелых налетах на невинных цыпок, но я только проникся невольным уважением к животному, которое всячески морят, травят и уничтожают, а оно все же ухитряется вести в городе разбойное существование.
... до чего же приятно разговаривать с человеком, который читает книги!
Но кто ещё в наше время способен часами беседовать друг с другом, как мы? Нормальные люди давно разучились общаться без персоников, они просто не сообразят, о чем им друг с другом разговаривать и, живя рядом, погибнут от одиночества!
Это очень удобно - придумать, что будет потом, и поверить в это.
Бабушка моя пела про толпу цыганок и Кибитку Кочевую. Я думала, что все цыганки уже умерли тогда, когда Пушкин умер. Двести лет назад. И их предводительница Кибитка Кочевая тоже умерла. А оказывается, какие то цыганки еще есть. Может, и Кибитка Кочевая где то есть тоже.
Мне даже в голову не приходило, что взрослые могут бояться каких-то еще более взрослых, я думал, взрослые — монолит, все заодно.
Мишка на бутерброды согласился, но продолжал настаивать на щах! Первый раз в жизни вижу человека, ну, то есть не взрослого человека, который по собственному желанию ест вареную капусту. Я бы такое чудище в цирке показывал.
"У Глиммердала есть своя мелодия. Ты услышишь ее, если хорошенько прислушаешься. Это гул реки. Дуновение ветра, от которого шелестит листва и вздыхают горы.
И пение птиц. Иногда, если тебе повезет, к этим звукам добавляются и другие: песни рыжеволосой девчонки или скрипка старого тролля.
Если ты попадешь в число редких счастливчиков, то, может быть, услышишь и волшебную музыку — не похожую ни на какую другую".
Проснувшись утром, гроза Глиммердала еще не знает, что сегодняшний день войдет в историю. Если бы человек знал такое наперед, то никаких историй и не приключалось бы.
Оправдание – удел слабых. сильных понимание только мотивирует.