Свобода – это иллюзия. За нее всегда приходится платить.
-Трус, ты только и знаешь, что ускользать, красться, удирать и прятаться! -Это называется "применять интеллект"
Форма, в которой предстают архетипы, свидетельствует о решающем влиянии их сознательной переработки
В Японии недостаточно наличия симпатичного личика и хорошей фигурки, чтобы считаться красивой. К привлекательной внешности обязательно должны прилагаться человеческие качества — личные достижения, образование и хорошие манеры. И чем старше женщина, тем важнее становится их наличие. Умение вести себя спокойно даже в критических ситуациях, контролировать свое настроение, быть терпеливой и приветливо общаться прививаются с раннего детства. Мы можем переживать, сердиться, радоваться, но выражать свои эмоции на работе и в публичных местах у нас не принято — это часть нашей культуры.
В Японии худые и миниатюрные женщины считаются очень привлекательными.
В целом японки предпочитают удалять волосы на всём теле, включая руки, однако считается нормальным оставлять зону бикини нетронутой. Даже сегодня в общественных банях и горячих источниках можно видеть еще много женщин, которые не бреют ее совсем.
Когда вы счастливы и уверены в себе, такие вещи, как улыбка, яркое сияние глаз или теплая энергия, сразу становятся заметными другим людям
… красоту необязательно видеть или демонстрировать физически, чтобы ее ценили или признавали. Она сама проявляется через уравновешенность и комфорт человека с самим собой
Гейша = куртизанка? Многие иностранцы часто ассоциируют гейш с проститутками, но на самом деле их профессия изначально предполагала развлечение гостей музыкой, танцами и простым искусством беседы, то есть они не оказывали интимных услуг. Многие путают их и с ойран – куртизанками высшего класса, у которых гейши изначально работали помощницами и должны были исполнять музыку, петь и танцевать.Ойран, так же как и гейши, прекрасно владели разными видами искусств, были эрудированными и очень привлекательными женщинами. Они шикарно одевались и имели свою собственную прислугу и учениц, но все равно их заработок заключался в предоставлении интимных услуг, хоть и очень дорогих. Куртизанки небезосновательно опасались, что гейши могут переманить их клиентов, поэтому создавали им разные ограничения. Они запрещали им ярко одеваться, вступать в какие-либо отношения с клиентами и даже сидеть рядом с гостями.Надо сказать, что в определенный момент истории некоторые предприимчивые гейши действительно работали на два фронта: как артистки и как секс-работницы. В 1779 году правительство, чтобы прекратить путаницу и защитить бизнес ойран от конкуренции, специальным законом полностью разделило деятельность этих двух групп. К началу XIX века гейши стали простыми ведущими мероприятий, обеспечивающими культурный досуг. Интересная развлекательная программа с музыкой и танцами без секса на удивление понравилась мужчинам, и они все чаще стали приглашать гейш на свои вечеринки в ресторанах и чайных домах. Это стало одной из причин снижения популярности ойран, а затем и полного их исчезновения.Фактически нынешние районы гейш – ханамати – в таких крупных городах, как Киото, Осака и Токио, находятся на месте бывших «кварталов удовольствий», построенных еще в начале XVII века. Культура гейш зародилась именно там, набрала популярность, а затем практически вытеснила оттуда услуги куртизанок – юдзе, а также ойран. Районы, где живут гейши, с давних времен называли «миром цветов и ив». До исчезновения ойран своим ярким видом символизировали цветы, а гейши – неброские, но изящные и грациозные ивы.Во время послевоенной оккупации Японии большое количество солдат США, дислоцированных в стране, впервые столкнулись с японской культурой. Не зная местных традиций, они по-своему поняли некоторые вещи, которые затем стали причиной недоразумений. Например, одним из них стало представление о «девочках-гейшах» как о женщинах, работающих в индустрии интимных услуг. Оно появилось из-за того, что в послевоенные годы некоторые женщины секс-индустрии, чтобы создать себе экзотическую рекламу и заманить западных мужчин, одевались в кимоно и заявляли, что они гейши. Это привело к большой неразберихе на Западе об истинной роли гейши в японском обществе. Многие ошибочно полагали, что все гейши работали проститутками, а правда была от этого очень далека.
Всегда приятно, что по шее получает кто-нибудь другой, а не ты. Данное обстоятельство сильно способствует вере во вселенскую справедливость.
— Чай, кофе? – спросил он. — Когда подружимся, – пожала я плечами. – Пока просто поговорим.
— Удачи, милая. — Тебе того же, – буркнула я, спускаясь по лестнице. — Уверен, ты не обернешься, – засмеялся он. — А ты не посмотришь мне вслед, – в тон ему ответила я. — Чем я сейчас занят, по-твоему? — Придумываешь очередную пакость. — Я тебя люблю, идиотка. — Идиотка бы тебе поверила.
— Оля, – позвал он. – Я тебя люблю. Что бы с нами ни случилось, я тебя люблю. И я знаю, что ты любишь меня. Если ты со мной, я счастлив. Ты поняла? — Да. Спасибо тебе. – Я убрала телефон и стиснула рот рукой, пытаясь успокоиться.
Я давно привыкла не обращать внимания на его слова, важно не то, что он говорит, а то как.
— А знаешь, ты изменилась. Раньше ты ужасно боялась сделать кому-то больно, если только себе. А сейчас бьешь наотмашь и вроде бы получаешь удовольствие.
«За что, Саша?» – хотела спросить я, а вместо этого сказала: — Что б ты сдох, сволочь.
– По нашим коридорам ходят исключительно ангелы, соревнуясь друг с другом в размахе крыльев? – усмехнулась я.
… заваривая кашу, не худо бы знать, как ее станешь расхлебывать. Хорошо подумать не предлагаю, подозревая, что это не для тебя. Удачи в бою.
– Кто дал вам право вмешиваться в мою личную жизнь? – гневно спросил он. Не знаю, чего он ждал от меня, но явно не того, чего дождался. – Вы не могли бы выйти и попробовать зайти еще раз? – мягко предложила я. – А когда будете произносить вашу реплику, постарайтесь понизить голос и придать ей видимость вежливости.
Ты хоть представляешь, каково отдать любимую женщину другому? Ты понятия не имеешь об этом навязчивом кошмаре, о постоянной боли, что рвет на части.
И вполне банальное желание, чтобы кто-то был рядом, чтобы стены квартиры не давили, а ночи не казались такими длинными.
— Ты часом не слышала, что за свое счастье надо бороться? — Это с кем же? — Для начала с собой.
"Вы что все, спятили?" — едва ли не в голос вопросила я. А может, на самом деле нет в моей истории ничего трагического, и все банально до оскомины во рту, и тысячи людей вокруг чувствуют то же и загоняют свою жизнь в привычные и приличные рамки. Трагедия, которую никто никогда не сыграет на сцене.
Больше всего зла исходит от тех, кто не принимает ничью сторону. Мир катится к чертям собачьим, а мы тешим себя иллюзией, что мы тут ни при чем.
Тысячи людей вокруг живут так же, как и я: ходят на работу, с удивлением наблюдая, как весну сменяет лето, а лето осень, и не забивают голову размышлениями "есть ли во всем этом какой-то смысл". Следовательно, и я обойдусь.