Вряд ли есть что-либо менее романтическое, чем поднимающееся дрожжевое тесто.
В вакууме все фотоны имеют одинаковую скорость. Когда они проходят через воздух, воду, или стекло, их скорость замедляется. Фотоны, обладающие разной энергией, замедляются с разной скоростью. Если бы Толстой знал это, он не допустил бы такой вопиющей ошибки в начале «Анны Карениной»: «все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему». В действительности, все наоборот. Именно счастье индивидуально. Несчастье общее состояние. Люди всегда знают, почему она счастливы, но мало кто понимает, почему он несчастен.Несчастье — это вакуум. Место без воздуха, мертвое удушающее пространство, обиталище отверженных, униженных и оскорбленных. Несчастье — чужие меблированные комнаты, что меньше тюремной камеры или птичьей клетки: вы сидите в собственном помете, валяетесь в собственной грязи. На пути несчастья нет знаков разворота, нет стоянок и парковок. Вы падаете вниз, подталкиваемые теми, кто позади вас, увлекаемые теми, кто впереди. Падение вниз на чудовищной скорости, хотя дни и ночи — мумии, залитые в свинец. Это происходит быстро, стоит вам только пуститься в путь. Нет никаких якорей, что смогут удержать вас в вашем медленном и неуклонном падении, поскольку несчастье освобождает вас от четких рамок обыденной жизни. Каким бы ни был ваш личный ад, вы найдете миллионы себе подобных, погруженных в Несчастье. Это город, где ночные кошмары сбываются.
от надежды до безнадежности – один шаг.
Часто люди молчат не потому, что боятся за себя, а потому, что боятся за других, боятся потерять дружбу, или любовь, или семью, не хотят усложнять жизнь детей, отягощать их души новыми страхами – им и так хватает. А может быть, они просто не хотят, чтобы мир узнал о деянии, в котором они сами раскаиваются. Не рассказать – значит немного уменьшить зло, стереть его из памяти, сделать так, словно его и не было. Их молчание – это их маленькое благодеяние миру.
Истина не выставляет себя напоказ, истина только тогда истина, когда никому не известна и никому не открыта, когда не облечена в слова или образы, скрыта и не выяснена, и, возможно, именно поэтому люди столько всего рассказывают: то, о чем мы рассказали, перестает быть реальностью — этого словно бы и не было.
Многие мужчины думают, что женщины всегда хотят чувствовать себя любимыми, хотят, чтобы их ублажали и баловали; а на самом деле нам больше всего нужно, чтобы нас развлекали, чтобы не давали слишком много думать о самих себе. Это одна из причин, по которым женщины обычно хотят иметь детей.
от надежды до безнадежности – один шаг.
Часто люди молчат не потому, что боятся за себя, а потому, что боятся за других, боятся потерять дружбу, или любовь, или семью, не хотят усложнять жизнь детей, отягощать их души новыми страхами – им и так хватает. А может быть, они просто не хотят, чтобы мир узнал о деянии, в котором они сами раскаиваются. Не рассказать – значит немного уменьшить зло, стереть его из памяти, сделать так, словно его и не было. Их молчание – это их маленькое благодеяние миру.
Истина не выставляет себя напоказ, истина только тогда истина, когда никому не известна и никому не открыта, когда не облечена в слова или образы, скрыта и не выяснена, и, возможно, именно поэтому люди столько всего рассказывают: то, о чем мы рассказали, перестает быть реальностью — этого словно бы и не было.
Многие мужчины думают, что женщины всегда хотят чувствовать себя любимыми, хотят, чтобы их ублажали и баловали; а на самом деле нам больше всего нужно, чтобы нас развлекали, чтобы не давали слишком много думать о самих себе. Это одна из причин, по которым женщины обычно хотят иметь детей.
— А моя машина? — Забудь о ней. Заберешь ее завтра. — Да, заберу, и сразу в горы — помяни мои слова. — Хорошая мысль. — Уеду, в жопу, в горы, помяни мои слова... — Конечно уедешь, разве я против? — ...в жопу, в горы, я тебе говорю...
Я эгоист, как и все вокруг. Я вижу путь к спасению и иду по нему, а то, что это предательство, не имеет никакого значения.
Просто идти или ехать куда-нибудь... Бог ты мой, я был лишен этого всего-то неделю, а ощущение такое, будто сидел за решеткой тридцать лет.
Они словно утратили человечность и больше уже никогда не могли ее обрести. Существовал только один способ напомнить об этом им и всем другим, похожим на них: пусть дрожат от страха, пусть чувствуют себя уязвимыми и бессильными — ведь их стараниями другие люди постоянно испытывают эти чувства.
Что же, и злое провидение лучше равнодушного.
Прайс часто повторял солдатам армейское присловье: сомневаешься – двигай вперед.
Мы запрем все, что видели, в безмолвии наших душ, – там, куда не сможет пробиться ни единое слово.
Если люди любят друг друга, как любили мы все, подробности не имеют значения. Любовь важнее, чем плоть и кровь, чем то, кто кого родил.
Билли казался запрятанным в конверт, иногда клапан конверта приподнимался, и его расплющенное "я" выскальзывало на стол.
Билли казался запрятанным в конверт, иногда клапан конверта приподнимался, и его расплющенное "я" выскальзывало на стол.
На Сицилии говорят, что вечная любовь длится два года.
Иногда мужчины движимы тем, что для женщин не имеет никакого смысла. (...) Честь и здравый смысл - оба нелепы в свете друг друга.
- Значит, вы хотите стать богатым и знаменитым? - поддразнила она. - Бедным, но счастливым.
- Надо было воспитать ее дурой, - наконец сказал доктор. - Когда женщины приобретают способность к дедукции, никогда не знаешь, чем это закончится.
Надо быть ржаной горбушкой на полке у папаши Гулзби, чтобы к 1989 году не научиться говорить сальности.