Цитаты

«Нет, что ни говорите, а война — это колоссальное entrainement. Ничто так не влечет нас к себе.

Возможно, дело в различии двух культур, но, по правде сказать, англичане в массе всегда терпеть не могли «Мадам Бовари», объясняя это тем, что она якобы скучна, а на французов наводит тоску «Остров сокровищ», и они удивляются, как его читают взрослые люди. У нас, англичан, совсем другое отношение к детской литературе, и самых больших наград удостаиваются писатели, способные написать такую книгу для детей, которую родители будут с удовольствием читать вслух своим отпрыскам.

Приплатив к шести гинеям — цена билета третьего класса — еще две гинеи, он получил в свое распоряжение каюту второго класса. Хотя от трюма ее отделяла всего лишь тонкая переборка, в ней был стол, за которым он мог писать, и кормили его все же немного лучше, а в Нью-Йорке он был освобожден от карантина, обязательного для эмигрантов.

Видимо, это неотъемлемая часть человеческой природы – недолюбливать тех, кто отличается от большинства. Но нелюбовь – это еще полбеды. А вот когда к ней примешивается страх, тут уж ничего хорошего меньшинству ждать не следует. Рано или поздно страх породит ненависть, а ненависть подтолкнет к действию. Источник страха пожелают уничтожить. И искать его станут, увы, не в головах. Устроить геноцид гораздо легче, чем сосуществовать с другими и методично вправлять мозги тому самому большинству.

Тайна Тёмного Оплота

Ольга Куно

Две сотни лет минуло с тех пор, как светлые маги вынудили своих темных сограждан бежать из Настрии и укрыться на небольшом участке неплодородной земли, получившем название Темный Оплот. Элайна Кенборт становится шпионкой Оплота в стремлении облегчить участь своей масти. Она получает задание убить опасного светлого лорда, сломавшего в том числе и ее собственную судьбу. Вот только как быть, если Александр Уилфорт оказался совсем не так ужасен, как расписывали ей коллеги? Кому верить — улыбчивому...

Кино я действительно любила. Экран, чья-то судьба, прочувствованная на себе, вихрь чужих эмоций, пропущенные через каждую клетку. Полтора часа, позволяющих постоять в чужих калошах, поверить, что жизнь не всегда скучна, а иногда великолепна. Любовь, чей-то взгляд, тоска, волнение, улыбка, радость, новые места, события, лица. И серость бытия исчезает, растворяется, не допущенная внутрь бетонными стенами кинотеатра.

— Слушай, Листик, а почему ты ко мне с этой штукой пришёл?
— А к кому ещё? — сумрачно ответил я. — Не к родителям же… «Здравствуйте, мама, папа, я тут бомбу нашёл!»

Дети дельфинов

Тамара Михеева

«Дети дельфинов» — история о невероятных приключениях самого обычного мальчика Сережи, который живет на крошечном Лысом острове, в научном центре по изучению океана и его обитателей (в первую очередь, дельфинов). Однажды на остров приезжают еще двое детей — Максим и Роська. Втроем они исследуют окрестности и вдруг обнаруживают животных, которых никто до этого не видел. Во время очередной вылазки ребята забредают в «запретную зону». Оказывается, остров гораздо интереснее и… многолюднее, чем они...

Дельфины вели себя, как группа иностранцев на экскурсии. Болтали без умолку, обсуждали что-то, менялись местами, даже смеялись. Один потрещит-потрещит, будто что-то расскажет, потом все как застрекочут-захрюкают-заскрипят, будто смеются. Роська сказала:
— Интересный, наверное, анекдот рассказал.

Дети дельфинов

Тамара Михеева

«Дети дельфинов» — история о невероятных приключениях самого обычного мальчика Сережи, который живет на крошечном Лысом острове, в научном центре по изучению океана и его обитателей (в первую очередь, дельфинов). Однажды на остров приезжают еще двое детей — Максим и Роська. Втроем они исследуют окрестности и вдруг обнаруживают животных, которых никто до этого не видел. Во время очередной вылазки ребята забредают в «запретную зону». Оказывается, остров гораздо интереснее и… многолюднее, чем они...

Его обвиняли в том, что он проповедует революцию. Но единственный переворот, которого он желал, был переворот в человеке, переход от низости, жестокости, себялюбия к верности и благородству, на который способно человеческое сердце. Без этого всякий другой переворот бесполезен

И звук её падения донесся наверх из-под земли, как глубокий стон, достигающий самых дальних звёзд

...каждый человек в этом мощном, стремительном потоке жизни живёт своими собственными интересами, своей личной радостью, личным благополучием. Каждый думает только о себе, и жизнь других людей для него — лишь дополнительные аксессуары его собственного существования, не имеющие значения; важно лишь всё, что касается его самого

Жизнь вертится, как колесо... Ждёшь, ждёшь, и под конец смотришь — пришла на то же самое место

Жизнь других людей кое-что значила для каждого лишь постольку, поскольку от неё зависело его счастье, и каждый готов был принести в жертву счастье и жизнь других, готов был надувать, мошенничать, истреблять, уничтожать во имя своего блага, личных выгод, во имя себя самого

Выход на научную арену этологии вновь привлек внимание поведенщиков разных направлений к проблеме врожденного поведения. Этот вопрос стоял перед бихевиористской теорией с момента ее формирования – и всегда был чрезвычайно неудобным для нее. Как мы помним, бихевиористы пытались свести его к анатомии: если животное делает что-то без обучения, значит, его строение «заточено» именно под такие действия. Но это объяснение с самого начала наталкивалось на трудности даже в простейших и общеизвестных случаях. Например, у людей при рождении нет никаких анатомических или физиологических различий между правой и левой рукой, но почему-то большинство людей вырастает правшами и почти все – с предпочтением одной из рук. Уотсон в конце концов от этой проблемы просто отмахнулся: это, мол, всего лишь социальное обучение, если бы левшей вовремя учили, как надо, они бы выросли правшами, впрочем, переучить никогда не поздно. Для феномена право– и леворукости такое объяснение еще можно было принять – при очень большом желании и старательно закрывая глаза на неувязки. Но попробуйте объяснить чем-нибудь подобным поведение личинки угря, вылупившейся из икринки в Саргассовом море и уверенно плывущей оттуда в никогда не виденные ею Двину, Дунай или Темзу! Или действия любого из шестиногих героев Фабра. Например, триунгулина, ловко вспрыгивающего на первую встреченную им в жизни пчелу и почему-то не пытающегося оседлать какое-нибудь другое насекомое, кормящееся на том же цветке. Или осы тахита, безошибочно поражающей первым ударом жала именно тот нервный узел богомола, что управляет его грозными «руками». А откуда самец чомги, олуши, серого гуся, серебристой чайки или любой другой птицы со сложным брачным ритуалом знает все те движения и позы, которые он демонстрирует самке, – и откуда самка знает, как реагировать на эти демонстрации? А между тем этологи (множащиеся в Европе и появляющиеся даже в Америке) описывали все новые образцы сложного врожденного поведения и доказывали несводимость их к внешним стимулам и индивидуальному опыту. Как мы видели в интермедии 2, представители неортодоксального околобихевиористского направления попытались обойти эту трудность, дискредитировав само понятие врожденного поведения. Но без особого успеха: никакие изощренные рассуждения не могли отменить того факта, что существует множество сложных и эффективных действий, которые животные выполняют без всякого предварительного обучения. Мейнстрим же бихевиоризма предпочел просто игнорировать эту проблему.

Введение в поведение. История наук о том, что движет животными и как их правильно понимать

Борис Жуков

На протяжении всей своей истории человек учился понимать других живых существ. А коль скоро они не могут поведать о себе на доступном нам языке, остается один ориентир – их поведение. Книга научного журналиста Бориса Жукова – своего рода карта дорог, которыми человечество пыталось прийти к пониманию этого феномена. Следуя исторической канве, автор рассматривает различные теоретические подходы к изучению поведения, сложные взаимоотношения разных научных направлений между собой и со смежными...

... и с разворота так махнуть щитом, что Рогову должно было от души врезать углом прямо в лицо.
Красоту следует беречь, он успел уклониться вправо, но слишком резко: уже не до изящества исполнения, лишь бы физиономию сохранить. И, естественно, потерял равновесие, повело дальше. Если при этом попытаться удержаться, опасно потеряешь время и не сможешь контролировать действий врага, а он вряд ли будет настолько благороден, что не использует твоей беспомощности. В таких случаях — лучше добровольно помочь гравитации. Так что Рогов чуть сгруппировался и сделал падение управляемым, уйдя в перекат.

Возвращение к вершинам

Артем Каменистый

По воле слепого случая они оказались бесконечно далеко от дома, в мире, где нет карт и учебников по географии, а от туземцев можно узнать лишь крохи, да и те зачастую неправдоподобные. Все остальное приходится постигать практикой — в долгих походах все дальше и дальше расширяя исследованную зону, которая ничуть не похожа на городской парк… Различных угроз здесь хоть отбавляй, а к уже известным врагам добавляются новые, и они гораздо опаснее. При этом не хватает самого элементарного, и потому...

— Ты там вроде с ваксами этими говорил. О чем?
— Ну вот о чем мне с ними говорить? Тем более что не силен я в лингвистических познаниях. Так что тема у нас с ними всего одна — высказывал им все, что думаю по поводу их позорной ничтожности. В чем силен, в том и изгалялся. Дескать, вы нечаянные сыновья венерических гомосексуалистов и привокзальных проституток, а я — бог.

Возвращение к вершинам

Артем Каменистый

По воле слепого случая они оказались бесконечно далеко от дома, в мире, где нет карт и учебников по географии, а от туземцев можно узнать лишь крохи, да и те зачастую неправдоподобные. Все остальное приходится постигать практикой — в долгих походах все дальше и дальше расширяя исследованную зону, которая ничуть не похожа на городской парк… Различных угроз здесь хоть отбавляй, а к уже известным врагам добавляются новые, и они гораздо опаснее. При этом не хватает самого элементарного, и потому...

Это один из тех моментов, когда ты можешь получить все, что захочешь, если у тебя хватит смелости попросить. Секунда – и все изменится, но ты засовываешь голову в песок, потому что слишком боишься получить отказ.

До тебя

Пенелопа Дуглас

Я люблю ее так сильно, что ненавижу. Когда-то мы были друзьями, но Тэйт предала меня. Она и все, кому я когда-то мог доверять. Я остался совершенно один. И я оттолкнул ее, ранил ее так больно, как только мог… Но я все еще нуждался в ней – она оставалась центром моей вселенной и сосудом, куда я мог выплеснуть свой гнев. Только так я мог дышать, существовать и чувствовать себя живым. Ее не было целый год, я чуть было не сошел с ума, понимая, что перестал быть частью ее жизни. Но Тэйт...

Принцип невозвратных издержек гласит, что, оценивая ваш выбор, нужно учитывать только будущие прибыли и затраты. Деньги, которые вы заплатили за игру, исчезли, и это необратимо — вы не вернете деньги, если поедете на игру. Вам стоит ехать на игру только в том случае, если вы считаете, что чистая прибыль будет положительной. Поезжайте, если можете сказать: «Ну и что, что звезда матча не приехала и идет снег. Конечно, это неприятно, но мне хочется сегодня посмотреть матч. Я столько прочитал о нем, да и по телевизору сегодня ничего нет». В противном случае вам не нужно ехать на игру, чтобы потратить еще больше сил на оправдание затрат, которых не вернуть.

Мозгоускорители. Как научиться эффективно мыслить, используя приемы из разных наук

Ричард Нисбетт

По статистике, пары, которые устраивают пышные свадьбы, реже разводятся. Почему? Просто состоятельные люди имеют меньше поводов для ссор, чем бедные, да и разводиться им менее выгодно. То есть прямой связи между масштабом вечеринки и вероятностью развода нет, но есть неочевидный третий фактор, который все объясняет. Наша жизнь полна таких скрытых факторов, а наш мозг любит упрощать реальность, увязывая никак не связанные вещи. Всемирно известный психолог Ричард Нисбетт объясняет, почему простые...

Чтобы заниматься работой, столь вредной для здоровья, нужно быть исключительно здоровым человеком. Это мой девиз. Другими словами, нездоровый дух нуждается в здоровом теле. Парадоксальность этой сентенции я не перестаю ощущать на своей шкуре с тех пор, как стал профессиональным писателем. «Здоровый» и «вредный для здоровья» совсем не обязательно находятся на разных концах спектра. Они не противостоят друг другу, а, наоборот, друг друга дополняют, а иногда даже действуют сообща. Вполне естественно, что если кто-то решил вести здоровый образ жизни, он будет думать только о том, что полезно для здоровья. А тот, кто не собирается вести здоровый образ жизни, — о том, что вредно для здоровья. Но с таким однобоким взглядом на мир вы никогда ничего не добьетесь.

В принципе, когда я бегу, вокруг меня образуется некая пустота. Можно сказать, что я и бегаю-то для того, чтобы оказаться в этой самой пустоте. Хотя она все равно негерметична – в ней витают кой-какие мысли вроде вот этой, и я время от времени на них натыкаюсь. Что, в общем-то, естественно. Человеческая душа не терпит пустоты. Мы для этого недостаточно сильны, недостаточно последовательны. Впрочем, я подозреваю, что мысли (мыслеобразы), посещающие меня во время бега, по сути всего лишь порождения этой самой пустоты – полые по своей природе, не нагруженные особым содержанием.Их Можно сравнить с облаками, плывущими по небу и то и дело меняющими свою форму. А небо всегда одно и то же. Облака – лишь мимолетные гости. Они пролетают мимо и исчезают. И остается только небо. Оно существует, но в то же время не существует. Оно обладает субстанцией, но в то же время и лишено ее. И нам остается лишь, не дрогнув, принять как должное факт существования этой непостижимой необъятности.

Почему-то жизнь устроена так, что с годами дел только прибавляется.

Словно обоюдоострый меч, одиночество защищает вас, но в то же время незаметно ранит изнутри.

Я по-прежнему считаю, что музыку нельзя сочетать с компьютером. Точно так же, как нельзя сочетать друзей и работу с сексом.

Что мне теперь делать, куда пойти исповедаться, как понять свою вину? Есть ли она, эта вина, или все было предопределено, и в этом смысле я невиновен, я просто звено в роковой цепи, которому назначено быть звеном?

Люди августа

Сергей Лебедев

1991 год. Август. На Лубянке свален бронзовый истукан, и многим кажется, что здесь и сейчас рождается новая страна. В эти эйфорические дни обычный советский подросток получает необычный подарок – втайне написанную бабушкой историю семьи. Эта история дважды поразит его. В первый раз – когда он осознает, сколького он не знал, почему рос как дичок. А второй раз – когда поймет, что рассказано – не все, что мемуары – лишь способ спрятать среди множества фактов отсутствие одного звена: кем был его...

Для нее, для Девы, в ожидании нет времени, оно, ожидание, абсолютно и один день, и двадцать лет; без колебаний, приливов-отливов, смены настроений. И тогда герой на самом деле может вернуться в любой момент времени, ибо время для него лишено обыденной протяженности.
<...>
Необразованный, не знающий, кто такой Гомер, - вот что искал в женщине дед Михаил своим чутьем человека, ведающего науку выживать там, где одним солдатским умением спастись невозможною

Люди августа

Сергей Лебедев

1991 год. Август. На Лубянке свален бронзовый истукан, и многим кажется, что здесь и сейчас рождается новая страна. В эти эйфорические дни обычный советский подросток получает необычный подарок – втайне написанную бабушкой историю семьи. Эта история дважды поразит его. В первый раз – когда он осознает, сколького он не знал, почему рос как дичок. А второй раз – когда поймет, что рассказано – не все, что мемуары – лишь способ спрятать среди множества фактов отсутствие одного звена: кем был его...

В нескольких километрах от Моздока встретилась табличка "Бойня", написанная черной краской на белом листе фанеры, прибитая к столбу. Казалось, это предупреждение, и лишь потом я понял, что это самодельный указатель, обозначающий поворот на бойню, туда, где забивают скот, - в поле за тополями виднелись угрюмые цеха.

Люди августа

Сергей Лебедев

1991 год. Август. На Лубянке свален бронзовый истукан, и многим кажется, что здесь и сейчас рождается новая страна. В эти эйфорические дни обычный советский подросток получает необычный подарок – втайне написанную бабушкой историю семьи. Эта история дважды поразит его. В первый раз – когда он осознает, сколького он не знал, почему рос как дичок. А второй раз – когда поймет, что рассказано – не все, что мемуары – лишь способ спрятать среди множества фактов отсутствие одного звена: кем был его...