Цитаты
285887
- Присядем под дерево. Великие мыслители всегда сидели под деревьями. К тому же это академично. Последнее слово происходит от Академии, рощи, в которой Платон наставлял своих учеников. Даже французский lycee поименован в честь сада Лицеум, в коем читал свои лекции Аристотель. На Будду с Ньютоном просветление, как уверяют, снизошло под деревьями, снизойдет оно и на Неда Маддстоуна. Теперь смотри. Я беру еловую шишку, immobile strobile , кладу ее перед тобой и задаю вопрос: это куча?
- То есть?
- Это куча?
- Нет, конечно.
Бэйб добавил еще одну шишку.
- А теперь куча у нас уже получилась? Нет, разумеется, перед нами всего лишь две шишки. Кстати, тебе никогда не казалось странным, что на нашем языке еловая шишка, fir cone, - это анаграмма хвойного дерева - conifer? Ты мог бы счесть, что Господь в очередной раз напортачил. А посмотри на расположение чешуек. Три в ряд, затем пять, восемь, тринадцать. Ряд Фибоначчи. Какая уж тут случайность, верно? Господь Бог снова выдал себя с головой. Но это вопрос посторонний. Покамест у нас две шишки. Хорошо, добавляю третью. Теперь это куча?
- Нет.
- Добавляю четвертую.
Нед, прислонясь спиной к теплой коре сосны, следил, как Бэйб шарит вокруг, подбирая шишки и добавляя их по одной.
- Да, - наконец сказал он, скорее из жалости к Бэйбу, чем потому, что и вправду так думал. - Теперь я определенно назвал бы это кучей.
- У нас есть куча! - вскричал, хлопнув в ладоши, Бэйб. - Куча еловых шишек! Их семнадцать, голубушек. Итак, Нед Маддстоун поведал миру, что семнадцать предметов официально именуются кучей?
- Ну...
- Семнадцать еловых шишек образуют кучу, а шестнадцать не образуют?
- Нет, этого я не говорил...
- Вот здесь-то и возникает проблема. Мир полон куч вроде этой, Нед. Это хорошо, а это плохо. Это невезуха, а то ужасная несправедливость. Тут массовое убийство, а там геноцид. Это детоубийство, а то просто аборт. Это законное совокупление, а то, по закону, изнасилование. И все они рознятся на одну еловую шишку, не более, и порой одна единственная, маленькая такая шишечка определяет для нас различие между раем и адом.
Нед Маддстоун – баловень судьбы. Он красив, умен, богат и даже благороден. У него есть любящий отец и любимая девушка. Но у него есть и враги. И однажды злая школярская шутка переворачивает жизнь Неда, лишает его всего: свободы, любви, отца, состояния. Отныне вместо всего этого у него – безумие и яростное желание отомстить. «Теннисные мячики небес» – это изощренная пародия и переложение на современный лад «Графа Монте-Кристо», смешная, энергичная и умная книга, достойная оригинала. Стивен Фрай...
Неотъемлемая, считал Эшли, особенность интеллекта, которую обычно упускают из виду, состоит в том, что он наделяет человека интуицией более глубокой и инстинктами более тонкими, чем те, что отпущены всем прочим. Дуракам приятно тешить себя иллюзией, что они пусть и неумны, но зато способны возмещать отсутствие ума чувствами и озарениями, которые интеллектуалам не по плечу. Бред, думал Эшли. Именно ложные верования такого рода и делают дураков дураками. Истина же в том, что человек поумнее обладает бесконечно большим объемом ресурсов, позволяющих ему приходить к заключениям, минуя промежуточные шаги, – а это и называется интуицией. В конце концов, что такое «интеллект», как не способность проникать в суть вещей? Римляне понимали это, как и многое другое, куда лучше бриттов.
Нед Маддстоун – баловень судьбы. Он красив, умен, богат и даже благороден. У него есть любящий отец и любимая девушка. Но у него есть и враги. И однажды злая школярская шутка переворачивает жизнь Неда, лишает его всего: свободы, любви, отца, состояния. Отныне вместо всего этого у него – безумие и яростное желание отомстить. «Теннисные мячики небес» – это изощренная пародия и переложение на современный лад «Графа Монте-Кристо», смешная, энергичная и умная книга, достойная оригинала. Стивен Фрай...
– Я беру еловую шишку, immobile strobile [неподвижную шишку], кладу ее перед тобой и задаю вопрос: это куча?
– То есть?
– Это куча?
– Нет, конечно.
<...>
– Семнадцать еловых шишек образуют кучу, а шестнадцать не образуют?
– Нет, этого я не говорил…
– Вот здесь то и возникает проблема. Мир полон куч вроде этой, Нед. Это хорошо, а это плохо. Это невезуха, а то ужасная несправедливость. Тут массовое убийство, а там геноцид. Это детоубийство, а то просто аборт. Это законное совокупление, а то, по закону, изнасилование. И все они рознятся на одну еловую шишку, не более, и порой одна единственная, маленькая такая шишечка определяет для нас различие между раем и адом.
Нед Маддстоун – баловень судьбы. Он красив, умен, богат и даже благороден. У него есть любящий отец и любимая девушка. Но у него есть и враги. И однажды злая школярская шутка переворачивает жизнь Неда, лишает его всего: свободы, любви, отца, состояния. Отныне вместо всего этого у него – безумие и яростное желание отомстить. «Теннисные мячики небес» – это изощренная пародия и переложение на современный лад «Графа Монте-Кристо», смешная, энергичная и умная книга, достойная оригинала. Стивен Фрай...
– Не следует путать воображение с фантазией. Воображение есть способность проецировать себя в разум другого человека. Это самая трезвая и точная способность, какой мы наделены.
Нед Маддстоун – баловень судьбы. Он красив, умен, богат и даже благороден. У него есть любящий отец и любимая девушка. Но у него есть и враги. И однажды злая школярская шутка переворачивает жизнь Неда, лишает его всего: свободы, любви, отца, состояния. Отныне вместо всего этого у него – безумие и яростное желание отомстить. «Теннисные мячики небес» – это изощренная пародия и переложение на современный лад «Графа Монте-Кристо», смешная, энергичная и умная книга, достойная оригинала. Стивен Фрай...
Хакера надлежало не арестовывать, а склонить к сотрудничеству. <...> Хороший браконьер, из которого может получиться еще лучший лесничий...
Нед Маддстоун – баловень судьбы. Он красив, умен, богат и даже благороден. У него есть любящий отец и любимая девушка. Но у него есть и враги. И однажды злая школярская шутка переворачивает жизнь Неда, лишает его всего: свободы, любви, отца, состояния. Отныне вместо всего этого у него – безумие и яростное желание отомстить. «Теннисные мячики небес» – это изощренная пародия и переложение на современный лад «Графа Монте-Кристо», смешная, энергичная и умная книга, достойная оригинала. Стивен Фрай...
Все это началось давно, еще в прошлом веке, – веке, когда влюбленные писали друг дружке письма и посылали их, запечатывая в конверты. И временами, чтобы выразить свои чувства, они прибегали к разноцветным чернилам или опрыскивали почтовую бумагу духами.
Нед Маддстоун – баловень судьбы. Он красив, умен, богат и даже благороден. У него есть любящий отец и любимая девушка. Но у него есть и враги. И однажды злая школярская шутка переворачивает жизнь Неда, лишает его всего: свободы, любви, отца, состояния. Отныне вместо всего этого у него – безумие и яростное желание отомстить. «Теннисные мячики небес» – это изощренная пародия и переложение на современный лад «Графа Монте-Кристо», смешная, энергичная и умная книга, достойная оригинала. Стивен Фрай...
Я обожаю тебя до того, что мне остается только смеяться над самим собой.
Нед Маддстоун – баловень судьбы. Он красив, умен, богат и даже благороден. У него есть любящий отец и любимая девушка. Но у него есть и враги. И однажды злая школярская шутка переворачивает жизнь Неда, лишает его всего: свободы, любви, отца, состояния. Отныне вместо всего этого у него – безумие и яростное желание отомстить. «Теннисные мячики небес» – это изощренная пародия и переложение на современный лад «Графа Монте-Кристо», смешная, энергичная и умная книга, достойная оригинала. Стивен Фрай...
Тюльпаны обладают ярким цветом, но не характером. Они вырастают, цветут, а потом умирают. Другое дело розы! Даже зимой, подобно сжавшейся от холода пожилой даме, колючие, без листьев, они упрямо продолжают жить.
Полночный звонок телефона разбудил и испугал Сару Фонтейн. Она ждала звонка своего мужа из Лондона, но вместо этого услышала в трубке совершенно незнакомый голос. Ник О'Хара из департамента иностранных дел США принес ей страшную новость — ее молодой муж Джеффри Фонтейн погиб при пожаре в одном из отелей Берлина… Но Сара убеждена, что ее муж жив! И они вместе с Ником перевернут всю Европу, разыскивая его! Пытаясь остановить опасного убийцу, они попадают в сеть таинственного международного...
Погоду невозможно предугадать. Впрочем, как и все в этом мире.
Полночный звонок телефона разбудил и испугал Сару Фонтейн. Она ждала звонка своего мужа из Лондона, но вместо этого услышала в трубке совершенно незнакомый голос. Ник О'Хара из департамента иностранных дел США принес ей страшную новость — ее молодой муж Джеффри Фонтейн погиб при пожаре в одном из отелей Берлина… Но Сара убеждена, что ее муж жив! И они вместе с Ником перевернут всю Европу, разыскивая его! Пытаясь остановить опасного убийцу, они попадают в сеть таинственного международного...
Когда мы попадаем в экстремальную ситуацию, наше сознание творит интересные вещи.
Полночный звонок телефона разбудил и испугал Сару Фонтейн. Она ждала звонка своего мужа из Лондона, но вместо этого услышала в трубке совершенно незнакомый голос. Ник О'Хара из департамента иностранных дел США принес ей страшную новость — ее молодой муж Джеффри Фонтейн погиб при пожаре в одном из отелей Берлина… Но Сара убеждена, что ее муж жив! И они вместе с Ником перевернут всю Европу, разыскивая его! Пытаясь остановить опасного убийцу, они попадают в сеть таинственного международного...
Доверие - это что-то, чему мы учимся с детства, это что-то, что нас окутывает и согревает, как одеяло. Это одна из самых жестоких иллюзий нашей жизни.
Полночный звонок телефона разбудил и испугал Сару Фонтейн. Она ждала звонка своего мужа из Лондона, но вместо этого услышала в трубке совершенно незнакомый голос. Ник О'Хара из департамента иностранных дел США принес ей страшную новость — ее молодой муж Джеффри Фонтейн погиб при пожаре в одном из отелей Берлина… Но Сара убеждена, что ее муж жив! И они вместе с Ником перевернут всю Европу, разыскивая его! Пытаясь остановить опасного убийцу, они попадают в сеть таинственного международного...
После двух разводов я пришел к такому же мнению. Мужчинам не нужна любовь. Нам нужна готовая еда, глаженые рубашки, ну и, возможно, секс раза три в неделю. Но любовь нам не нужна.
Полночный звонок телефона разбудил и испугал Сару Фонтейн. Она ждала звонка своего мужа из Лондона, но вместо этого услышала в трубке совершенно незнакомый голос. Ник О'Хара из департамента иностранных дел США принес ей страшную новость — ее молодой муж Джеффри Фонтейн погиб при пожаре в одном из отелей Берлина… Но Сара убеждена, что ее муж жив! И они вместе с Ником перевернут всю Европу, разыскивая его! Пытаясь остановить опасного убийцу, они попадают в сеть таинственного международного...
Мы в чем-то нуждаемся, и это нас разрушает. Нас ослепляет, и мы перестаем замечать, что происходит вокруг.
Полночный звонок телефона разбудил и испугал Сару Фонтейн. Она ждала звонка своего мужа из Лондона, но вместо этого услышала в трубке совершенно незнакомый голос. Ник О'Хара из департамента иностранных дел США принес ей страшную новость — ее молодой муж Джеффри Фонтейн погиб при пожаре в одном из отелей Берлина… Но Сара убеждена, что ее муж жив! И они вместе с Ником перевернут всю Европу, разыскивая его! Пытаясь остановить опасного убийцу, они попадают в сеть таинственного международного...
Говорят, что голландцы никогда не занавешивают окна. Иначе люди подумают, будто они что-то скрывают.
Полночный звонок телефона разбудил и испугал Сару Фонтейн. Она ждала звонка своего мужа из Лондона, но вместо этого услышала в трубке совершенно незнакомый голос. Ник О'Хара из департамента иностранных дел США принес ей страшную новость — ее молодой муж Джеффри Фонтейн погиб при пожаре в одном из отелей Берлина… Но Сара убеждена, что ее муж жив! И они вместе с Ником перевернут всю Европу, разыскивая его! Пытаясь остановить опасного убийцу, они попадают в сеть таинственного международного...
Если надавливать на сонную артерию в течение двадцати секунд, человек лишится сознания. А еще через две минуты наступит смерть.
Полночный звонок телефона разбудил и испугал Сару Фонтейн. Она ждала звонка своего мужа из Лондона, но вместо этого услышала в трубке совершенно незнакомый голос. Ник О'Хара из департамента иностранных дел США принес ей страшную новость — ее молодой муж Джеффри Фонтейн погиб при пожаре в одном из отелей Берлина… Но Сара убеждена, что ее муж жив! И они вместе с Ником перевернут всю Европу, разыскивая его! Пытаясь остановить опасного убийцу, они попадают в сеть таинственного международного...
Самый опасный враг тот, которого не знаешь в лицо.
Полночный звонок телефона разбудил и испугал Сару Фонтейн. Она ждала звонка своего мужа из Лондона, но вместо этого услышала в трубке совершенно незнакомый голос. Ник О'Хара из департамента иностранных дел США принес ей страшную новость — ее молодой муж Джеффри Фонтейн погиб при пожаре в одном из отелей Берлина… Но Сара убеждена, что ее муж жив! И они вместе с Ником перевернут всю Европу, разыскивая его! Пытаясь остановить опасного убийцу, они попадают в сеть таинственного международного...
Оценивать свою храбрость бессмысленно. Храбрость возникает, когда она нужна. Когда кому-то приходится сталкиваться с самыми темными ужасами.
Полночный звонок телефона разбудил и испугал Сару Фонтейн. Она ждала звонка своего мужа из Лондона, но вместо этого услышала в трубке совершенно незнакомый голос. Ник О'Хара из департамента иностранных дел США принес ей страшную новость — ее молодой муж Джеффри Фонтейн погиб при пожаре в одном из отелей Берлина… Но Сара убеждена, что ее муж жив! И они вместе с Ником перевернут всю Европу, разыскивая его! Пытаясь остановить опасного убийцу, они попадают в сеть таинственного международного...
Женщина ощущает бессильную мощь машины и удивляется — откуда она взяла, что управляет автомобилем; скорее их пути, их планы просто подчинялись геометрии случая, и лишь совпадение интересов заставляло двигаться в одном направлении и останавливаться на одних и тех же бензоколонках.
Ольгу Токарчук можно назвать одним из самых любимых авторов современного читателя — как элитарного, так и достаточно широкого. Новый ее роман «Последние истории» (2004) демонстрирует почерк не просто талантливой молодой писательницы, одной из главных надежд «молодой прозы 1990-х годов», но зрелого прозаика. Три женских мира, открывающиеся читателю в трех главах-повестях, объединены не столько родством героинь, сколько одной универсальной проблемой: переживанием смерти — далекой и близкой, чужой...
Лампочка максимум сорок ватт, под самым потолком. Свет для самоубийц.
Ольгу Токарчук можно назвать одним из самых любимых авторов современного читателя — как элитарного, так и достаточно широкого. Новый ее роман «Последние истории» (2004) демонстрирует почерк не просто талантливой молодой писательницы, одной из главных надежд «молодой прозы 1990-х годов», но зрелого прозаика. Три женских мира, открывающиеся читателю в трех главах-повестях, объединены не столько родством героинь, сколько одной универсальной проблемой: переживанием смерти — далекой и близкой, чужой...
Я хорошо помню, что случилось давно, например, во время войны, вот как мы сюда приехали, не забыла даже, сколько стоил хлеб сразу после освобождения. Ну скажи, детка, сколько? Вот видишь, а я знаю — двадцать
грошей. Зато плохо помню, что было вчера. Это не та болезнь на «а», ну, в общем, которой все болеют. Просто старость.
Ольгу Токарчук можно назвать одним из самых любимых авторов современного читателя — как элитарного, так и достаточно широкого. Новый ее роман «Последние истории» (2004) демонстрирует почерк не просто талантливой молодой писательницы, одной из главных надежд «молодой прозы 1990-х годов», но зрелого прозаика. Три женских мира, открывающиеся читателю в трех главах-повестях, объединены не столько родством героинь, сколько одной универсальной проблемой: переживанием смерти — далекой и близкой, чужой...
На полу хлопья краски — мебельная перхоть
Ольгу Токарчук можно назвать одним из самых любимых авторов современного читателя — как элитарного, так и достаточно широкого. Новый ее роман «Последние истории» (2004) демонстрирует почерк не просто талантливой молодой писательницы, одной из главных надежд «молодой прозы 1990-х годов», но зрелого прозаика. Три женских мира, открывающиеся читателю в трех главах-повестях, объединены не столько родством героинь, сколько одной универсальной проблемой: переживанием смерти — далекой и близкой, чужой...
Море состоит из слоев — нежных, эфемерных, незримых. Их можно ощутить только телом, всей кожей. Проникая между ними, испытываешь облегчение, словно возвращаешься в давно утраченный дом, полузабытое общее тело, большое и знакомое. Зеленовато-синий цвет воды — компресс на исколотые солнцем глаза. К поверхности поднимаются откуда-то мелкие пузырьки, словно материализовавшиеся признаки радости.
Ольгу Токарчук можно назвать одним из самых любимых авторов современного читателя — как элитарного, так и достаточно широкого. Новый ее роман «Последние истории» (2004) демонстрирует почерк не просто талантливой молодой писательницы, одной из главных надежд «молодой прозы 1990-х годов», но зрелого прозаика. Три женских мира, открывающиеся читателю в трех главах-повестях, объединены не столько родством героинь, сколько одной универсальной проблемой: переживанием смерти — далекой и близкой, чужой...
Явь от сна отличает напряженная работа ума: мысли — вечные, растяжимые атомы мира, звенящие, трепещущие, не имеющие начала и конца струны, космические снаряды, мчащиеся со скоростью света, будто посланцы иных галактик. Они вселяются в голову и сцепляются в бесконечные вереницы при помощи отдельных деталей, ассоциаций, аналогий. Вообще-то неизвестно, как именно это происходит, что удерживает мысли вместе, какие законы, да им и самим это неведомо, в законах они не нуждаются, просто подстраиваются под них, на мгновение складываются в великолепные четкие фигуры, фантастические снежные хлопья, коварно выстраиваются в цепи причин, поводов и следствий, чтобы затем в один миг все это разрушить и разбить, оборвать и перевернуть вверх дном, двинуться вперед, но не по прямой, а по кругу, по спирали, зигзагами; или, наоборот, исчезнуть, замереть, впасть в спячку и потом вдруг взорваться, хлынуть лавиной. Можно уцепиться за какую-нибудь мысль, первую попавшуюся, поймать, словно воздушного змея за ниточку, подняться вместе с ней или задержать на секунду, рассмотреть внимательно и отложить в сторону, чтобы дать место другим, еще более путаным и нахальным. Наяву они изображают порядок, порядок, лукавят; сон срывает с них маски. Ночью мысли гуляют напропалую.
Как и льющийся в окно свет, они делаются все более настойчивыми и отчетливыми, складываются в обманчивые шеренги и отправляются завоевывать день, растягивая его в разные стороны, разрезая на мелкие полоски, размусоливая. Мыслительный механизм запущен.
Ольгу Токарчук можно назвать одним из самых любимых авторов современного читателя — как элитарного, так и достаточно широкого. Новый ее роман «Последние истории» (2004) демонстрирует почерк не просто талантливой молодой писательницы, одной из главных надежд «молодой прозы 1990-х годов», но зрелого прозаика. Три женских мира, открывающиеся читателю в трех главах-повестях, объединены не столько родством героинь, сколько одной универсальной проблемой: переживанием смерти — далекой и близкой, чужой...
Что может быть хуже этих оседлых ленивых племен, которые время от времени снимаются с места, подменяя путешествие туризмом, которые волокут за собой дом, вросший в их тела и мозги, символически свернутый до размера багажа: всех этих косметичек с необходимыми кремами, ватными шариками, таблетками и свечками; блокнотов с адресами других домов, заполненных цифрами, знаками, адресами; кредитных карточек — пластиковых якорей, вроде бы неприметных, но на самом деле хищных и опасных. Сначала точные часы искромсали время на маленькие безжалостные кусочки, а теперь кредитки в тиши банков рассекают жизнь на аккуратные отрезки и оценивают минуты по условленному тарифу. Мы оплачиваем бесконечный абонемент: все имеет цену — и пробуждение, и засыпание тоже, и действие и бездействие, начало и конец, любовь и одиночество. Приходится покупать билеты на участие в собственной жизни. Сперва продают авторские права, а дальше изволь по́том и кровью выкупать право на каждый день.
Ольгу Токарчук можно назвать одним из самых любимых авторов современного читателя — как элитарного, так и достаточно широкого. Новый ее роман «Последние истории» (2004) демонстрирует почерк не просто талантливой молодой писательницы, одной из главных надежд «молодой прозы 1990-х годов», но зрелого прозаика. Три женских мира, открывающиеся читателю в трех главах-повестях, объединены не столько родством героинь, сколько одной универсальной проблемой: переживанием смерти — далекой и близкой, чужой...
все врачи — молодые мужчины, самые чуждые существа из возможных.
Ольгу Токарчук можно назвать одним из самых любимых авторов современного читателя — как элитарного, так и достаточно широкого. Новый ее роман «Последние истории» (2004) демонстрирует почерк не просто талантливой молодой писательницы, одной из главных надежд «молодой прозы 1990-х годов», но зрелого прозаика. Три женских мира, открывающиеся читателю в трех главах-повестях, объединены не столько родством героинь, сколько одной универсальной проблемой: переживанием смерти — далекой и близкой, чужой...