Цитаты
285874
— «Может» — ещё не значит «должен». Но если ты должна и можешь, тогда никаких отговорок нет. Пока ты жива, твоё дело — жить.
«Янтарный телескоп» – заключительная книга трилогии Ф. Пулмана «Темные начала». Захватывающая история рождения нового мира, в которой автор неожиданным образом балансирует на грани доброй волшебной сказки и леденящей душу фантастической саги. Лира и Уилл продолжают испытывать судьбу. Их путешествия по разным мирам, особенно поход в худший из них – страну мертвых (для чего детям пришлось разлучиться со своими деймонами), сопряжены с небывалой опасностью. Но на помощь приходят старые друзья:...
— Ангел удрал, — сказал медведь.
— Он не был воином. Он делал, что мог, а потом больше ничего не смог сделать. И не он один боялся; я тоже боюсь. Мне надо как следует подумать. Может быть, иногда мы не поступаем правильно, потому что неправильное кажется более опасным, а мы не хотим выглядеть трусами и поступаем неправильно только потому, что это опасно. Нам важнее не выглядеть трусами, чем правильно рассудить. Это очень сложно.
«Янтарный телескоп» – заключительная книга трилогии Ф. Пулмана «Темные начала». Захватывающая история рождения нового мира, в которой автор неожиданным образом балансирует на грани доброй волшебной сказки и леденящей душу фантастической саги. Лира и Уилл продолжают испытывать судьбу. Их путешествия по разным мирам, особенно поход в худший из них – страну мертвых (для чего детям пришлось разлучиться со своими деймонами), сопряжены с небывалой опасностью. Но на помощь приходят старые друзья:...
— Им ты можешь делать необыкновенные вещи, но ты не знаешь, что этот нож может делать сам по себе. Твои цели могут быть хорошие. А у ножа могут быть свои цели.
— Как так? — удивился Уилл.
— Цель орудия — в том, что оно делает. Цель молотка — бить, цель тисков — крепко держать, цель рычага — поднимать. Цель — то, для чего их сделали. Но иногда орудие может иметь другие применения, о которых ты не знаешь. Иногда, делая то, что намеревался, ты одновременно делаешь то, что вознамерился делать нож, и не знаешь об этом.
«Янтарный телескоп» – заключительная книга трилогии Ф. Пулмана «Темные начала». Захватывающая история рождения нового мира, в которой автор неожиданным образом балансирует на грани доброй волшебной сказки и леденящей душу фантастической саги. Лира и Уилл продолжают испытывать судьбу. Их путешествия по разным мирам, особенно поход в худший из них – страну мертвых (для чего детям пришлось разлучиться со своими деймонами), сопряжены с небывалой опасностью. Но на помощь приходят старые друзья:...
Дама Салмакия сказала:
— Отдыхай. Усталость — это не позор.
— Я не хочу подводить Уилла! Не хочу, чтобы он думал, будто я слабая и задерживаю его.
— Вот уж о чём он не думает.
— Вы не знаете, — буркнула Лира. — Вы его знаете не лучше, чем меня.
— Но когда мне грубят, хорошо знаю, — спокойно сказала дама. — Послушайся меня и отдохни. Побереги свою энергию для ходьбы.
«Янтарный телескоп» – заключительная книга трилогии Ф. Пулмана «Темные начала». Захватывающая история рождения нового мира, в которой автор неожиданным образом балансирует на грани доброй волшебной сказки и леденящей душу фантастической саги. Лира и Уилл продолжают испытывать судьбу. Их путешествия по разным мирам, особенно поход в худший из них – страну мертвых (для чего детям пришлось разлучиться со своими деймонами), сопряжены с небывалой опасностью. Но на помощь приходят старые друзья:...
— Тебе следовало бы проявлять некоторое уважение, — сказал Лире кавалер. — Ты глупый, невоспитанный ребёнок, и несколько храбрых мужчин погибли сегодня вечером, чтобы спасти тебя. Так веди себя вежливее.
— Да, — смиренно отозвалась она, — извините, я постараюсь, правда.
— А что до тебя… — продолжал он, повернувшись к Уиллу.
Но Уилл не дал ему договорить.
— Что до меня, я не потерплю, чтобы со мной так разговаривали, так что и не пробуйте. Уважение должно быть взаимным. А теперь слушайте меня внимательно. Не вы тут распоряжаетесь, а мы. Если хотите остаться и помочь, тогда делайте, как мы говорим. Иначе отправляйтесь к лорду Азриэлу прямо сейчас. И без возражений.
«Янтарный телескоп» – заключительная книга трилогии Ф. Пулмана «Темные начала». Захватывающая история рождения нового мира, в которой автор неожиданным образом балансирует на грани доброй волшебной сказки и леденящей душу фантастической саги. Лира и Уилл продолжают испытывать судьбу. Их путешествия по разным мирам, особенно поход в худший из них – страну мертвых (для чего детям пришлось разлучиться со своими деймонами), сопряжены с небывалой опасностью. Но на помощь приходят старые друзья:...
Ты не хмурься, мрак ночной!
Полночь, сжалься надо мною;
Подыми свою луну,
Лишь ресницы я сомкну!
Уильям Блейк (Перевод С.Маршака)
«Янтарный телескоп» – заключительная книга трилогии Ф. Пулмана «Темные начала». Захватывающая история рождения нового мира, в которой автор неожиданным образом балансирует на грани доброй волшебной сказки и леденящей душу фантастической саги. Лира и Уилл продолжают испытывать судьбу. Их путешествия по разным мирам, особенно поход в худший из них – страну мертвых (для чего детям пришлось разлучиться со своими деймонами), сопряжены с небывалой опасностью. Но на помощь приходят старые друзья:...
– Замолчи! Я тебе не верю! – Я закрыла уши, не желая слушать. – На то мы и люди, все ошибаемся. Ильмир ошибку совершил, да осознал и раскаялся. В этом и суть, демон. Чтобы понять и исправить! Людям жизнь на то и дана!
За гнилыми болотами, в самой чаще леса, там, где не поет птица, где не ходит дикий зверь, живет ведьма. Лицо ее – ямы и рытвины, бородавки да мерзкая слизь от дел ее греховных. Голос – воронье карканье, что ни слово скажет, то жаба соскочит. Тело– хвостатое, да рогатое, ни мужское, ни женское– звериное. Рыщет ведьма по лесам и болотам, жертву невинную ищет, чтобы впиться в глотку клыками, разодрать да крови напиться… А потом сплясать на останках в свете луны, с диким гиканьем да...
– Так люди и рады прислуживать, Шаисса, тебе ли не знать? – Его голос слаще меда и так же тягуч. – За кого ты борешься? Слабые они, им пригляд нужен и указ, вот мы и расскажем, поможем, направим!
– Воли лишим и свободы!
– А зачем им воля? – Шайтас тронул раздвоенным языком мою щеку, провел, играя. – По доброй воле они лишь глупости творят. Зачем им свобода? Она им в тягость, не знают люди, что с ней делать! И от дурости и незнания ударяются в лиходейство да разгул. Зачем им это? А по указке жить люди лишь счастливы, все тогда им понятно делается и ни за что не в ответе. Людям так проще, они лишь рады будут!
За гнилыми болотами, в самой чаще леса, там, где не поет птица, где не ходит дикий зверь, живет ведьма. Лицо ее – ямы и рытвины, бородавки да мерзкая слизь от дел ее греховных. Голос – воронье карканье, что ни слово скажет, то жаба соскочит. Тело– хвостатое, да рогатое, ни мужское, ни женское– звериное. Рыщет ведьма по лесам и болотам, жертву невинную ищет, чтобы впиться в глотку клыками, разодрать да крови напиться… А потом сплясать на останках в свете луны, с диким гиканьем да...
– Как же так, Шаисса? – помрачнел он. – Вся эта ворожба черная – от Шайтаса, демонская. Неужто нет никого сильнее его?
– Есть. – Я пригладила мальчишке темный вихор. – Есть, Таир.
– Светлый Атис? – с надеждой спросил он, а Лелька хмыкнула.
– Человек, – вздохнула я.
– Да где же человек сильнее? – округлил глаза парнишка и швырнул сердито свой увядший венок из одуванчиков. – Слабые люди да глупые, вон как плясали под дудку демона на площади! Чуть тебя на костер не отправили! Да и сейчас – прошли мимо беды и не оглянулись!
– Люди любить умеют. А еще прощать и верить, – улыбнулась я. – И это такая сила, что и демон противиться ей не может. Идем, Таир, поймешь еще… Чуть позже, когда старше станешь.
За гнилыми болотами, в самой чаще леса, там, где не поет птица, где не ходит дикий зверь, живет ведьма. Лицо ее – ямы и рытвины, бородавки да мерзкая слизь от дел ее греховных. Голос – воронье карканье, что ни слово скажет, то жаба соскочит. Тело– хвостатое, да рогатое, ни мужское, ни женское– звериное. Рыщет ведьма по лесам и болотам, жертву невинную ищет, чтобы впиться в глотку клыками, разодрать да крови напиться… А потом сплясать на останках в свете луны, с диким гиканьем да...
...Если во время напряженной работы у вас появились головные боли, накатили тяжесть и усталость, помогите себе - капните на салфетку равное количество капель эфирных масел герани и лимона. Приложите салфетку к носу и вдыхайте аромат, пока он не испарится...
Название «ароматерапия» родилось из сложения двух греческих слов и в переводе означает «лечение запахами». Б основе ароматерапевтических процедур лежит использование натуральных эфирных масел, которые получают из растений.
Вы узнаете, каким образом можно использовать эфирные масла в лечебных и косметических целях, познакомитесь с рецептами смесей для массажа, ароматических ванн и ингаляций. Вам откроется удивительный мир ароматов, дарящий наслаждение, здоровье, молодость и красоту.
...– А кто был твой муж?
– Не знаю…
– В каком смысле?
– В прямом. Я выходила замуж за чудесного парня… Однокурсника. Умного, веселого, сильного. Любого перепьет, любого перешутит, любому в морду даст, если нужно… И он не имел ничего общего с тем существом, которое поселилось потом у меня на диване перед телевизором… Костя, может быть, мужчины в браке окукливаются, как насекомые?...
«Парижская любовь Кости Гуманкова» – веселая и грустная история о вожделенной поездке в Париж и о том, как этот прекрасный город повлиял на советских туристов, охваченных приобретательским азартом. Во второй том собрания сочинений классика современной прозы Юрия Полякова вошли знаменитые повести и эссе, а также рассказы, впервые переизданные за последние двадцать лет.
...Шведский стол – уникальная возможность из пестрой толпы завтракающих людей выявить соотечественников. Если человек наложил в свою тарелку сыр, ветчину, колбасу, кукурузные хлопья, булочки, пирожные, яблоки, груши, бананы, киви, яичницу-глазунью, а сверху все это полил красным соусом – можешь, не колеблясь, подойти к такому господину, хлопнуть по плечу и сказать: «Здорово, земляк! Мы из Москвы. А ты?»...
«Парижская любовь Кости Гуманкова» – веселая и грустная история о вожделенной поездке в Париж и о том, как этот прекрасный город повлиял на советских туристов, охваченных приобретательским азартом. Во второй том собрания сочинений классика современной прозы Юрия Полякова вошли знаменитые повести и эссе, а также рассказы, впервые переизданные за последние двадцать лет.
...– А вот…– Он пошарил глазами по залу.– А вот… ты…– Его лицо напряглось в поиске.– А вот ты, Гуманков, ты хоть раз в жизни выезжал за рубеж?
– Я? – переспросил я.
– Да, ты!
Почему он выбрал именно меня? Ведь в зале сидели почти две сотни советских граждан, никогда не пересекавших государственную границу СССР. Может быть, он выхватил меня, потому что в тот день я был при ярко-зеленом галстуке, который где-то оторвала добычливая супруга моя Вера Геннадиевна?
«Он тебя освежает»,– отводя взгляд, диагносцировала она. Эту хитрость – включать в мою одежду элементы, специально призванные отпугивать других женщин, я разгадал давно: сорочка с жеваным воротничком, брюки с двойной стрелкой, куцые носочки, но в том памятном случае, как вы сами понимаете, галстук цвета взбесившегося хамелеона...
«Парижская любовь Кости Гуманкова» – веселая и грустная история о вожделенной поездке в Париж и о том, как этот прекрасный город повлиял на советских туристов, охваченных приобретательским азартом. Во второй том собрания сочинений классика современной прозы Юрия Полякова вошли знаменитые повести и эссе, а также рассказы, впервые переизданные за последние двадцать лет.
a_n_n_a
добавила цитату
из книги
«Пока смерть не разлучит нас»
6 лет назад
– Сначала жениха бросила, потом сама с собой заговорила, скоро первую кошку в дом притащит.
– Софи, я ведь говорил, что люблю тебя и хочу, чтобы ты стала моей женой? И что я никогда и никому тебя не отдам?
– А? - ошарашенно заморгала я глазами.
– Нет? – муҗчина почесал затылок. - Ну, не говорил, и ладно. К тому же, ты готовишь отвратительное жаркое. Так что надо ещё подумать...
Если приходится разводиться с мужем - это обидно. Если нужно сменить столицу на глухую провинцию - это неприятно. Если наследством оказывается не особняк, а развалюха - это очень грустно. А если становится известно, что твой дом еще и занят настоящим дикарем, без совести и чести - это просто катастрофа!
– Хеңсли, я буду готовить тебе обеды! Каждый день!
Он задумался, рассматривая меня.
– Не уверен, что мне это нужно.
– Я что тебе нужно?! – разозлилась я, уперев руки в бока. – Ну? Чего ты хочешь, Χенсли?
В темных глазах что-то изменилось. В них полыхнуло жаркое и запретное, такое, что у меня пересохли губы.
– Ты знаешь, - тихо сказал он. - Сегодня же.
Я сглотнула и отвела взгляд. Здравый смысл подсказывал, что надо возмутиться, заявить, что я честная женщина и прочее,и вообще к жротам этого дракона вместе с Хенсли. Но я не сказала ни одного из тех правильных слов, что должна была.
И медленно кивнула. Шерх рвано втянул воздух.
Да, скорость моего падения в яму аморальности увеличивается с каждой минутой. Я прямо несусь туда на всех парах. И даже весело посвистываю!
Если приходится разводиться с мужем - это обидно. Если нужно сменить столицу на глухую провинцию - это неприятно. Если наследством оказывается не особняк, а развалюха - это очень грустно. А если становится известно, что твой дом еще и занят настоящим дикарем, без совести и чести - это просто катастрофа!
Волосы распустила – идеальный вариант женской прически в глазах любого мужчины. Самый идеальный.
Это никогда не должно было стать чем-то большим, чем просто задание. Никогда. У преступников нет инструкций, у нас есть только правило – выполнить работу и выжить. Я действовала по правилам. Я действовала так, как должна была действовать. Я даже не осознавала, в какую ловушку позволила себя загнать.
Первая любовь… иллюзия, в которую хочется верить, отчаянно верить, и давить, выжигать каленым железом желание сделать шаг и прижаться к его губам…
Это никогда не должно было стать чем-то большим, чем просто задание. Никогда. У преступников нет инструкций, у нас есть только правило – выполнить работу и выжить. Я действовала по правилам. Я действовала так, как должна была действовать. Я даже не осознавала, в какую ловушку позволила себя загнать.
Что?
– Синдром вины выжившего, – повторил Чи странным, пугающе-менторским тоном. – Побочный эффект человеческих социальных механизмов. Переживая горе от утраты семьи, ты застряла на фазе самобичевания. Ты запуталась в нем. Ты запуталась в себе, как в паутине. Мотылек в паутине, Кей, вот кто ты.
Это никогда не должно было стать чем-то большим, чем просто задание. Никогда. У преступников нет инструкций, у нас есть только правило – выполнить работу и выжить. Я действовала по правилам. Я действовала так, как должна была действовать. Я даже не осознавала, в какую ловушку позволила себя загнать.
Поговори со мной, – вдруг попросил Адзауро.
Попросил. Не приказал, не произнес с иронией… просто попросил.
– Не хочу, – тихо ответила я.
– Почему? – вопрос как ножом по сердцу.
– Ты знаешь, – я переплела наши пальцы и удивилась тому, насколько его ладонь больше моей, – слова срывают маски. Поэтому иногда лучше молчать. Просто молчать, Акиро. Только молчать… Все будет хорошо.
Это никогда не должно было стать чем-то большим, чем просто задание. Никогда. У преступников нет инструкций, у нас есть только правило – выполнить работу и выжить. Я действовала по правилам. Я действовала так, как должна была действовать. Я даже не осознавала, в какую ловушку позволила себя загнать.
Это заставило думать не только о себе. Знаешь, когда думаешь лишь о себе, пропадает желание жить, и я уже хотела сдаться, превратиться в таких же безмозглых, как другие девушки, но Слепой и его слова… я решила, что стану его ключом на свободу, чего бы мне это не стоило и… уже после того, как меня купили, уговорила торговца приобрести и Слепого, и мой каприз исполнили.
Это никогда не должно было стать чем-то большим, чем просто задание. Никогда. У преступников нет инструкций, у нас есть только правило – выполнить работу и выжить. Я действовала по правилам. Я действовала так, как должна была действовать. Я даже не осознавала, в какую ловушку позволила себя загнать.
Желающий скрыть правду, использует любой темный уголок своей души.
Это никогда не должно было стать чем-то большим, чем просто задание. Никогда. У преступников нет инструкций, у нас есть только правило – выполнить работу и выжить. Я действовала по правилам. Я действовала так, как должна была действовать. Я даже не осознавала, в какую ловушку позволила себя загнать.
Все мы немножко лжем, – уклончиво ответила Чи, – и чаще всего мы лжем сами себе.
Это никогда не должно было стать чем-то большим, чем просто задание. Никогда. У преступников нет инструкций, у нас есть только правило – выполнить работу и выжить. Я действовала по правилам. Я действовала так, как должна была действовать. Я даже не осознавала, в какую ловушку позволила себя загнать.
Конечно, господин желает, чтобы вы налили ему чай, прекраснейшая, – с воодушевлением произнесла я. – Видите ли, господин сам обслуживать себя не способен, лень, изнеженность и все такое. Ну вы же знаете этих аристократов, да? Так что непременно, всенепременно окажите помощь этому… хреново приспособленному к жизни. Позаботьтесь о нем, дорогая. И помните – хороший омлет залог качественного секса после трапезы.
Прекрасного вам… время препровождения.
Это никогда не должно было стать чем-то большим, чем просто задание. Никогда. У преступников нет инструкций, у нас есть только правило – выполнить работу и выжить. Я действовала по правилам. Я действовала так, как должна была действовать. Я даже не осознавала, в какую ловушку позволила себя загнать.
Говорить о будущем – смешить мышей под полом.
Это никогда не должно было стать чем-то большим, чем просто задание. Никогда. У преступников нет инструкций, у нас есть только правило – выполнить работу и выжить. Я действовала по правилам. Я действовала так, как должна была действовать. Я даже не осознавала, в какую ловушку позволила себя загнать.