Цитаты
285874
Никогда не упускай возникающей возможности, но прежде чем воспользоваться ею, дважды подумай.
Это никогда не должно было стать чем-то большим, чем просто задание. Никогда. У преступников нет инструкций, у нас есть только правило – выполнить работу и выжить. Я действовала по правилам. Я действовала так, как должна была действовать. Я даже не осознавала, в какую ловушку позволила себя загнать.
Добро – изнанка зла.
Это никогда не должно было стать чем-то большим, чем просто задание. Никогда. У преступников нет инструкций, у нас есть только правило – выполнить работу и выжить. Я действовала по правилам. Я действовала так, как должна была действовать. Я даже не осознавала, в какую ловушку позволила себя загнать.
Все традиции в каком-то смысле издевательство над разумом шагнувших в настоящее. Ведь приходится сделать шаг назад, а это… печально.
Ты идиот – вот это действительно печально. Но не будем о грустном.
Это никогда не должно было стать чем-то большим, чем просто задание. Никогда. У преступников нет инструкций, у нас есть только правило – выполнить работу и выжить. Я действовала по правилам. Я действовала так, как должна была действовать. Я даже не осознавала, в какую ловушку позволила себя загнать.
– Маари, – между тем раздалось из моей комнаты, – между прочим я жду.
– Чего? – спросила, проверяя пароль входа в сферу наблюдения.
– К примеру, благодарности, – сообщил Адзауро.
– Ааа, – протянула я, не понимая, что за херня – пароль тот же, соответственно Слепой должен был все видеть так же, – ну жди дальше. В принципе это личное дело каждого, на что ему тратить свое свободное время.
Это никогда не должно было стать чем-то большим, чем просто задание. Никогда. У преступников нет инструкций, у нас есть только правило – выполнить работу и выжить. Я действовала по правилам. Я действовала так, как должна была действовать. Я даже не осознавала, в какую ловушку позволила себя загнать.
Мне шло, как танаргскому гаракхаю розочка в ежике коротко стриженных волос.
Это никогда не должно было стать чем-то большим, чем просто задание. Никогда. У преступников нет инструкций, у нас есть только правило – выполнить работу и выжить. Я действовала по правилам. Я действовала так, как должна была действовать. Я даже не осознавала, в какую ловушку позволила себя загнать.
Я подумала, что нужно просто изменить свое восприятие этой ситуации, снизить важность, как сказал бы Исинхай.
Это никогда не должно было стать чем-то большим, чем просто задание. Никогда. У преступников нет инструкций, у нас есть только правило – выполнить работу и выжить. Я действовала по правилам. Я действовала так, как должна была действовать. Я даже не осознавала, в какую ловушку позволила себя загнать.
У этого монстра, кажется, было правило – не хочешь отрицать, доведи ситуацию до абсурда.
Это никогда не должно было стать чем-то большим, чем просто задание. Никогда. У преступников нет инструкций, у нас есть только правило – выполнить работу и выжить. Я действовала по правилам. Я действовала так, как должна была действовать. Я даже не осознавала, в какую ловушку позволила себя загнать.
– Тебе известно мое имя?
– Чи? – уточнила я, и едва он кивнул, добавила: – Имечко так себе, должна признать
Это никогда не должно было стать чем-то большим, чем просто задание. Никогда. У преступников нет инструкций, у нас есть только правило – выполнить работу и выжить. Я действовала по правилам. Я действовала так, как должна была действовать. Я даже не осознавала, в какую ловушку позволила себя загнать.
– И часто ты запрещаешь себе телесные радости?
Спокойно выдержав его взгляд, холодно ответила:
– Всегда.
Это никогда не должно было стать чем-то большим, чем просто задание. Никогда. У преступников нет инструкций, у нас есть только правило – выполнить работу и выжить. Я действовала по правилам. Я действовала так, как должна была действовать. Я даже не осознавала, в какую ловушку позволила себя загнать.
Кей, – водитель продолжал потрясенно следить за битвой с фанмом, – что с ним?
– Обрел, – жуя жвачку, меланхолично ответила я.
– Счастье? – хмыкнул Дер.
– Не-а, воображаемого друга, – бой становился все более жарким, парень уже даже скинул свой идеальный форменный пиджак, сломал катану и теперь пинал воздух в полете ногами.
Это никогда не должно было стать чем-то большим, чем просто задание. Никогда. У преступников нет инструкций, у нас есть только правило – выполнить работу и выжить. Я действовала по правилам. Я действовала так, как должна была действовать. Я даже не осознавала, в какую ловушку позволила себя загнать.
Меня, если честно, так еще не посылали. Без объяснений, без даже попытки выслушать мои протесты, без вариантов остаться, без права вернуться, не выполнив работу.
Это никогда не должно было стать чем-то большим, чем просто задание. Никогда. У преступников нет инструкций, у нас есть только правило – выполнить работу и выжить. Я действовала по правилам. Я действовала так, как должна была действовать. Я даже не осознавала, в какую ловушку позволила себя загнать.
Я... со мной случилась неприятная вещь... я, право, не знаю, как это сказать на всеобщем. Но... понимаете, Элизабет, вы мне нравитесь несколько больше, чем позволяют приличия.
Вот это супер формулировка. Надо запомнить.
Альтернативное будущее, в котором людям удалось прорваться в космос и плотно там обосноваться. Народы Земли расселились по далеким галактикам и проводят отпуска на курортных планетах. И кто бы мог подумать, что, казалось бы, простой полет, всего лишь сопровождение группы детишек на курорт, обернется для героини таким приключением. Страшные инопланетные пираты, захват в плен и предательство соотечественников. Чужая, незнакомая культура, для которой земляне нечто особенное, приравненное к богам. И...
Нельзя так любить, нельзя - это больше походит на безумие, если ты в ком-то настолько теряешься, что не чувствуешь границ самой себя, но как можно выкрутить тумблер чувств на какой-нибудь минимум? Как отрегулировать в себе это? Как заставить себя думать - меньше, не смотреть - вовсе и дышать - не им? Преодолеть гравитацию и то, казалось, было легче, чем откорректировать в себе силу чувств хоть до какого-то приемлемого, адекватного уровня.
Сенсация! Шок! Скандал! Декану факультета приборостроения и информатики, кандидату точных наук подкинули пульт от вибратора и провоцирующую записку. И кто? Отличница, краснодипломница, да и что уж там скрывать - до крайности симпатичная особа. Какой вызов преподавательской этике! Делаем ставки, господа, насколько мучительное наказание ждет потерявшую всякие берега нахалку? И насколько долго продержится хладнокровный Егор Васнецов, прежде чем поймет, что глубоко попал, решив проучить дурную...
И одно это наполняло душу глупой напрасной надеждой. Все же, надежда - сорняк живучий… Сколько ни убивай ее, а она все норовит прорасти! Даже на пепелище.
Если приходится разводиться с мужем - это обидно. Если нужно сменить столицу на глухую провинцию - это неприятно. Если наследством оказывается не особняк, а развалюха - это очень грустно. А если становится известно, что твой дом еще и занят настоящим дикарем, без совести и чести - это просто катастрофа!
– А не слипнется? - буркнула я, но Хенсли уже развернулся и пошел к своей двери, привычно засунув руки в карманы.
«Не слипнется», - решила я. У такого ничего и нигде не слипнется, раздутая наглость помешает!
Если приходится разводиться с мужем - это обидно. Если нужно сменить столицу на глухую провинцию - это неприятно. Если наследством оказывается не особняк, а развалюха - это очень грустно. А если становится известно, что твой дом еще и занят настоящим дикарем, без совести и чести - это просто катастрофа!
– Позавтракаешь со мной, – и вот странное дело, вроде и пригласил, а голос звучит приказным тоном. Да и вообще, кто ж приглашает девушек на завтрак? На обед можно или на ужин , если продвинулись дальше третьего свидания. Но завтрак?
– И в чем подвох? - хмуро поинтересовалась я.
– Готовишь ты, - просветил Шерх.
Если приходится разводиться с мужем - это обидно. Если нужно сменить столицу на глухую провинцию - это неприятно. Если наследством оказывается не особняк, а развалюха - это очень грустно. А если становится известно, что твой дом еще и занят настоящим дикарем, без совести и чести - это просто катастрофа!
– Двустволка где? – рявкнул дикарь, отвлекая меня от любования. Хам. Тяжело вздохнув, я присела возле родника, внимательно рассматривая дно. Шерх процедил что-то насчет моих умственных способностей и сел рядом.
– Только не говори, что ты ружье в воду кинула, – почти простонал он.
Я резко вскочила и пнула дикаря. Тот не удержал равновесия, плюхнулся в воду.
– Холодно же, мать твою! Ненавижу холод! Убью!– заорал он так, что взлетели с деревьев птицы.
– Мать я не знаю,так что оскорбление не удалось! – торопливо выкрикнула я. - А ружье лежит дома в шкафу , если что!
Если приходится разводиться с мужем - это обидно. Если нужно сменить столицу на глухую провинцию - это неприятно. Если наследством оказывается не особняк, а развалюха - это очень грустно. А если становится известно, что твой дом еще и занят настоящим дикарем, без совести и чести - это просто катастрофа!
– Спирт, ненормальная! Мне его нельзя!
– Не заметила, чтобы вы скончались! – рявкнула она в ответ. – По-моему, погибли лишь остатки вашей совести! Если они вообще могли выжить в этой голове, заполненной непомерной наглостью!
– Да что вы? Кто говорит о наглости? Особа, занявшая чужой дом и не гнушающаяся заходить в чужие двери? Может, вам на лбу написать: убирайтесь к хреням?
Если приходится разводиться с мужем - это обидно. Если нужно сменить столицу на глухую провинцию - это неприятно. Если наследством оказывается не особняк, а развалюха - это очень грустно. А если становится известно, что твой дом еще и занят настоящим дикарем, без совести и чести - это просто катастрофа!
Οтвет лишь один. Я хочу жить. Это странное осознание пришло не сразу. А потом придавило камнем к земле. Я отчаянно, истово, страстно ңė желал расставаться с этой поганой жизнью. Даже вот такой – ущербной. Я научился слушąть тишину. Принимать ее. Научился получать удовольствие от вещей, которые раньше даже не замечал. От физического труда, от шепота леса, от запаха земли. От того, что выходишь на порог утром и понимаешь,что настал ещё один день. ещё один шанс.
Если приходится разводиться с мужем - это обидно. Если нужно сменить столицу на глухую провинцию - это неприятно. Если наследством оказывается не особняк, а развалюха - это очень грустно. А если становится известно, что твой дом еще и занят настоящим дикарем, без совести и чести - это просто катастрофа!
...ну так красивую грудь свитером не испортишь)
Сенсация! Шок! Скандал! Декану факультета приборостроения и информатики, кандидату точных наук подкинули пульт от вибратора и провоцирующую записку. И кто? Отличница, краснодипломница, да и что уж там скрывать - до крайности симпатичная особа. Какой вызов преподавательской этике! Делаем ставки, господа, насколько мучительное наказание ждет потерявшую всякие берега нахалку? И насколько долго продержится хладнокровный Егор Васнецов, прежде чем поймет, что глубоко попал, решив проучить дурную...
В том, что это была-таки леди, Егор не сомневался. На его кафедре студентов-геев не было, были только гондоны - и те в профессорском составе.
Сенсация! Шок! Скандал! Декану факультета приборостроения и информатики, кандидату точных наук подкинули пульт от вибратора и провоцирующую записку. И кто? Отличница, краснодипломница, да и что уж там скрывать - до крайности симпатичная особа. Какой вызов преподавательской этике! Делаем ставки, господа, насколько мучительное наказание ждет потерявшую всякие берега нахалку? И насколько долго продержится хладнокровный Егор Васнецов, прежде чем поймет, что глубоко попал, решив проучить дурную...
Svetlay
добавила цитату
из книги
«Замуж с осложнениями. Трилогия»
6 лет назад
Внезапно очень ясно осознаю, что будь я Парисом, яблоко бы досталось Афине, потому что у неё ружьё. Ну, то есть, копьё. Не важно.
В 1906 году хирург пишет прошение ограничить приём хотя бы 60 больными в день.
Архиепископ Лука (Войно-Ясенецкий), причисленный Русской православной церковью к лику святых, был человеком необыкновенным. Хирург с мировым именем, лауреат Сталинской премии, чей бронзовый бюст был прижизненно установлен в галерее выдающихся хирургов в Институте скорой помощи им. Н.В. Склифосовского в Москве, многие годы провел в тюрьмах и ссылках за исповедание веры. Долгие годы ему удавалось совмещать церковное служение с научной деятельностью и врачебной практикой. Новая книга о святом...
В условиях бедной земской больницыталантливый хирург делал операции на сердце и почках, которых в России тогда практически не знали, и уникальные глазные операции.
Архиепископ Лука (Войно-Ясенецкий), причисленный Русской православной церковью к лику святых, был человеком необыкновенным. Хирург с мировым именем, лауреат Сталинской премии, чей бронзовый бюст был прижизненно установлен в галерее выдающихся хирургов в Институте скорой помощи им. Н.В. Склифосовского в Москве, многие годы провел в тюрьмах и ссылках за исповедание веры. Долгие годы ему удавалось совмещать церковное служение с научной деятельностью и врачебной практикой. Новая книга о святом...
В ситуации, когда Бог скрылся из мира, помощь ближним превратилась в церковное событие.
Архиепископ Лука (Войно-Ясенецкий), причисленный Русской православной церковью к лику святых, был человеком необыкновенным. Хирург с мировым именем, лауреат Сталинской премии, чей бронзовый бюст был прижизненно установлен в галерее выдающихся хирургов в Институте скорой помощи им. Н.В. Склифосовского в Москве, многие годы провел в тюрьмах и ссылках за исповедание веры. Долгие годы ему удавалось совмещать церковное служение с научной деятельностью и врачебной практикой. Новая книга о святом...