Цитаты
285827
Если девочек не станет, кто же будет заботиться о мужчинах?
Продам кота с отличной родословной - настоящего принца (не шучу). Рыжий, презрительный, любит пиво и играть на нервах. Бонусом прилагаются приключения в другом мире, откуда кот родом. Вы ещё сомневаетесь? Тогда я добавлю: этот кот - два в одном: и принц, и маг. Правда, иногда он такое наколдует, что за ним бегают и хотят убить все тамошние "коллеги" - короли-колдуны... Но это мелочи. Причина продажи: не сошлись характерами. Достал (мягко выражаясь). Продаю за символическую плату. Неужели вам...
если люди расчётливы, их тоже легко просчитать. Дурака предсказать сложнее
Продам кота с отличной родословной - настоящего принца (не шучу). Рыжий, презрительный, любит пиво и играть на нервах. Бонусом прилагаются приключения в другом мире, откуда кот родом. Вы ещё сомневаетесь? Тогда я добавлю: этот кот - два в одном: и принц, и маг. Правда, иногда он такое наколдует, что за ним бегают и хотят убить все тамошние "коллеги" - короли-колдуны... Но это мелочи. Причина продажи: не сошлись характерами. Достал (мягко выражаясь). Продаю за символическую плату. Неужели вам...
Какой-то кот решил перекричать женщину, да ещё в новом мире, после вечера косметологии и дня покупок? Ну-ну, удачи.
Продам кота с отличной родословной - настоящего принца (не шучу). Рыжий, презрительный, любит пиво и играть на нервах. Бонусом прилагаются приключения в другом мире, откуда кот родом. Вы ещё сомневаетесь? Тогда я добавлю: этот кот - два в одном: и принц, и маг. Правда, иногда он такое наколдует, что за ним бегают и хотят убить все тамошние "коллеги" - короли-колдуны... Но это мелочи. Причина продажи: не сошлись характерами. Достал (мягко выражаясь). Продаю за символическую плату. Неужели вам...
В моём мире, Ваша Светлость, сердце женщины сначала нужно завоевать.- А я завоевал! – заявил этот дамский угодник. – Вы, Виктория, целый фужер дорогого приворотного зелья выпили. И я искренне не понимаю, почему вы до сих пор не сгораете от тоски по моим объятьям…
Продам кота с отличной родословной - настоящего принца (не шучу). Рыжий, презрительный, любит пиво и играть на нервах. Бонусом прилагаются приключения в другом мире, откуда кот родом. Вы ещё сомневаетесь? Тогда я добавлю: этот кот - два в одном: и принц, и маг. Правда, иногда он такое наколдует, что за ним бегают и хотят убить все тамошние "коллеги" - короли-колдуны... Но это мелочи. Причина продажи: не сошлись характерами. Достал (мягко выражаясь). Продаю за символическую плату. Неужели вам...
Жизнь входила сама как самовластная хозяйка: он не звал её, и всё же она входила в его тело, в его мозг, входила, как стихи, как вдохновение. И значение этого слова впервые открылось ему во всей полноте. Стихи были той животворящей силой, которой он жил. Именно так. Он не жил ради стихов, он жил стихами.
Сейчас было так наглядно, так ощутимо ясно, что вдохновение и было жизнью; перед смертью ему дано было узнать, что жизнь была вдохновением, именно вдохновением.
В книгу замечательного поэта и писателя Варлама Тихоновича Шаламова вошли два цикла его рассказов-воспоминаний о колымских лагерях, где провел без малого двадцать лет. Это беспощадное, предельно искреннее и правдивое повествование и мире по ту сторону добра и зла, где смерть реальнее жизни. О попранном человеческом достоинстве, гнусных "законах" блатарей и конвоиров. Обращено оно к душе каждого, кто может и обязан исполнить завет автора: "Этого не должно быть!"
Записать, напечатать — всё это суета сует. Всё, что рождается небескорыстно, — это не самое лучшее. Самое лучшее то, что не записано, что сочинено и исчезло, растаяло без следа, и только творческая радость, которую ощущает он и которую ни с чем не спутать, доказывает, что стихотворение было создано, что прекрасное было создано.
В книгу замечательного поэта и писателя Варлама Тихоновича Шаламова вошли два цикла его рассказов-воспоминаний о колымских лагерях, где провел без малого двадцать лет. Это беспощадное, предельно искреннее и правдивое повествование и мире по ту сторону добра и зла, где смерть реальнее жизни. О попранном человеческом достоинстве, гнусных "законах" блатарей и конвоиров. Обращено оно к душе каждого, кто может и обязан исполнить завет автора: "Этого не должно быть!"
Язык мой, приисковый грубый язык, был беден, как бедны были чувства, ещё живущие около костей. Подъём, развод по работам, обед, конец работы, отбой, гражданин начальник, разрешите обратиться, лопата, шурф, слушаюсь, бур, кайло, на улице холодно, дождь, суп холодный, суп горячий, хлеб, пайка, оставь покурить — двумя десятками слов обходился я не первый год. Половина из этих слов была ругательствами. <…> Но я не искал других слов. Я был счастлив, что не должен искать какие-то другие слова. Существуют ли эти другие слова, я не знал. Не умел ответить на этот вопрос.
Я был испуган, ошеломлен, когда в моем мозгу, вот тут — я это ясно помню — под правой теменной костью — родилось слово, вовсе непригодное для тайги, слово, которого и сам я не понял, не только мои товарищи. Я прокричал это слово, встав на нары, обращаясь к небу, к бесконечности:
— Сентенция! Сентенция!
И захохотал.
— Сентенция! — орал я прямо в северное небо, в двойную зарю, орал, ещё не понимая значения этого родившегося во мне слова. А если это слово возвратилось, обретено вновь тем лучше, — тем лучше! Великая радость переполняла всё моё существо.
В книгу замечательного поэта и писателя Варлама Тихоновича Шаламова вошли два цикла его рассказов-воспоминаний о колымских лагерях, где провел без малого двадцать лет. Это беспощадное, предельно искреннее и правдивое повествование и мире по ту сторону добра и зла, где смерть реальнее жизни. О попранном человеческом достоинстве, гнусных "законах" блатарей и конвоиров. Обращено оно к душе каждого, кто может и обязан исполнить завет автора: "Этого не должно быть!"
Сентенция — римское слово. Неделю я не понимал, что значит слово «сентенция». Я шептал это слово, выкрикивал, пугал и смешил этим словом соседей. Я требовал у мира, у неба разгадки, объяснения, перевода. А через неделю понял — и содрогнулся от страха и радости. Страха — потому что пугался возвращения в тот мир, куда мне не было возврата. Радости — потому что видел, что жизнь возвращается ко мне помимо моей собственной воли.
Прошло много дней, пока я научился вызывать из глубины мозга все новые и новые слова, одно за другим. Каждое приходило с трудом, каждое возникало внезапно и отдельно. Мысли и слова не возвращались потоком. Каждое возвращалось поодиночке, без конвоя других знакомых слов, и возникало раньше на языке, а потом — в мозгу.
В книгу замечательного поэта и писателя Варлама Тихоновича Шаламова вошли два цикла его рассказов-воспоминаний о колымских лагерях, где провел без малого двадцать лет. Это беспощадное, предельно искреннее и правдивое повествование и мире по ту сторону добра и зла, где смерть реальнее жизни. О попранном человеческом достоинстве, гнусных "законах" блатарей и конвоиров. Обращено оно к душе каждого, кто может и обязан исполнить завет автора: "Этого не должно быть!"
Из Магадана приехал начальник. День был ясный, горячий, сухой. На огромном лиственничном пне, что у входа в палатку, стоял патефон. Патефон играл, преодолевая шипенье иглы, играл какую-то симфоническую музыку.
И все стояли вокруг — убийцы и конокрады, блатные и фраера, десятники и работяги. А начальник стоял рядом. И выражение лица у него было такое, как будто он сам написал эту музыку для нас, для нашей глухой таёжной командировки. Шеллачная пластинка кружилась и шипела, кружился сам пень, заведенный на все свои триста кругов, как тугая пружина, закрученная на целых триста лет…
В книгу замечательного поэта и писателя Варлама Тихоновича Шаламова вошли два цикла его рассказов-воспоминаний о колымских лагерях, где провел без малого двадцать лет. Это беспощадное, предельно искреннее и правдивое повествование и мире по ту сторону добра и зла, где смерть реальнее жизни. О попранном человеческом достоинстве, гнусных "законах" блатарей и конвоиров. Обращено оно к душе каждого, кто может и обязан исполнить завет автора: "Этого не должно быть!"
"Платонов рассказывал мне историю своей здешней жизни – второй нашей жизни на этом свете. Я нахмурился при упоминании прииска «Джанхара». Я сам побывал в местах дурных и трудных, но страшная слава «Джанхары» гремела везде.– И долго вы были на «Джанхаре»?– Год, – сказал Платонов негромко. Глаза его сузились, морщины обозначились резче – передо мной был другой Платонов, старше первого лет на десять.– Впрочем, трудно было только первое время, два-три месяца. Там одни воры. Я был единственным... грамотным человеком там. Я им рассказывал, «тискал романы», как говорят на блатном жаргоне, рассказывал по вечерам Дюма, Конан Дойля, Уоллеса. За это они меня кормили, одевали, и я работал мало. Вы, вероятно, тоже в свое время использовали это единственное преимущество грамотности здесь?– Нет, – сказал я, – нет. Мне это казалось всегда последним унижением, концом. За суп я никогда не рассказывал романов. Но я знаю, что это такое. Я слышал «романистов».– Это – осуждение? – сказал Платонов.– Ничуть, – ответил я. – Голодному человеку можно простить многое, очень многое.– Если я останусь жив, – произнес Платонов священную фразу, которой начинались все размышления о времени дальше завтрашнего дня, – я напишу об этом рассказ. Я уже и название придумал: «Заклинатель змей». Хорошее?– Хорошее. Надо только дожить. Вот – главное".
В книгу замечательного поэта и писателя Варлама Тихоновича Шаламова вошли два цикла его рассказов-воспоминаний о колымских лагерях, где провел без малого двадцать лет. Это беспощадное, предельно искреннее и правдивое повествование и мире по ту сторону добра и зла, где смерть реальнее жизни. О попранном человеческом достоинстве, гнусных "законах" блатарей и конвоиров. Обращено оно к душе каждого, кто может и обязан исполнить завет автора: "Этого не должно быть!"
Дружба не зарождается ни в нужде, ни в беде. Те «трудные» условия жизни, которые, как говорят нам сказки художественной литературы, являются обязательным условием возникновения дружбы, просто недостаточно трудны. Если беда и нужда сплотили, родили дружбу людей — значит, это нужда не крайняя и беда не большая. Горе недостаточно остро и глубоко, если можно разделить его с друзьями. В настоящей нужде познается только своя собственная душевная и телесная крепость, определяются пределы своих возможностей, физической выносливости и моральной силы.
В книгу замечательного поэта и писателя Варлама Тихоновича Шаламова вошли два цикла его рассказов-воспоминаний о колымских лагерях, где провел без малого двадцать лет. Это беспощадное, предельно искреннее и правдивое повествование и мире по ту сторону добра и зла, где смерть реальнее жизни. О попранном человеческом достоинстве, гнусных "законах" блатарей и конвоиров. Обращено оно к душе каждого, кто может и обязан исполнить завет автора: "Этого не должно быть!"
… одинаковые наши сны, ибо мы все видели во сне одно и то же: пролетающие мимо нас, как болиды или как ангелы, буханки ржаного хлеба.
В книгу замечательного поэта и писателя Варлама Тихоновича Шаламова вошли два цикла его рассказов-воспоминаний о колымских лагерях, где провел без малого двадцать лет. Это беспощадное, предельно искреннее и правдивое повествование и мире по ту сторону добра и зла, где смерть реальнее жизни. О попранном человеческом достоинстве, гнусных "законах" блатарей и конвоиров. Обращено оно к душе каждого, кто может и обязан исполнить завет автора: "Этого не должно быть!"
Перекур — это самый обыкновенный отдых, отдых для некурящих, ибо махорки у нас не один год не было, а перекуры были. В тайге любители курения собирали и сушили листы чёрной смородины, и были целые дискуссии, по-арестантски страстные, на тему: брусничный или смородинный лист вкуснее. Ни тот, ни другой никуда не годился, по мнению знатоков, ибо организм требовал никотинного яда, а не дыма, и обмануть клетки мозга таким простым способом было нельзя. Но для перекуров-отдыхов смородинный лист годился, ибо в лагере слово «отдых» во время работы слишком одиозно и идет вразрез с теми основными правилами производственной морали, которые воспитываются на Дальнем Севере. Отдыхать через каждый час — это вызов, это и преступление, но ежечасная перекурка — в порядке вещей. Так и здесь, как и во всем на Севере, явления не совпадали с правилами. Сушеный смородинный лист был естественным камуфляжем.
В книгу замечательного поэта и писателя Варлама Тихоновича Шаламова вошли два цикла его рассказов-воспоминаний о колымских лагерях, где провел без малого двадцать лет. Это беспощадное, предельно искреннее и правдивое повествование и мире по ту сторону добра и зла, где смерть реальнее жизни. О попранном человеческом достоинстве, гнусных "законах" блатарей и конвоиров. Обращено оно к душе каждого, кто может и обязан исполнить завет автора: "Этого не должно быть!"
Разница между подлецом и честным человеком заключается вот в чем: когда подлец попадает невинно в тюрьму – он считает, что только он не виноват, а все остальные – враги государства и народа, преступники и негодяи. Честный человек, попав в тюрьму, считает, что раз его могли невинно упечь за решетку, то и с его соседями по нарам могло случиться то же. Здесь Гегель и книжная мудрость И смысл философии всей событий 1937 года. (рассказ Курсы)
В книгу замечательного поэта и писателя Варлама Тихоновича Шаламова вошли два цикла его рассказов-воспоминаний о колымских лагерях, где провел без малого двадцать лет. Это беспощадное, предельно искреннее и правдивое повествование и мире по ту сторону добра и зла, где смерть реальнее жизни. О попранном человеческом достоинстве, гнусных "законах" блатарей и конвоиров. Обращено оно к душе каждого, кто может и обязан исполнить завет автора: "Этого не должно быть!"
Вчера подумал, что хотел бы быть дирижёром.
Перед тобой, читатель, новая книга культового писателя и радикального политика Эдуарда Лимонова. Эта книга собрала размышления, мнения автора по различным поводам — от философских понятий (Бог, Власть, Дети) до анализа поведения отдельных стран и проблемы назревающей войны между полами. Это мнения автора, а «человека авторитетного», как он себя характеризует; читайте же их, как дацзы-бао или «Избранные места из переписки с друзьями», и молчите. Издание содержит ненормативную лексику и...
У Николая я учусь как не надо жить. У Евгения Леонидовича Кропивницкого я также учился как не надо жить. У моих родителей я учился как не надо жить. Учиться как не надо жить также необходимо, нет, нет, более необходимо чем учиться как надо жить.
Перед тобой, читатель, новая книга культового писателя и радикального политика Эдуарда Лимонова. Эта книга собрала размышления, мнения автора по различным поводам — от философских понятий (Бог, Власть, Дети) до анализа поведения отдельных стран и проблемы назревающей войны между полами. Это мнения автора, а «человека авторитетного», как он себя характеризует; читайте же их, как дацзы-бао или «Избранные места из переписки с друзьями», и молчите. Издание содержит ненормативную лексику и...
Современность – это набор тем. Это не одна тема. Это десятки тем, может быть сотни. Протяжённости у них нет. Это скорее всё сразу, а не одна история, глубокая и старая. Нет, это множество тем сразу.
Перед тобой, читатель, новая книга культового писателя и радикального политика Эдуарда Лимонова. Эта книга собрала размышления, мнения автора по различным поводам — от философских понятий (Бог, Власть, Дети) до анализа поведения отдельных стран и проблемы назревающей войны между полами. Это мнения автора, а «человека авторитетного», как он себя характеризует; читайте же их, как дацзы-бао или «Избранные места из переписки с друзьями», и молчите. Издание содержит ненормативную лексику и...
Теория, что будто бы обезьяны произошли от человека. Очень может быть. Одичавшие люди.
Перед тобой, читатель, новая книга культового писателя и радикального политика Эдуарда Лимонова. Эта книга собрала размышления, мнения автора по различным поводам — от философских понятий (Бог, Власть, Дети) до анализа поведения отдельных стран и проблемы назревающей войны между полами. Это мнения автора, а «человека авторитетного», как он себя характеризует; читайте же их, как дацзы-бао или «Избранные места из переписки с друзьями», и молчите. Издание содержит ненормативную лексику и...
Париж – это было теплое место прошлого, как бабушкина квартира, как острова Самоа до Кука. В Париж можно было добраться и жить там в повреждённых временем домах 17-го и 18-го веков, с допотопной сантехникой и ходить на допотопный Блошиный рынок, копаться в наивных открытках, покупать рваные кожаные куртки, пить вино вместо воды.
Перед тобой, читатель, новая книга культового писателя и радикального политика Эдуарда Лимонова. Эта книга собрала размышления, мнения автора по различным поводам — от философских понятий (Бог, Власть, Дети) до анализа поведения отдельных стран и проблемы назревающей войны между полами. Это мнения автора, а «человека авторитетного», как он себя характеризует; читайте же их, как дацзы-бао или «Избранные места из переписки с друзьями», и молчите. Издание содержит ненормативную лексику и...
Моя Родина – это страна русского языка, в которой я не из последних удальцов (а вероятнее всего – первый, поскольку умею говорить прямо и сочно, а не через героев – посредников) и я кровно заинтересован чтобы Родина здравствовала и продолжалась.
Перед тобой, читатель, новая книга культового писателя и радикального политика Эдуарда Лимонова. Эта книга собрала размышления, мнения автора по различным поводам — от философских понятий (Бог, Власть, Дети) до анализа поведения отдельных стран и проблемы назревающей войны между полами. Это мнения автора, а «человека авторитетного», как он себя характеризует; читайте же их, как дацзы-бао или «Избранные места из переписки с друзьями», и молчите. Издание содержит ненормативную лексику и...
Лучшие названия в Мексике.
Вулкан Попокатепетль, город Тегусигальпа.
Проснёшься среди ночи: «Тегусигальпа! Тегусигальпа! Теночтитлан!»
Перед тобой, читатель, новая книга культового писателя и радикального политика Эдуарда Лимонова. Эта книга собрала размышления, мнения автора по различным поводам — от философских понятий (Бог, Власть, Дети) до анализа поведения отдельных стран и проблемы назревающей войны между полами. Это мнения автора, а «человека авторитетного», как он себя характеризует; читайте же их, как дацзы-бао или «Избранные места из переписки с друзьями», и молчите. Издание содержит ненормативную лексику и...
Грубый я стал человек и не нежный. Грубый, потому что старый, циничный. Ужасный, ругаюсь матом, даже в одиночестве.
Перед тобой, читатель, новая книга культового писателя и радикального политика Эдуарда Лимонова. Эта книга собрала размышления, мнения автора по различным поводам — от философских понятий (Бог, Власть, Дети) до анализа поведения отдельных стран и проблемы назревающей войны между полами. Это мнения автора, а «человека авторитетного», как он себя характеризует; читайте же их, как дацзы-бао или «Избранные места из переписки с друзьями», и молчите. Издание содержит ненормативную лексику и...
Я надевал на себя маску любовника и Дон-Жуана, чтобы скрыть под ней философа и провидца. Я многие годы его (философа и провидца) стеснялся.
Перед тобой, читатель, новая книга культового писателя и радикального политика Эдуарда Лимонова. Эта книга собрала размышления, мнения автора по различным поводам — от философских понятий (Бог, Власть, Дети) до анализа поведения отдельных стран и проблемы назревающей войны между полами. Это мнения автора, а «человека авторитетного», как он себя характеризует; читайте же их, как дацзы-бао или «Избранные места из переписки с друзьями», и молчите. Издание содержит ненормативную лексику и...
Я дизбалансирую моих женщин, пожив со мной, они повышают свою self-estimation (самооценку) до нереальной высоты, принимая себя за меня. Но расставшись со мной камнем падают вниз, потому что выясняют что они всего лишь маленькие птички, а не огнедышащие драконы.
Перед тобой, читатель, новая книга культового писателя и радикального политика Эдуарда Лимонова. Эта книга собрала размышления, мнения автора по различным поводам — от философских понятий (Бог, Власть, Дети) до анализа поведения отдельных стран и проблемы назревающей войны между полами. Это мнения автора, а «человека авторитетного», как он себя характеризует; читайте же их, как дацзы-бао или «Избранные места из переписки с друзьями», и молчите. Издание содержит ненормативную лексику и...
Величайшее счастье во всех мирах - взаимная любовь, и страшнейшее из всех наказаний - любовь безответная...
Никогда не разрывайте помолвку с темным лордом! Никогда! Ведь одного неосторожного взгляда будет достаточно, чтобы великий Риан Тьер разгадал ложь и в мельчайших подробностях продумал стратегию самого главного сражения в своей жизни. Готовьтесь, вас ждет водоворот захватывающих приключений, тайные знания о древних проклятиях, истинная история Темной империи, путешествие на загадочный остров морских ведьм, знакомство с самим повелителем Ада и… медленное и чувственное соблазнение.