И тут до меня начало медленно доходить…
— А месяц какой? — почему-то спросила я.
— Четвертый. Пол ребенка говорить? — шеф язвил уже основательно.
Прочитала все, что было написано, про пол ребенка кстати — ни слова.
— А вы провидец? — поинтересовалась на всякий случай.
— Да, — раздраженно ответил Исинхай. — Девочка. Даже приятно стало, когда узнал.
— Это еще почему? — осторожно умыкая одноразовый сейр, поинтересовалась я.
— Потому что, к бракованному навигатору, хоть кто-то отомстит некоторым ползучим за те две недели, которые я судорожно искал своего загулявшего капитана!
Долгий удаляющийся вопль «Аааааа» мы прослушали несколько скривившись, и Гэс виновато произнес:
— Да устал уже, рука и не выдержала.
— Да не, я все понимаю, шестой чувак за день, и жрать ему надо было определенно поменьше, а так двести сорок килограмм, тут любой не удержит.
— Ну я бы мог, — тут же начал оправдываться Гэс.
Посмотрел на меня, махнул рукой и сказал:
— А ну его.
— Это точно, — согласилась я.
— Сбегать от кахэра Эмара смысла не было, все присутствовавшие там в черной форме сотрудников службы безопасности работают на меня.
Оу…
— Им следовало бы как минимум намекнуть мне на это, — совершенно серьезно сказала я.
— Они пытались, — улыбнулся Антар, — но вы… очень быстро бегаете.
По моему мнению, люди, заболевшие "игорной лихорадкой", завсегдатаи игорных домов - это те, кто сдерживал естественный инстинкт, боясь жить творчески и действовать смело. Человек, который не решается "делать ставку" на себя при решении повседневных проблем, вынужден делать их где-то еще.
Тот, кто не рискует действовать смело в жизни, порой старается испытать сладостное чувство отваги с помощью алкоголя.
для счастья нужна проблема плюс позиция, которая выражала бы готовность ответить на проблему действием, ведущим к ее решению.
— Слов нет, — низким мягким грудным голосом произнес президент.
Произнес по гаэрски. Мило улыбнулась ему, и мягко обойдя, начала исследовать спину, отстраненно заметив, что в кабинете мы больше не одни.
— Ничего не хочешь мне сказать? — поинтересовался не у меня кахэр Нахмару.
— Эм… стой смирно? — нервно предложил кахэр Ранир.
Переключив управление, он взялся за штурвал, отметив, что никуда уходить капитан Эринс не собиралась, лишь удобнее устроилась на кресле и, сложив руки на груди, похоже действительно собиралась спать.
— На корабле есть кровать, пилотирую я достаточно квалифицированно для того, чтобы иметь лицензию на управление пассажирскими крейсерами, — уведомил Ранир.
— Счастлива за вас, прям расплачусь сейчас, — язвительно ответила девушка, закрывая глаза.
— Эта прискорбность ваш единственный шанс, на данный момент. И я бы попросила вас вернуться на прежнее место.
— Нервирую? — поинтересовался Ранир.
— Бесите, — безразлично ответила она. — Как болотная мошка — вроде и мелочь, а бесит.
После чего, зло шагая, прошла в кабинет, рухнула в кресло напротив сидящих мужчин, закинула ноги на стол, устроив одну на другой, и покачивая конструкцией, мрачно предложила:
— Жалуйтесь!
"- А налоги в Аду больше, чем у нас в стране?
- Больше? Я, конечно, дьявол, но не настолько"
"Он обладал внешностью канонического профессора Снейпа: длинный нос, глубоко посаженные почти черные глаза, впалые щеки и длинные (к счастью всегда вымытые с шампунем и тремя видами бальзамов) волосы. Которая сочеталась с просто заоблачной энергичностью, наглостью и сексуальностью Сириуса Блэка в период бурной молодости. Лиля вывела эту формулу, читая Гарри Поттера в пятый раз, как раз после очередного приступа влюбленности в собственного лучшего друга. Это было ее стабильно-возвращающимся состоянием. То при виде Эда сердце пускалось в пляс, то она смотрела на него и думала: "Что? Реально? Я была влюблена в этого придурка? Не верю!"
– Это да. Пришельцы нас избавили от вируса, но не избавили от самих себя. Дело ведь не в вирусе, Тай. Дело всегда в нас. Всё находится в нас, ты же помнишь? Помнишь старую песню Цоя? Ничто не изменилось. Если мы выпустим своих внутренних зверей, мы опять начнём уничтожать планету.
Ведь если человек готов пожертвовать жизнью ради друзей, он не станет обманывать и делать гадости за спиной.
– А семья – это самое главное. Ради семьи можно сделать всё, что можно. Ты понимаешь меня? Семья – это твоя сила.
– Мы всегда любим своих детей, это живёт в нас и никуда не девается. Сколько бы лет ни прошло, а мы помним их такими, какими они были в детстве. – Шереметьев грустно усмехнулся и объяснил: – Мне казалось, я встречу маленького мальчика Федю, такого, каким он был в детстве. А голограмма показала мне молодого мужчину, совершенно чужого и непонятного. И меня охватило страшное чувство утраты. Я вдруг понял, что потерял много лет и мне их никто уж не вернёт.
– Твой сын от этого не перестал быть твоим сыном. Это часть твоего прошлого, настоящего и будущего. Ты связан с ним сейчас и всегда будешь связан, – сказал Ник.
– Никто нам теперь не запретит любить друг друга, – ответила ему Эмма.
– Невозможно запретить любить, – добавил Ник.
– Возможно. Всё возможно.
– Нас вырастили роботы, и мы отлично разбираемся в программах, но ни фига не понимаем во всех этих штуках про любовь и мужа с женой, – невозмутимо заявил один из близнецов.
– Да что тут понимать? Муж – это человек-мужчина. Жена – это человек-женщина. Они любят друг друга, живут вместе, и у них бывают дети, – быстро и лаконично пояснил Жак. – Так принято у людей. Так лучше выживать, так интереснее жизнь. Так ты живёшь по-настоящему, и после тебя останутся люди, которых ты любил.
– А зачем? – тут же спросил один из близнецов. – Какая тебе разница, кто останется после тебя?
– Для всех есть разница. Когда ты кого-то любишь, твоя жизнь полная и интересная. А когда ты никого не любишь, тогда незачем жить, и ты проиграешь, – ответил Жак. – У всего в жизни есть свой смысл и своё наполнение. У каждого есть своё предназначение. И у каждого есть своя судьба.
– На самом деле вся жизнь опасная.
– Значит, надо позаботиться о себе. Просто сам позаботься о себе и о своих родных. И если надо будет, убей своего врага, – безжалостно отрубила Саманта.
Дорогим людям свойственно исчезать из жизни. Следовало ценить тех, кто всё ещё находился рядом. Ценить и беречь.
Эмма с наслаждением опустила ладони в прохладную влагу и, к своему удивлению, обнаружила, что вода невероятно вкусно пахнет. Потрясающе вкусно. Ручей манил и звал, обещая утолить жажду.
Эмма втянула в себя запах и не удержалась: набрала в ладони воды и стала пить. Сладковатый и холодный вкус не походил ни на что из прошлой жизни. Его не с чем было сравнить, ничего подобного ей раньше не доводилось пробовать.
Солнечные лучи жарко припекали даже через листву, ветер лениво трепал девушке волосы и гладил её по лбу, ручей журчал, травы шелестели. Где-то трещали и жужжали непонятные насекомые. Ещё дальше потрескивали сучья: кто-то осторожно и медленно крался под ветками кустов. Звуки были очень тихими, но Эмма улавливала их.
Эмма не чувствовала себя несчастной. Такая у неё жизнь и такая судьба. Вот сейчас её жизнь закончится, но закончится она хорошо. Она уйдёт в небытие вместе с парнем, которого любит. И уйдёт как человек, не как фрик. Она до самого конца сумеет остаться человеком. И она не бросит любимого. Потому что на самом деле невозможно бросить того, кто тебе дороже жизни.
Да и какой смысл спасать себя, убегать в неизвестность и сохранять собственную жизнь, когда смысла в этой жизни не останется? Разве не близкие и любимые придают смысл каждому мгновению, каждому часу? Разве не любимые люди делают жизнь невероятно прекрасной?
Как оказалось, жить гораздо легче, когда все действия, все события наполнены идеей.
– Мы зависим от других людей.
– Мы всегда будем зависеть от других людей, пока мы живём вместе. А одному выжить невозможно, поверь мне, Эйми.
– Значит, так суждено, – спокойно объяснил он. – Всему своё время. Значит, нам пришло время попасть на вашу планету.
– Да, наверное. Только я всё равно не могу понять. Кто определяет, что суждено, а что нет? Разве все события – это не цепь случайностей? – отвечала ему Эмма.
– Нет. На самом деле все события связаны в одну цепочку жизни. Цепочка жизни зависит от нас, и мы делаем её такой, какая она есть. Мы части этой цепочки. Вот как бусины на браслете части одного целого, так и мы части цепочки.