Многие люди с удовольствием ведут себя жестоко, если их власть это позволяет.
когда на людей нападают, им никогда не приходит в голову, что это может быть девушка
Едва ли человек должен благодарить за отсутствие боли. Радость достойна благодарности, а боль - ненависти. На ничто и отвечать нужно бы ничем, ничто не стоит благодарности.
Из ее глаз хлынули слезы - кажется, у нее совсем не выходит контролировать эту странную воду, мешающую смотреть.
- Это всего лишь вода, - раздраженно заметила она. - Скажи это утопающему, - парировал Гиддон.
- У тебя прекрасное настроение, - заметил Раффин. - У тебя голубые волосы, - огрызнулась Катса в ответ.
Когда ты - чудовище, тебя благодарят и превозносят, если ты поступаешь не как чудовище. Было бы куда приятней, если бы ей не воздавали почести за то, что она не творит зло.
- Я не буду надевать красное платье, - решительно сказала она.
- Оно цвета зари, - возразила Хильда.
- Оно цвета крови, - парировала Катса.
Вздохнув, Хильда унесла платье из ванной комнаты.
- Оно смотрелось бы потрясающе, миледи, - донеслось до Катсы, - с вашими-то глазами и темными локонами.
- Если за ужином мне вдруг захочется кого-то потрясти, - потянув за самый упорный колтун в волосах, сообщила Катса мыльным пузырям, - я просто ударю его кулаком в лицо.
- Кати, - ответил Раффин, - если ты считаешь, что ему можно доверять после того, как он разбил тебе лицо в кровь и... - он окинул взглядом изодранное платья. - ... искупал тебя в грязи, то я верю.
– Я слышала, что ты сейчас работаешь одна. А в нашу маленькую команду как раз нужен третий.
Харли обвела глазами Селину и Плюща – та до сих пор морщилась, глядя на тело Шрайк.
– И что же нас ждет?
Селина щелкнула указательным пальцем, сбрасывая пылинки с перчатки.
– Грабежи, беспорядки, скандалы… Все, как девочки любят.
«Все видят только то, что хотят видеть, – говорила ей Талия. – Позволь им обмануться. Стань обманом. И не дай им узнать правду, даже когда исчезнешь. Даже когда победишь».
Когда мышки дома нет, кошка шлёт ей свой привет.
Готэм-Сити перевешивал в сторону богатых и коррумпированных уже очень долгое время. Она вернулась домой, чтобы исправить это еще раз.
Сумка, туфли, одежда, украшения – все это говорящие мелочи. В буквальном смысле.
Гораздо ужаснее не знать, что скрывается в глубине. Воображать самое худшее.
Вышибала открыл дверь, и ничем не сдерживаемый рев вырвался в коридор, как стая бешеных волков. Селина Кайл глубоко вздохнула, слегка запрокинула голову назад и вступила на территорию света, звука и гнева.
Да прольется кровь.
Девушка наклонила голову, и ей на плечо упало тяжелое полотно рыжих волос. Кажется, в волосы у нее были вплетены маленькие белые цветы.
– И, формально, я пришла сюда первой.
– Ты пришла сюда первой, – сказала Селина, отстегивая кнут, который лег на мраморный пол, размотавшись, – только потому, что я в это время отключала сигнализацию. Картина – моя.
В последний раз она говорила таким тоном, когда была в Ист-Энде. Насаждала власть Мики.
Незнакомка фыркнула, и часть бутонов в ее волосах закрылась. Будто они тоже жили своей жизнью.
– Знаешь, в семействе жуков-навозников есть вид, который просто ждет, когда другие жуки заготовят запасы, и забирает их. В царстве животных такое сплошь и рядом. Это называется клептопаразитизм.
Селина улыбнулась, хоть ее собеседница и не могла увидеть этой улыбки.
– Ядовитый Плющ.
Увитая живыми растениями, незнакомка не могла быть никем другим.
– Давай придерживаться прозвища, которое мне дала Плющ, – протянула она.
Люк готов был поклясться, что в ее голосе послышался смешок.
– У каждого приличного преступника в Готэме есть позывной. Пусть к ним добавится и этот.
Она осмотрела когти, будто разглядывая маникюр, пока ветер трепал ее кнут.
– Женщина-Кошка. Хорошо звучит.
Селина дала им время подойти поближе к их цели. Огромному прожектору.
Она позволила включить его: пучок света пронзил небо, на белой гряде облаков проявился темный силуэт летучей мыши. Селина подарила им еще секунду спокойствия, а затем выстрелила.
Всё, что приносит удовольствие, либо вредит здоровью, либо незаконно...
Это издалека, из безопасности, с удобного дивана своей квартиры смерть кажется нестрашной. Потому что далеко, потому что не со мной, не с моими близкими.
истинный фаллицизм – это отказ идти в ловушку неизбывной вагинальной вопросительности.
Нет, решительно в жизни человека должно быть место тишине и созерцанию. Особенно утром. И особенно если фортуна в последнее время не балует тебя приятными событиями, а только норовит укусить за любое доступное место.
У меня напротив дома на заборе граффити есть – ушлый бобер с косяком в зубах и поднятым средним пальцем. А над бобром написано: случайное не случайно!
С таким и в разведку пойти не страшно – в плен точно не возьмут. Никого.