Цитаты

Для начала они прочли лекцию насчет трезвости, но выручили такие гроши, что даже на выпивку не хватило.

Я вот только что сказала это самое брату Фелпсу. Он говорит: «Ну, что вы думаете, сестра Гочкис?» – «Насчет чего это?» – говорю. «Насчет этой мой ножки: как это так ее перепилили?» – говорит. «Что думаю? Не сама же она отвалилась, говорю, кто-нибудь ее да отпилил, говорю. Вот мое мнение, а там думайте, что хотите, говорю, а только мое мнение вот такое, а если кто думает по-другому, и пускай его думает, говорю, вот и все». Говорю сестре Данлеп: «Вот как, говорю…»

Что это за план, если с ним никакой возни не требуется?

Он сказал, что если когда-нибудь выйдет на свободу, так ни за что больше не сядет в тюрьму, даже за большое жалованье.

На похоронах всегда сморкаются чаще, чем где бы то ни было, кроме церкви.

Мэри-Джейн сидела на хозяйском месте, рядом с Сюзанной, и говорила всем, что печенье не удалось, а соленья никуда не годятся, куры попались плохие, очень жесткие, — словом, все те пустяки, которые обыкновенно говорят хозяйки, когда напрашиваются на комплименты; а гости отлично видели, что все удалось как нельзя лучше, и все хвалили — спрашивали, например: «Как это вам удается так подрумянить печенье?» или: «Скажите, ради бога, где вы достали такие замечательные пикули?» — и все в таком роде; ну, знаете, как обыкновенно за ужином — переливают из пустого в порожнее.

Она и прощения попросила, да еще как вежливо! Так деликатно, что приятно было слушать; мне даже захотелось еще больше ей наврать, чтобы она еще раз попросила прощения.

Она особенно не разбиралась и с удовольствием писала стихи о чем угодно, лишь бы это было что-нибудь грустное. Стоило кому-нибудь умереть, будь это мужчина, женщина или ребенок, покойник еще и остыть не успеет, а она уж тут как тут со своими стихами. Она называла их «данью покойному». Соседи говорили, что первым являлся доктор, потом Эммелина, а потом уже гробовщик; один только раз гробовщик опередил Эммелину, и то она задержалась из-за рифмы к фамилии покойного, а звали его Уистлер. От этого удара она так и не могла оправиться, все чахла да чахла и прожила после этого недолго.

Работа репортера научила меня, что логичные, без загадок и недомолвок, истории, в которых все понятно, бывают не правдивыми. А вещи, которые никоим образом не удается объяснить, происходят в действительности. В конце концов, жизнь на Земле тоже подлинна, а логичному объяснению не поддается.

Портрет с пулей в челюсти и другие истории

Ханна Кралль

Ханна Кралль – знаменитая польская писательница, мастер репортажа, которую Евгений Евтушенко назвал “великой женщиной-скульптором, вылепившей из дыма газовых камер живых людей”. В настоящем издании собрано двадцать текстов, в которых рассказывается о судьбах отдельных людей – жертвы и палача, спасителя и убийцы – во время Второй мировой войны. “Это истории, – писал Рышард Капущинский, – адресованные будущим поколениям”. Ханна Кралль широко известна у себя на родине и за рубежом; ее творчество...

Люди боятся того, чего не понимают, и этот страх делает из них отъявленных мерзавцев.

Зимняя ведьма

Пола Брекстон

В маленьком уэльском городке девятнадцатого века нет никого, кто был бы похож на своенравную Моргану. Девушка нема, и ее молчание – это тайна, как и ее волшебные способности. Но еще она юна и неопытна, а потому может раскрыть себя, подвергнуть опасности. Мысли о магии надо забыть, но как это сделать? Мать решает выдать девушку замуж. Кай, молодой вдовец и хозяин поместья Финнок-Лас, внушает Моргане страх. Она не в силах представить, как будет жить с этим холодным и грубым мужчиной. Он же совсем...

Я хочу, чтобы он понял, что роман чувствуешь лишь наполовину, если не с кем его читать.

Зимняя ведьма

Пола Брекстон

В маленьком уэльском городке девятнадцатого века нет никого, кто был бы похож на своенравную Моргану. Девушка нема, и ее молчание – это тайна, как и ее волшебные способности. Но еще она юна и неопытна, а потому может раскрыть себя, подвергнуть опасности. Мысли о магии надо забыть, но как это сделать? Мать решает выдать девушку замуж. Кай, молодой вдовец и хозяин поместья Финнок-Лас, внушает Моргане страх. Она не в силах представить, как будет жить с этим холодным и грубым мужчиной. Он же совсем...

Счастье снисходит в самый неожиданный момент и в самом неожиданном месте.

Зимняя ведьма

Пола Брекстон

В маленьком уэльском городке девятнадцатого века нет никого, кто был бы похож на своенравную Моргану. Девушка нема, и ее молчание – это тайна, как и ее волшебные способности. Но еще она юна и неопытна, а потому может раскрыть себя, подвергнуть опасности. Мысли о магии надо забыть, но как это сделать? Мать решает выдать девушку замуж. Кай, молодой вдовец и хозяин поместья Финнок-Лас, внушает Моргане страх. Она не в силах представить, как будет жить с этим холодным и грубым мужчиной. Он же совсем...

Но если и существует еда-звезда всех больничных буфетов, то это рис с добавками. Рис с брокколи, с кусочками филе, с одним горошком, с кальмарами, рис с рыбой и креветкой, с вареной картошкой и болгарским перцем… Постоянная инновация среди видов ингредиентов, которые можно добавить к рису, достойная программы «МастерШеф»!

Медсестра спешит на помощь. Истории для улучшения здоровья и повышения настроения

Сату Гажярдо

Продолжение бестселлера «Между процедурами. Записки слишком занятой медсестры»! Медсестра и блогер Сату Гажярдо представляет второй сборник рассказов о лучших моментах из реальной больничной практики. Вас ждут 23 новых, ещё более остроумных и увлекательных историй о нелегких буднях медсестры. Юмор не самое главное в жизни, но делает ее гораздо проще. Эта книга гарантированно поднимет вам настроение, а неугасаемый позитив Сату научит с иронией относиться даже к серьезным ситуациям.

Обмен кулинарными рецептами не прекращается никогда. Когда твоя коллега достает вырезанную страницу из какого-нибудь журнала с рецептом сырного торта, чтобы передать его вечерней сменщице, ты, не зная почему, с невероятным желанием просишь её сделать ещё одну ксерокопию для тебя. На всякий случай. На случай, если в какой-нибудь морозный зимний вечер тебе станет скучно, ты пойдёшь на кухню и начнёшь его готовить.

Медсестра спешит на помощь. Истории для улучшения здоровья и повышения настроения

Сату Гажярдо

Продолжение бестселлера «Между процедурами. Записки слишком занятой медсестры»! Медсестра и блогер Сату Гажярдо представляет второй сборник рассказов о лучших моментах из реальной больничной практики. Вас ждут 23 новых, ещё более остроумных и увлекательных историй о нелегких буднях медсестры. Юмор не самое главное в жизни, но делает ее гораздо проще. Эта книга гарантированно поднимет вам настроение, а неугасаемый позитив Сату научит с иронией относиться даже к серьезным ситуациям.

Но что можно ожидать от того, кто проводит целый день в халате и кому платят за введение своих пальцев во все отверстия, которые только существуют в человеческом теле. Во все! И когда тех, что есть, недостаточно, мы делаем еще.

Медсестра спешит на помощь. Истории для улучшения здоровья и повышения настроения

Сату Гажярдо

Продолжение бестселлера «Между процедурами. Записки слишком занятой медсестры»! Медсестра и блогер Сату Гажярдо представляет второй сборник рассказов о лучших моментах из реальной больничной практики. Вас ждут 23 новых, ещё более остроумных и увлекательных историй о нелегких буднях медсестры. Юмор не самое главное в жизни, но делает ее гораздо проще. Эта книга гарантированно поднимет вам настроение, а неугасаемый позитив Сату научит с иронией относиться даже к серьезным ситуациям.

Но у всех без исключения есть одна проблема с кабелями, которую очень сложно решить: кабелям очень нравится сладострастно переплетаться между собой. Ты приближаешься к аппарату, а они там… В-4 переплелся с В-1, тем временем В-3 задевает кончик у В-6, а этот, в свою очередь, у В-4, как в бесконечной змеиной оргии. И так во всех кабинетах ЭКГ. По-моему, до сегодняшнего дня никто не смог разгадать эти странные отношения между кабелями, наверное, только потому, что любовные отношения не объяснить логическим мышлением.Примечание российского врача «скорой помощи»: врач и фельдшер «скорой» в России ежедневно снимают по десятку ЭКГ и всякий раз расплетают эти косы, оставленные другой сменой.

Медсестра спешит на помощь. Истории для улучшения здоровья и повышения настроения

Сату Гажярдо

Продолжение бестселлера «Между процедурами. Записки слишком занятой медсестры»! Медсестра и блогер Сату Гажярдо представляет второй сборник рассказов о лучших моментах из реальной больничной практики. Вас ждут 23 новых, ещё более остроумных и увлекательных историй о нелегких буднях медсестры. Юмор не самое главное в жизни, но делает ее гораздо проще. Эта книга гарантированно поднимет вам настроение, а неугасаемый позитив Сату научит с иронией относиться даже к серьезным ситуациям.

- Сестра, рыба в тарелке моего отца сырая!
- Сеньора, мы даем вашему отцу суши по социальной страховке, а вы еще и жалуетесь?!

Медсестра спешит на помощь. Истории для улучшения здоровья и повышения настроения

Сату Гажярдо

Продолжение бестселлера «Между процедурами. Записки слишком занятой медсестры»! Медсестра и блогер Сату Гажярдо представляет второй сборник рассказов о лучших моментах из реальной больничной практики. Вас ждут 23 новых, ещё более остроумных и увлекательных историй о нелегких буднях медсестры. Юмор не самое главное в жизни, но делает ее гораздо проще. Эта книга гарантированно поднимет вам настроение, а неугасаемый позитив Сату научит с иронией относиться даже к серьезным ситуациям.

Если бы Творец творил коллективно, мир был бы невыносимо скучной равнодействующей.

Июнь

Дмитрий Быков

Новый роман Дмитрия Быкова — как всегда, яркий эксперимент. Три разные истории объединены временем и местом. Конец тридцатых и середина 1941-го. Студенты ИФЛИ, возвращение из эмиграции, безумный филолог, который решил, что нашел способ влиять текстом на главные решения в стране. В воздухе разлито предчувствие войны, которую и боятся, и торопят герои романа. Им кажется, она разрубит все узлы…

… смело проси Бога: ничего чужого ты у него не просишь.

Июнь

Дмитрий Быков

Новый роман Дмитрия Быкова — как всегда, яркий эксперимент. Три разные истории объединены временем и местом. Конец тридцатых и середина 1941-го. Студенты ИФЛИ, возвращение из эмиграции, безумный филолог, который решил, что нашел способ влиять текстом на главные решения в стране. В воздухе разлито предчувствие войны, которую и боятся, и торопят герои романа. Им кажется, она разрубит все узлы…

Он мог говорить, что думает. У него было такое преимущество, купленное "вот такой ценой", но другой не бывает - изгойская позиция

Июнь

Дмитрий Быков

Новый роман Дмитрия Быкова — как всегда, яркий эксперимент. Три разные истории объединены временем и местом. Конец тридцатых и середина 1941-го. Студенты ИФЛИ, возвращение из эмиграции, безумный филолог, который решил, что нашел способ влиять текстом на главные решения в стране. В воздухе разлито предчувствие войны, которую и боятся, и торопят герои романа. Им кажется, она разрубит все узлы…

"...ерунда сама пройдёт, а прочее неизлечимо."

Июнь

Дмитрий Быков

Новый роман Дмитрия Быкова — как всегда, яркий эксперимент. Три разные истории объединены временем и местом. Конец тридцатых и середина 1941-го. Студенты ИФЛИ, возвращение из эмиграции, безумный филолог, который решил, что нашел способ влиять текстом на главные решения в стране. В воздухе разлито предчувствие войны, которую и боятся, и торопят герои романа. Им кажется, она разрубит все узлы…

Вкус водки чувствуют не все. Ее вкус — божественный, ни на что не похожий, но большинству она невыносима, как истинное искусство. Господь поставил барьер.

Июнь

Дмитрий Быков

Новый роман Дмитрия Быкова — как всегда, яркий эксперимент. Три разные истории объединены временем и местом. Конец тридцатых и середина 1941-го. Студенты ИФЛИ, возвращение из эмиграции, безумный филолог, который решил, что нашел способ влиять текстом на главные решения в стране. В воздухе разлито предчувствие войны, которую и боятся, и торопят герои романа. Им кажется, она разрубит все узлы…

Надо будет писать очень хорошие стихи, чтобы оправдать такую жизнь

Июнь

Дмитрий Быков

Новый роман Дмитрия Быкова — как всегда, яркий эксперимент. Три разные истории объединены временем и местом. Конец тридцатых и середина 1941-го. Студенты ИФЛИ, возвращение из эмиграции, безумный филолог, который решил, что нашел способ влиять текстом на главные решения в стране. В воздухе разлито предчувствие войны, которую и боятся, и торопят герои романа. Им кажется, она разрубит все узлы…

А кого он любит? Он никого не любит, себя тоже. Ничего, в армии его научат быть проще, вышибут эту лишнюю сложность, и будет он любить суп, только суп. Непременно гороховый. Зато страстно.

Июнь

Дмитрий Быков

Новый роман Дмитрия Быкова — как всегда, яркий эксперимент. Три разные истории объединены временем и местом. Конец тридцатых и середина 1941-го. Студенты ИФЛИ, возвращение из эмиграции, безумный филолог, который решил, что нашел способ влиять текстом на главные решения в стране. В воздухе разлито предчувствие войны, которую и боятся, и торопят герои романа. Им кажется, она разрубит все узлы…

- Цель всякой психотерапии заключается в том, чтобы виновный сам объяснил свою вину. Сам отыскал её. Если пациент живет с неявным чувством вины, наш долг - найти её источник.
- А если пациент не виноват?
- Смешно, - сказал Горелов. - Мы же с вами модернисты. Вина - ключевое понятие модерна. Невиноватых нет. Состояние вины - самое творческое, самое высокое. Мы всех сделаем виноватыми и всех излечим.

Июнь

Дмитрий Быков

Новый роман Дмитрия Быкова — как всегда, яркий эксперимент. Три разные истории объединены временем и местом. Конец тридцатых и середина 1941-го. Студенты ИФЛИ, возвращение из эмиграции, безумный филолог, который решил, что нашел способ влиять текстом на главные решения в стране. В воздухе разлито предчувствие войны, которую и боятся, и торопят герои романа. Им кажется, она разрубит все узлы…