Многие выжившие жертвы не могли узнать своих мучителей. "В лагере я смотрел им под ноги, а не в лицо", - сказал один бывший узник.
"Раз я ловлю крокодилов, я должен жить в болоте", - сказал Визенталь американскому юристу, насмешливо улыбнувшись.
"Тот, кто не помнит прошлого, обречён на его повторение".
Если евреи вдруг решат отомстить, то помилуй нас, немцев, Господь.
Мы - очень послушный народ. В этом наша величайшая сила и огромнейшая слабость. Это позволяет нам создавать в новой Германии экономическое чудо или идти за таким человеком, как Гитлер, в одну братскую могилу.
Во время своего визита лорд Рассел вышел во двор и увидел нечто очень странное: "На крыше крематория находился маленький самодельный скворечник для диких птиц, который туда повесил кто-то из психопатов эсэсовцев".
Увиденное привело его к такому умозаключению: "Только тогда я понял, как народ, подаривший миру Гёте и Бетховена, Шиллера и Шуберта, смог построить Освенцим и Бельзен, Равенсбрюк и Дахау".
Он обладал прекрасным тембром голоса, ухоженными руками благородной формы, двигался грациозно и с чувством собственного достоинства. Единственным изъяном этой замечательной личности было то, что он убил 90 тысяч человек.
Немец думает, что всё будет хорошо, если он станет переходить дорогу только по зелёному сигналу светофора, хотя прекрасно знает, что там вопреки всяким правилам может мчать грузовик, который раскатает его по асфальту.
Ничто не уходит в прошлое. Всё остаётся в настоящем и может повториться в будущем.
Мы были слабы, и потому нам приходилось идти на сильные меры. А самая сильная мера заключалась в том, чтобы отправиться туда, где сосредоточена вражеская мощь, и сказать правду.
Сдал всю кровь. Деньги раздал бездомным. Стою возле кафе, умираю с голоду. Угостишь чаем с шоколадкой?
Выходило, что для счастья нужно было строить не карьеру, а дом, сажать не преступников, а дерево, растить не рейтинги, а сына.
Выходит, я, по определению, слабая. Женщина – значит жертва?
Меня дважды похищали, избивали до бессознательного состояния, один раз насиловали, до второго рукой подать, а я все еще надеюсь сбежать. Откуда только берется в моей голове этот нездоровый оптимизм? Бог услышал мои молитвы и дал мне шанс. Что я сделала? Попала в точно такую же передрягу! Загубила дело своей жизни, разорвала все связи, два года просидела в бабушкиной квартире – все ради безопасности. А потом взяла и влезла в то, что меня вообще не касалось. Конечно, я хотела спасти похищенную девушку. И как, спасла? Нет. Зато теперь составлю ей компанию в загробной жизни.
– Нашлась, моя хорошая, – проколов ладонь до крови острой застежкой, проговорил он. – Я тебя два года искал. Больше не сбежишь.
К синей «Тойоте Королле» подошла пара. Сначала я приняла их за папу с дочкой, но потом разглядела букет алых роз, оформившуюся грудь девушки-блондинки и руку мужчины у нее на талии.
Кавалер был значительно выше. Когда он наклонился, чтобы открыть заднюю дверь, показалось,
что его массивное тело накрыло собой девушку. Она на секунду исчезла. Я уже отвела взгляд, мысленно попрощавшись с парочкой, когда краем глаза заметила странное мельтешение в углу экрана. Из-за широкой спины показалась сначала одна, а потом и другая рука. Букет валялся рядом, на асфальте. До конца не понимая, что происходит, я инстинктивно нажала на запись с экрана во все еще включенном после вебинара плеере.
Почти любовное волнение в моей груди сменила давящая тревога. Ноги девушки приподнялись на цыпочки, а потом повисли в воздухе. Она полностью скрылась за силуэтом здоровяка, но секунду спустя между его широких брючин цвета хаки промелькнула оранжевая туфелька. Мужчина согнулся, а девушка юркнула ему под мышку. Огромная ручища сгребла белокурые локоны в кулак. Голова девушки откинулась назад, а у меня по затылку побежали мурашки.
Треск вырывающихся с корнем волос, собственный крик, который кажется чужим и далеким, березы, склоняющие надо мной сочувствующие макушки, запах прелых листьев, ледяной страх, пронзающий от горла до паха. Пытаясь освободиться, я замахала руками, и только почувствовав пустоту над головой, вспомнила, где нахожусь. Девушки на экране больше не было. Мужчина захлопнул заднюю дверь, поднял с асфальта букет и направился к водительскому сиденью.
Открыв багажник, он вздохнул. В этом действии было и облегчение, и обреченность сразу. С одной стороны, чемодан оставался закрытым, изнутри не доносилось ни звука, с другой — выглядел неподъемным. В последние пару лет больная спина не позволяла ему таскать ничего тяжелее портфеля с документами. Благо, дорожную сумку, которую использовал для этих целей раньше, он сменил на чемодан на колесиках. Нужно было только вытащить эту штукенцию из машины, а дальше она поедет сама.
Собравшись с духом, он потянул чемодан на себя. Кряхтя, почти поднял над бортиком багажника, но голос сзади заставил его вздрогнуть и выронить ношу.
— Здорово, сосед! Откуда на этот раз в наши края?
Из багажника донесся тихий стон.
– Так больно… – Я знаю, моя девочка. Жить иногда очень больно.
В пять лет Лена вместе с бабушкой посмотрела фильм «А зори здесь тихие». Когда кино закончилось, бабушка сказала: «Видишь, какие раньше были героические девочки». С тех пор Лена несколько лет мечтала, чтобы началась война. Она тоже хотела стать героической девочкой, пока не осознала, насколько это страшно. В старшей школе у нее появилось новое тайное желание — доказать маме, что она способна выжить самостоятельно. Здесь и сейчас ей представился шанс исполнить сразу обе заветные мечты. Лена решила, что ее война началась.
Упорство. Вот что отличает сильного человека от слабого, а вовсе не хваленая смелость. Что толку от смелости, если после первой же неудачной попытки опустить руки?
Я проявил к вам вежливость и даже учтивость, несмотря на то что ваша физиономия была такой, словно вас третий день мучает запор.
Для себя Пружина понял одну простую, удивительную вещь – совершенно не обязательно доказывать каждому встречному, что ты лучший, особенно если и так об этом знаешь.
Самое сложное — это первый шаг. Ибо нет ничего страшнее неизвестности, которая ждет тебя в пути. Сделав его, можно уже не останавливаться и идти к своей цели. Но немногие решаются на подобное. Не у каждого есть в крови это свойство — смело шагать по жизни или канату.
– И часто ты убиваешь?
– Очень редко, – довольно ответил тот. – Только глупцов и упрямцев.
– Странно. Один мой знакомый говорил, что именно из них состоит мир.
Мы должны верить в хорошее. Отчаиваться - значит проиграть.