Цитаты
284306
Тоска - это осознание того предела, о существовании которого в юности только знаешь, а в зрелости убеждаешься. Источник тоски - в безнадежной ограниченности твоего опыта, которая саркастически контрастирует с неисчерпаемостью бытия. От трагедии тоску отличает беспросветность, потому что она не кончается смертью.
В новую книгу известного писателя, мастера нон-фикшн Александра Гениса вошли филологический роман «Довлатов и окрестности» и вдвое расширенный сборник литературных портретов «Частный случай». «Довлатов и окрестности» – не только увлекательное повествование о его главном герое Сергее Довлатове (друге и коллеге автора), но и оригинальный манифест новой словесности, примером которой стала эта книга. «Частный случай» собрал камерные образцы филологической прозы, названной Генисом «фотографией души,...
...произошла история, которую я так часто рассказывал, что сам в ней стал сомневаться.
В новую книгу известного писателя, мастера нон-фикшн Александра Гениса вошли филологический роман «Довлатов и окрестности» и вдвое расширенный сборник литературных портретов «Частный случай». «Довлатов и окрестности» – не только увлекательное повествование о его главном герое Сергее Довлатове (друге и коллеге автора), но и оригинальный манифест новой словесности, примером которой стала эта книга. «Частный случай» собрал камерные образцы филологической прозы, названной Генисом «фотографией души,...
...когда голодный, уже не скучно.
В новую книгу известного писателя, мастера нон-фикшн Александра Гениса вошли филологический роман «Довлатов и окрестности» и вдвое расширенный сборник литературных портретов «Частный случай». «Довлатов и окрестности» – не только увлекательное повествование о его главном герое Сергее Довлатове (друге и коллеге автора), но и оригинальный манифест новой словесности, примером которой стала эта книга. «Частный случай» собрал камерные образцы филологической прозы, названной Генисом «фотографией души,...
«Не с нужды и горя пьет народ, – писал Синявский, – а по извечной потребности в чудесном и чрезвычайном».
В новую книгу известного писателя, мастера нон-фикшн Александра Гениса вошли филологический роман «Довлатов и окрестности» и вдвое расширенный сборник литературных портретов «Частный случай». «Довлатов и окрестности» – не только увлекательное повествование о его главном герое Сергее Довлатове (друге и коллеге автора), но и оригинальный манифест новой словесности, примером которой стала эта книга. «Частный случай» собрал камерные образцы филологической прозы, названной Генисом «фотографией души,...
Человек — вещь природы. Она заключена в нем точно так же, как в деревне или камне. Делая ее видимой, искусство рождает мир: искусственное создает естественное и возвращает туда, откуда взяло.
В новую книгу известного писателя, мастера нон-фикшн Александра Гениса вошли филологический роман «Довлатов и окрестности» и вдвое расширенный сборник литературных портретов «Частный случай». «Довлатов и окрестности» – не только увлекательное повествование о его главном герое Сергее Довлатове (друге и коллеге автора), но и оригинальный манифест новой словесности, примером которой стала эта книга. «Частный случай» собрал камерные образцы филологической прозы, названной Генисом «фотографией души,...
Всякий писатель мечтает об одном: вставить в свою книгу весь мир, убрав из него все лишнее.
В новую книгу известного писателя, мастера нон-фикшн Александра Гениса вошли филологический роман «Довлатов и окрестности» и вдвое расширенный сборник литературных портретов «Частный случай». «Довлатов и окрестности» – не только увлекательное повествование о его главном герое Сергее Довлатове (друге и коллеге автора), но и оригинальный манифест новой словесности, примером которой стала эта книга. «Частный случай» собрал камерные образцы филологической прозы, названной Генисом «фотографией души,...
"Муравей, ползущий вдоль рельсов, никогда не поймет устройства железной дороги. Для этого необходимо ее пересечь, причем - в любом месте."
В новую книгу известного писателя, мастера нон-фикшн Александра Гениса вошли филологический роман «Довлатов и окрестности» и вдвое расширенный сборник литературных портретов «Частный случай». «Довлатов и окрестности» – не только увлекательное повествование о его главном герое Сергее Довлатове (друге и коллеге автора), но и оригинальный манифест новой словесности, примером которой стала эта книга. «Частный случай» собрал камерные образцы филологической прозы, названной Генисом «фотографией души,...
Единственная защита мира перед нашим неукротимым стремлением к успеху - несовершенство самой человеческой природы. Способность совершать ошибки - встроенное в нас страхующее устройство. Поэтому ошибка не искажает, а дополняет мироздание. Провал и успех - не антитезы, а полюса одного глобуса.И в этом метафизическое оправдание неудачи. Разгильдяйство, лень, пьянство - разрушительны, а значит спасительны, ибо, истребив пороки, мы остаемся наедине с добродетелями, от которых уже не приходится ждать пощады.
В новую книгу известного писателя, мастера нон-фикшн Александра Гениса вошли филологический роман «Довлатов и окрестности» и вдвое расширенный сборник литературных портретов «Частный случай». «Довлатов и окрестности» – не только увлекательное повествование о его главном герое Сергее Довлатове (друге и коллеге автора), но и оригинальный манифест новой словесности, примером которой стала эта книга. «Частный случай» собрал камерные образцы филологической прозы, названной Генисом «фотографией души,...
В XX веке человечество испытало безбрежное по своему масштабу и жестокости страдание, явившееся результатом направленных действий людей в рамках политических систем, и моральное воображение, возможность приписывания смысла произошедшему, кажется, останавливаются перед этой чертой: после Освенцима, писал Теодор Адорно, метафизическая рефлексия невозможна. Свидетели Холокоста часто не могли не только объяснить, но и описать происходившее, и в качестве реакции на этот вызов появился концепт «неописуемого» или «невысказываемого» невыразимого (unsayable, unspeakable), когда событие достигает такой меры ужаса, что его свидетели переживают антропологический шок. Подобным же образом рассказчики в книгах Алексиевич часто не в силах «уяснить» то, свидетелями чего стали. Мы не можем узнать о боли другого человека, если его история не рассказана — однако страдание очевидцев и участников событий, с которыми разговаривает Алексиевич, часто «невыразимо» или «непередаваемо». Дети войны, очевидцы Чернобыля или постсоветских этнических погромов, матери и сослуживцы погибших афганцев не в состоянии концептуализировать свой опыт — настолько он удалён от того, что мы считаем нормальным; у говорящих нет когнитивной «рамки», при помощи которой можно осмыслить произошедшее. Если мир является осмысленным, имеет «цель», то в чём она состоит и имеет ли отношение к человечеству и, таким образом, имеет ли переживаемое нами страдание хоть какой-то, пусть неизвестный нам, смысл? Каким, например, может быть «смысл» (рассказанного) в «Чернобыльской молитве» опыта жены пожарного, наблюдавшей буквальный «распад тела» любимого человека, когда кусками выходит изо рта поражённого лучевой болезнью печень? И как принять догадку, что смысла может не быть?Как считал психиатр и философ Виктор Франкл, еврей, начавший психологическую помощь узникам и этические раздумья, реализовавшиеся впоследствии в знаменитую книгу «Человек в поисках смысла», в невозможной ситуации гитлеровского лагеря смерти, «страдание перестаёт быть страданием, если оно обретает смысл». Переживаемое несчастье, боль, ужас, оказавшись соотнесёнными с большой целью, могут быть преобразованы в преодоление, поступок, активное и осмысленное действие. Воля к смыслу (will to meaning), написал Франкл в своей автобиографии, позволяет «выйти за пределы себя» и дотянуться до чего-то, что находится вне нас и что в конце концов даёт силу жить ради будущего. Ведь вопрос о смысле, который остаётся с человеком на протяжении всей его истории, считал он, «задаёт не сам человек, а жизнь ставит человека перед этим вопросом. И человек должен отвечать на этот вопрос; он должен ответствовать, будучи ответственным...». Даже не в состоянии объяснить зло, мы как этические и социальные существа должны выработать способ жить и определиться в отношении страдания. Как следует поступать, столкнувшись с (чужим) страданием? Насколько его причинение может быть оправданно или допустимо? Можно ли пытать террористов, чтобы узнать о готовящихся акциях и предотвратить их: эта тема обсуждалась недавно в США, когда были раскрыты документы ЦРУ о пытках в тюрьме Гуантанамо во время президентства Джоржа Буша. Является ли минимизация страданий нашей — всего человечества — моральной обязанностью? Таким образом, вопрос о смысле страдания может быть переведён в другую плоскость и превратится в разговор о возможности активного действия, сознательно предпринимаемого человеком.
Центральные темы сборника «Классы наций» – новые классы, нации и гендер и их сложные пересечения в постсоветском регионе. Автор рассматривает, как взаимодействие этих основных категорий организации общества проявляется в «деле» группы Пусси Райот, в дискуссиях вокруг истории Светланы Бахминой, в «моральной революции», зафиксированной в книгах Светланы Алексиевич, в столкновениях по поводу «научной истины» в постсоветской академии и в ситуации жен «русских программистов» в Америке. Сборник...
Дальнейший текст посвящён анализу института, в рамках которого находится автор и который определяет (социологические) основания авторского анализа. Если наблюдение за собой как исследовательская стратегия методологически проблематично в принципе, то здесь «объектом исследования становится именно тот институт, который был социально лицензирован действовать в качестве инструмента объективации претензий на объективность и универсальность». Однако такое вопрошание вызвано необходимостью рефлексии своих методологических оснований и контекстуализации собственной исследовательской позиции: осознание горизонтов научного поля и своей «точки говорения» внутри него позволяет понять интересы теоретизирования. Согласно П. Бурдье, вопрошание в отношении «форм классификации», используемых классификатором, и «нахождение в социальных структурах академического мира источника категорий профессионального (социологического) понимания» служит освобождению от исследовательского нарциссизма и продвижению к объективности. Применение к себе тех же форм анализа, которые обычны в отношении внешней ситуации, вскрывает социальные основания теоретизирования, в результате чего «желание (по)знать» вскрывается как особый вид властного отношения, как желание «властвовать», контролируя научную истину — в чём исследователи избегают признаться даже самим себе. Однако без осознания этой «воли к власти» невозможна деконструкция «экзистенциальных» интересов «знающих».
Центральные темы сборника «Классы наций» – новые классы, нации и гендер и их сложные пересечения в постсоветском регионе. Автор рассматривает, как взаимодействие этих основных категорий организации общества проявляется в «деле» группы Пусси Райот, в дискуссиях вокруг истории Светланы Бахминой, в «моральной революции», зафиксированной в книгах Светланы Алексиевич, в столкновениях по поводу «научной истины» в постсоветской академии и в ситуации жен «русских программистов» в Америке. Сборник...
Что может быть лучше, чем иметь возможность прочесть о своих заботах и огорчениях двух– или трехгодичной давности и понять, что теперь они не стоят выеденного яйца (проблема благополучно разрешилась, либо оно тебе вообще не было нужно).
Альберт Эспиноса никогда не хотел писать книгу просто о раке. Вместо этого он поделился с читателями самыми трогательными, забавными, трагическими и счастливыми воспоминаниями своей жизни, надеясь, что другие люди, как здоровые, так и больные, почерпнут из них силу и энергию. В тринадцать лет Эспиносе диагностировали рак, и следующие десять лет он провел по больницам. Ему ампутировали ногу, вырезали легкое и половину печени, а потом сказали, что он выздоровел. И только тогда он понял, что...
То, что ты изо всех сил скрываешь, больше всего говорит о тебе.
Альберт Эспиноса никогда не хотел писать книгу просто о раке. Вместо этого он поделился с читателями самыми трогательными, забавными, трагическими и счастливыми воспоминаниями своей жизни, надеясь, что другие люди, как здоровые, так и больные, почерпнут из них силу и энергию. В тринадцать лет Эспиносе диагностировали рак, и следующие десять лет он провел по больницам. Ему ампутировали ногу, вырезали легкое и половину печени, а потом сказали, что он выздоровел. И только тогда он понял, что...
Музыка становится частью окружающего мира, как ветер, который замечаешь и чувствуешь невольно, без каких-либо сознательных усилий.
Альберт Эспиноса никогда не хотел писать книгу просто о раке. Вместо этого он поделился с читателями самыми трогательными, забавными, трагическими и счастливыми воспоминаниями своей жизни, надеясь, что другие люди, как здоровые, так и больные, почерпнут из них силу и энергию. В тринадцать лет Эспиносе диагностировали рак, и следующие десять лет он провел по больницам. Ему ампутировали ногу, вырезали легкое и половину печени, а потом сказали, что он выздоровел. И только тогда он понял, что...
Слезы для нас – все равно, что стеклоочистители автомобиля: помогают лучше видеть дорогу впереди.
Альберт Эспиноса никогда не хотел писать книгу просто о раке. Вместо этого он поделился с читателями самыми трогательными, забавными, трагическими и счастливыми воспоминаниями своей жизни, надеясь, что другие люди, как здоровые, так и больные, почерпнут из них силу и энергию. В тринадцать лет Эспиносе диагностировали рак, и следующие десять лет он провел по больницам. Ему ампутировали ногу, вырезали легкое и половину печени, а потом сказали, что он выздоровел. И только тогда он понял, что...
Никогда не думай о том, что тебе больно. Подбери 5-6 определений тому, что ты чувствуешь, но среди них не должно быть слова "боль".
Альберт Эспиноса никогда не хотел писать книгу просто о раке. Вместо этого он поделился с читателями самыми трогательными, забавными, трагическими и счастливыми воспоминаниями своей жизни, надеясь, что другие люди, как здоровые, так и больные, почерпнут из них силу и энергию. В тринадцать лет Эспиносе диагностировали рак, и следующие десять лет он провел по больницам. Ему ампутировали ногу, вырезали легкое и половину печени, а потом сказали, что он выздоровел. И только тогда он понял, что...
В больнице нам говорили, что в день нужно выпивать два литра воды. А мой лечащий врач всегда добавлял: «И задать пять хороших вопросов». Поэтому каждый день выясняй пять непоняток и выпивай два литра воды.
Альберт Эспиноса никогда не хотел писать книгу просто о раке. Вместо этого он поделился с читателями самыми трогательными, забавными, трагическими и счастливыми воспоминаниями своей жизни, надеясь, что другие люди, как здоровые, так и больные, почерпнут из них силу и энергию. В тринадцать лет Эспиносе диагностировали рак, и следующие десять лет он провел по больницам. Ему ампутировали ногу, вырезали легкое и половину печени, а потом сказали, что он выздоровел. И только тогда он понял, что...
"Любая тропа может вести в правильном направлении, лишь бы ее выбор был результатом осознанного решения."©
Альберт Эспиноса никогда не хотел писать книгу просто о раке. Вместо этого он поделился с читателями самыми трогательными, забавными, трагическими и счастливыми воспоминаниями своей жизни, надеясь, что другие люди, как здоровые, так и больные, почерпнут из них силу и энергию. В тринадцать лет Эспиносе диагностировали рак, и следующие десять лет он провел по больницам. Ему ампутировали ногу, вырезали легкое и половину печени, а потом сказали, что он выздоровел. И только тогда он понял, что...
Вспоминая об этом, я до сих пор ощущаю запах апельсинов. Здорово, что воспоминания пахнут.
Альберт Эспиноса никогда не хотел писать книгу просто о раке. Вместо этого он поделился с читателями самыми трогательными, забавными, трагическими и счастливыми воспоминаниями своей жизни, надеясь, что другие люди, как здоровые, так и больные, почерпнут из них силу и энергию. В тринадцать лет Эспиносе диагностировали рак, и следующие десять лет он провел по больницам. Ему ампутировали ногу, вырезали легкое и половину печени, а потом сказали, что он выздоровел. И только тогда он понял, что...
Ну так запиши первое условие: самое важное в жизни – уметь сказать «нет».
Намотай это себе на ус и никогда не забывай.
Альберт Эспиноса никогда не хотел писать книгу просто о раке. Вместо этого он поделился с читателями самыми трогательными, забавными, трагическими и счастливыми воспоминаниями своей жизни, надеясь, что другие люди, как здоровые, так и больные, почерпнут из них силу и энергию. В тринадцать лет Эспиносе диагностировали рак, и следующие десять лет он провел по больницам. Ему ампутировали ногу, вырезали легкое и половину печени, а потом сказали, что он выздоровел. И только тогда он понял, что...
Желания каждого человека находятся на севере. Когда они сбываются, надо идти на юг.
Альберт Эспиноса никогда не хотел писать книгу просто о раке. Вместо этого он поделился с читателями самыми трогательными, забавными, трагическими и счастливыми воспоминаниями своей жизни, надеясь, что другие люди, как здоровые, так и больные, почерпнут из них силу и энергию. В тринадцать лет Эспиносе диагностировали рак, и следующие десять лет он провел по больницам. Ему ампутировали ногу, вырезали легкое и половину печени, а потом сказали, что он выздоровел. И только тогда он понял, что...
Вот почему число амарильос каждого человека не превышает 23-х. Маловато? Я убежден, что число правильное: всегда верил в его могущество и волшебные свойства. Кровь протекает по всей кровеносной системе человека за 23 секунды. В человеческом хребте - 23 межпозвоночных диска. Юлию Цезарю нанесли кинжалом 23 ранения. Пол человека определяет 23-я хромосома, и оба родителя передают своему ребенку по 23 хромосомы.
Число 23 внушает благовение.
Альберт Эспиноса никогда не хотел писать книгу просто о раке. Вместо этого он поделился с читателями самыми трогательными, забавными, трагическими и счастливыми воспоминаниями своей жизни, надеясь, что другие люди, как здоровые, так и больные, почерпнут из них силу и энергию. В тринадцать лет Эспиносе диагностировали рак, и следующие десять лет он провел по больницам. Ему ампутировали ногу, вырезали легкое и половину печени, а потом сказали, что он выздоровел. И только тогда он понял, что...
"И никогда не принимай на веру то, что запрограммировано серийно. Подвергай все сомнению и переосмыслению, и твоя жизнь наладится"©
Альберт Эспиноса никогда не хотел писать книгу просто о раке. Вместо этого он поделился с читателями самыми трогательными, забавными, трагическими и счастливыми воспоминаниями своей жизни, надеясь, что другие люди, как здоровые, так и больные, почерпнут из них силу и энергию. В тринадцать лет Эспиносе диагностировали рак, и следующие десять лет он провел по больницам. Ему ампутировали ногу, вырезали легкое и половину печени, а потом сказали, что он выздоровел. И только тогда он понял, что...
"Смерть необходима, чтобы оставить своё наследие, сделать красивый прощальный жест."©
Альберт Эспиноса никогда не хотел писать книгу просто о раке. Вместо этого он поделился с читателями самыми трогательными, забавными, трагическими и счастливыми воспоминаниями своей жизни, надеясь, что другие люди, как здоровые, так и больные, почерпнут из них силу и энергию. В тринадцать лет Эспиносе диагностировали рак, и следующие десять лет он провел по больницам. Ему ампутировали ногу, вырезали легкое и половину печени, а потом сказали, что он выздоровел. И только тогда он понял, что...
Будь уверен, что каждое "нет" принесет тебе "да", и не одно.
Альберт Эспиноса никогда не хотел писать книгу просто о раке. Вместо этого он поделился с читателями самыми трогательными, забавными, трагическими и счастливыми воспоминаниями своей жизни, надеясь, что другие люди, как здоровые, так и больные, почерпнут из них силу и энергию. В тринадцать лет Эспиносе диагностировали рак, и следующие десять лет он провел по больницам. Ему ампутировали ногу, вырезали легкое и половину печени, а потом сказали, что он выздоровел. И только тогда он понял, что...
Задавать вопросы - значит жить.
Если тебе отвечают - значит, верят в тебя и рассчитывают, то ты распорядишься информацией как следует.
Альберт Эспиноса никогда не хотел писать книгу просто о раке. Вместо этого он поделился с читателями самыми трогательными, забавными, трагическими и счастливыми воспоминаниями своей жизни, надеясь, что другие люди, как здоровые, так и больные, почерпнут из них силу и энергию. В тринадцать лет Эспиносе диагностировали рак, и следующие десять лет он провел по больницам. Ему ампутировали ногу, вырезали легкое и половину печени, а потом сказали, что он выздоровел. И только тогда он понял, что...