В жизни много непонятного.
Луций снова глянул на притихшего скворца в своей руке. Тот косился чёрными бусинами глаз. Сердце отчётливо билось в щуплой груди, под нитками косточек. Боялся. Луций же не чувствовал ничего, кроме горя и странной гулкой пустоты.
Он ухватил птицу за голову, свернул шею и бросил в кипящую жидкость далеко внизу, за каменным парапетом. Та сожрала пернатое тело в мгновение ока. Следом упали три щепотки земли из пластикового контейнера неподалеку.
— Хозяин космических глубин, прими эту смерть, — торопливо зашептал нелепые, заученные с детства слова…
Все эти "веришь не веришь", "уважаешь не уважаешь" обычно вели к какой-нибудь паршивой просьбе...
Сильные эмоции - первый симптом нестабильности.
С женщинами всегда было так: не успевали они появиться в доме, как тут же захватывали всю территорию - одеждой, безделушками, порядком на кухне. Волосами в раковине.
Решение есть у каждой проблемы - так её учили. Оно, конечно, может не нравиться, но оно существует.
Лучше попробовать, чем не делать ничего.
Кто-то, не помню кто, правильно сказал: жизнь – это река, река времени. Течет себе и течет. На смену одной волне приходит другая, потом третья. Появится на воде щепка, покружится, проплывет перед тобой и исчезнет.
«Это правильно. Если ты являешься частью чего-то целого, то надо иметь о нем представление. Иначе не будешь знать, частью чего ты, собственно говоря, являешься.»
«Что поделаешь! Правильные мысли и нужные слова приходят ко мне приблизительно через час после разговора.»
Обругал меня, а потом назвал молодцом. Где логика?
Ночью машины длинными рядами стоят на пустыре. Их охраняет сторож. Завернувшись в тулуп, он спит в кабине. В случае какого-нибудь происшествия его могут сразу разбудить. Могут, например, сообщить ему, что ночью что-нибудь украли.
Удивительная особенность шофера Зуева заключалась в том, что он был всегда небрит. Если человек не бреется совсем, то у него вырастает настоящая борода. А если он хоть редко, но бреется, то в какой-то день он должен быть выбритым. А рыжая щетина Зуева всегда была одной и той же величины. Не увеличивалась и не уменьшалась.
– Ругаясь, ты унижаешь самого себя. – Я не член-корреспондент, – ответил Шмаков Петр.
Конечно, между нами все кончено. Но Майка, по-видимому, этого не знала. То есть не знала, что между нами все кончено. Действительно, откуда ей это знать? Я ей не говорил, а сама она могла не догадаться
Мне всегда неудобно, когда меня хвалят. Я не знаю, как на это реагировать. Соглашаться нескромно, а отрицать… Зачем же отрицать?!
Когда боишься сказать лишнее, не скажешь и главного
Кто-то, не помню кто, правильно сказал: жизнь – это река, река времени. Течет себе и течет. На смену одной волне приходит другая, потом третья. Появится на воде щепка, покружится, проплывет перед тобой и исчезнет.
«Это правильно. Если ты являешься частью чего-то целого, то надо иметь о нем представление. Иначе не будешь знать, частью чего ты, собственно говоря, являешься.»
«Что поделаешь! Правильные мысли и нужные слова приходят ко мне приблизительно через час после разговора.»
Обругал меня, а потом назвал молодцом. Где логика?
Ночью машины длинными рядами стоят на пустыре. Их охраняет сторож. Завернувшись в тулуп, он спит в кабине. В случае какого-нибудь происшествия его могут сразу разбудить. Могут, например, сообщить ему, что ночью что-нибудь украли.
Удивительная особенность шофера Зуева заключалась в том, что он был всегда небрит. Если человек не бреется совсем, то у него вырастает настоящая борода. А если он хоть редко, но бреется, то в какой-то день он должен быть выбритым. А рыжая щетина Зуева всегда была одной и той же величины. Не увеличивалась и не уменьшалась.
– Ругаясь, ты унижаешь самого себя. – Я не член-корреспондент, – ответил Шмаков Петр.
Конечно, между нами все кончено. Но Майка, по-видимому, этого не знала. То есть не знала, что между нами все кончено. Действительно, откуда ей это знать? Я ей не говорил, а сама она могла не догадаться